Два моих друга

В отсветах фейерверков его сгорбленная фигура казалась совсем жалкой. Это, должно быть, был старый ветеран, получивший на войне страшные увечья и теперь обречённый на жалкое доживание своего века.

Но в его движениях не было ни горечи, ни сожаления. Возможно, он давно свыкся с такой жизнью. Дрожащими пальцами он поднёс ко рту только что зажжённую сигарету и сделал затяжку.

— Ф-фух…

Облачко дыма, выпущенное с явным наслаждением, смешалось с холодным вечерним воздухом.

Обычно Святой Наследник не обратил бы внимания на такого человека. Не потому, что его высокое положение мешало ему общаться с простолюдинами, а потому, что ему не было нужды вникать в судьбу каждого отдельного индивида. Древняя поговорка «как можешь ты править миром, не прибравшись в собственном доме» была придумана для утешения тех, кому и впрямь приходилось подметать полы.

Но в этот день, в этот вечер, на этой набережной, в этот миг, когда его душа была в полном смятении, знакомый запах табака вдруг привлёк его внимание.

Он обернулся и медленно пошёл к старику.

Моран тихо следовала за господином, держась на некотором расстоянии. Она видела, что старик был самым обыкновенным человеком. Если в нём и было что-то необычное, так это его крайняя хрупкость и увечность. Чтобы дожить до таких лет в подобном состоянии, требовались невероятная сила воли и любовь к жизни.

Через несколько шагов Мориарти уже стоял рядом со стариком.

— Здравствуйте, — сказал он.

Любой другой, увидев их вместе, был бы поражён зияющей между ними пропастью. Но Мориарти умел несколькими простыми словами сократить любую дистанцию.

Прошло немного времени.

— Хочешь сигаретку? — Старик посмотрел на юношу и усмехнулся. Он не стал комментировать его вкус, а просто дрожащей рукой протянул ему «Блюз». Затем, с видимым усилием, чиркнул спичкой и поднёс огонёк к подставленной сигарете.

Мориарти осторожно затянулся, с трудом сдерживая едкий, убийственный дым, и медленно выдохнул.

— Ха-ха-ха! Ты первый на моей памяти, кто не курит, но с первой же затяжки выдержал крепость «Блюза», — старик, казалось, был в восторге.

— Эти сигареты… они такие крепкие? — Святой Наследник никогда не думал, что будет курить, и потому ничего не знал о табаке.

— Ещё бы! У них история побогаче, чем у тебя. Им лет в несколько раз больше, чем тебе, лет эдак двести. — Старик и юноша стояли на берегу, курили и вели неспешную беседу. — В те времена, когда Врата Ада только открылись, по преданию, первые солдаты, что вошли в них, курили именно «Блюз». Крепости в них было хоть отбавляй. Бывало, получишь ранение, кровь уже почти вся вытекла, а затянешься разок, стиснешь зубы — и ещё на десять минут боя хватит. Кстати, старина Данте, когда впервые их попробовал, кашлял так, что чуть лёгкие не выплюнул. А ты молодец, превзошёл учителя.

Говоря это, изувеченный старик, казалось, погрузился в какие-то приятные воспоминания. Мориарти же медленно нахмурился. Выражение его лица становилось всё более серьёзным.

— Ладно, не напрягайся так. Я сейчас всего лишь старик, который и ходит-то с трудом. Твоё молодое тело, конечно, тоже не образец здоровья, но по сравнению со мной ты вполне себе крепыш. Мне тебя сейчас не одолеть. К тому же, стоит мне сделать хоть одно неверное движение, и вон та девчонка тут же кинется на меня. Боюсь, она не рассчитает силу и прихлопнет меня одним шлепком.

Старик усмехнулся и с нескрываемым восхищением посмотрел на стоявшую поодаль Моран.

