Два месяца тишины
Два месяца — это слишком долго, когда не знаешь, дышит ли тот, ради кого ты готов сжечь мир.
Лисандер стоял у окна временной резиденции — старой крепости на границе церковных земель. Камень здесь был холодным, даже летом, и это ему подходило. Холод помогал не думать. Не вспоминать.
Но он всё равно вспоминал.
Каждую ночь — одну и ту же картину: Мираэль, неподвижная, бледная, слишком тихая.
Он видел её такой в последний раз — и с тех пор не позволял себе возвращаться в особняк Ауреллин. Не потому, что не хотел. Потому что знал: если увидит — потеряет контроль.
А сейчас контроль был единственным, что у него оставалось.
— Ваша Величество, — тихо сказал один из теней, появляясь у двери. — Новости.
Лисандер не обернулся.
— Говори.
— В столице всё так же. Церковь усилила патрули. Под предлогом очищения забрали ещё пятерых. Двое… не пережили.
Пальцы Лисандера сжались на каменном подоконнике.
— Морвен?
— Публично — нет. Но его люди там. И… Кайлос.
Имя прозвучало тяжело.
— Он всё ещё держит влияние в храме? — спросил Лисандер.
— Да. Без него Морвен не смог бы действовать так свободно. Совет жрецов слушает его. Пока.
Лисандер выдохнул медленно.
Кайлос. Он знал это имя слишком хорошо. Человек, который стоял рядом с Морвеном, но никогда не был его тенью полностью. Человек, который смотрел на Миру слишком внимательно, слишком долго.
— Он всё ещё на стороне Морвена, — произнёс Лисандер не как вопрос.
— С виду — да.
С виду.
— Продолжайте наблюдение, — сказал Лисандер. — И если Морвен появится лично — я хочу знать первым.
Тень исчез.
Лисандер остался один.
— Потерпи ещё немного, — прошептал он в пустоту. — Я закончу это. Даже если… — он замолчал, стиснув зубы. — Даже если мир не переживёт.
В этот момент он не думал ни об империи, ни о народе, ни о троне.
Если бы она была рядом… ему хватило бы одной её улыбки.
Одной.
Старая церковь стояла на холме — заброшенная, забытая, но не мёртвая.
Именно здесь Морвен решил провести ритуал — без свидетелей, без масок.
Кайлос ненавидел храм.
Раньше он говорил себе, что это необходимость. Что власть — инструмент. Что без него Морвен утонул бы в собственных амбициях. Но за эти два месяца иллюзии истончились.
Он стоял в боковом нефе, наблюдая, как жрецы проводят очередное «очищение». Человек на коленях плакал. Его руки дрожали. А свет — тот самый, фальшивый, выжимающий — тянулся к нему, как пиявка.
Кайлос отвернулся.
Она бы не допустила этого.
Мысль была болезненной и сладкой одновременно.
Мираэль.
Он любил её — и ненавидел себя за это. Любил давно. Слишком сильно. До одержимости. И именно поэтому не мог уйти.
Морвен держал его здесь не цепями — возможностями. Влиянием. Властью, которую Кайлос использовал, чтобы сдерживать худшее. Если он уйдёт — Морвен станет неконтролируемым.
— Ты снова смотришь в сторону, — раздался голос.
Морвен стоял рядом — спокойный, безмятежный, словно всё происходящее было лишь досадной формальностью.
— Я думаю, — ответил Кайлос ровно.
— Это опасная привычка, — усмехнулся Морвен. — Особенно сейчас.
Кайлос посмотрел на него.
— Прошло два месяца. Ты говорил — она не выдержит.
Морвен прищурился.
— Я чувствую сопротивление. Это… необычно.
Он чувствует. Но не знает, — понял Кайлос.
И это было единственным его преимуществом.
— Возможно, ты ошибся, — осторожно сказал он. — Возможно, это просто остаточный эффект.
Морвен изучал его слишком долго.
— Ты защищаешь её.
— Я реалист, — холодно ответил Кайлос. — Мёртвая она бесполезна. Живая — ресурс.
Ложь легла на язык легко.
Слишком легко.
В этот момент к Кайлосу подошёл человек в тени — незаметно, почти невидимо для остальных. Он склонился и прошептал:
— Ваша Милость… она… — пауза. — Она дышит ровно. Состояние стабильное. И… есть признаки сознания.
Кайлос не дрогнул. Только внутри что-то оборвалось и тут же снова натянулось.
Ты жива.
Он не сказал Морвену ни слова.
— Значит, — произнёс Морвен задумчиво, — скоро нам придётся ускориться.
Кайлос кивнул.
— Да. Иначе мы оба потеряем контроль.
Морвен улыбнулся, довольный.
Он не видел, как Кайлос сжал пальцы до боли.
Прости меня, — подумал он. — Я делаю это, чтобы ты выжила.