Юная служанка по-прежнему стояла неподвижно. Весёлый голос старика растворялся в ветре, пролетая мимо её ушей. Она, казалось, не вслушивалась в его слова и не испытывала ни малейшего подозрения. Словно она и не заметила, как этот старик появился на набережной Темзы — в один миг она просто увидела его стоящим там.

— В архивах Святого Престола хранятся записи нескольких частных бесед. В одной из них господин Данте упоминает, что однажды был на волосок от смерти. Но произошло это уже после его возвращения из ада, — Мориарти осторожно затягивался, постепенно привыкая к древней марке сигарет, которая была на два века старше его самого. — Запись датирована тридцатью пятью годами ранее. Многие из тех, кто был свидетелем тех событий, не упоминали об этом эпизоде, и теперь проследить его невозможно. Но в то время Данте был на пике своей славы, вся Империя преклонялась перед ним, и физически он был в своей лучшей форме. В таких обстоятельствах «смертельная опасность», о которой он говорил, могла исходить только от человека. Однако в тот период ни правительственные, ни священные войска не предпринимали никаких крупных манёвров. Поэтому возникла совершенно безумная теория: эта опасность могла быть следствием тайного, никому не известного покушения.

— Ха-ха-ха! Да это дела давно минувших дней. Не стоит и вспоминать, — старик махнул рукой. — Я пришёл сюда, по правде говоря, из чистого любопытства. Единственный в истории Святой Наследник, осмелившийся сбежать с церемонии Дня Святой Любви… даже в моём состоянии я должен был увидеть это своими глазами.

Услышав такую оценку, Мориарти с редкой ноткой уважения кивнул.

— И всё же я не могу поверить, что вы проделали весь этот путь лишь для того, чтобы взглянуть на меня.

— Конечно, нет, — старик почесал спину, как самый обычный уличный попрошайка. — Скажу прямо: я скоро умру.

Сердце Мориарти сжалось. Будучи Святым Наследником и имея в душе великую цель, он, естественно, ценил свою жизнь больше, чем кто-либо другой. Поэтому, когда этот старик стоял перед ним, он не мог не испытывать напряжения.

Пусть его тело и было искалечено, пусть рядом была Моран, пусть он сам говорил, что не справится даже со здоровым человеком — Мориарти всё равно не мог расслабиться.

Особенно… он не понимал, зачем этот человек пришёл к нему издалека, чтобы сообщить… что он умирает.

Старик, казалось, прочёл его мысли. Он сделал последнюю затяжку и медленно выдохнул, объясняя:

— Всю жизнь я ни в чём особо не преуспел, разве что в убийствах кое-что смыслю. Но убивать — это, в конце концов, не самый правильный путь. Ты, может, и не поверишь, но когда долго живёшь, в голову лезут всякие возвышенные мысли. Я подумал, что перед смертью должен сделать что-то для этого мира.

Из уст старого калеки такие слова звучали донельзя смешно, но Святой Наследник не улыбнулся. Он продолжал слушать.

— Мы с Данте были неплохо знакомы. Он не разделял моих взглядов на мир, я, естественно, не разделял его. Но мне нравилась одна его фраза. Он говорил, что наше поколение когда-нибудь умрёт, и мир всегда будет принадлежать молодым. Но смерть — это не конец. Она может стать скрытой силой. Человечество развивалось не скачками, а благодаря бесчисленным смертям, смене поколений и накоплению опыта. Я, конечно, не умею говорить так красиво, как он. Я всего лишь старый нищий. Но я думаю, ты, парень, — молодец! Раз осмелился сбежать с Дня Святой Любви, значит, ты достаточно надёжен…

Мориарти помолчал. Он не совсем понимал, как «побег с Дня Святой Любви» связан с «надёжностью».

— В общем, не хочешь заключить сделку?

— Сделку? — Святой Наследник стал ещё более осторожен. — Говорите.

— У меня есть двое друзей. Хороших друзей. Они спасли мне жизнь. Если в будущем им понадобится твоя помощь, прошу, не отказывай.

Мориарти долго размышлял. Наконец он спросил:

— Они кто?