Шаг против света, что лжет

Лисандер действовал тихо.

Слишком тихо для императора, слишком решительно для человека, который ещё недавно сомневался, имеет ли право желать.

Стоило только начать темнеть как в комнате собрались они, комната превратилась скорее в зал теней — место, куда допускались лишь те, чья верность не обсуждалась, — собрались немногие. Лица скрывали полумаски, но Лисандер знал каждого по имени, по дыханию, по тому, как они склоняли головы.

— Церковь ускорилась, — сказал он без вступлений. — Морвен больше не прячется за словами о «очищении».

— Они изолируют носителей силы, — отозвался один из теней. — Под видом защиты.

— Под видом власти, — холодно поправил Лисандер. — И я не позволю им решать, кто достоин жить.

Пауза была тяжёлой.

— Я иду против них открыто, — продолжил он. — Но не войной. Пока нет.
Мне нужны доказательства. Свидетели. И… — он замолчал на миг, — способ защитить тех, кого они считают своей добычей.

Никто не спросил «кого именно».
Все поняли.

— Морвен, — произнёс Лисандер. — Его связи. Его прошлое. Его настоящая цель.
Я хочу знать всё.

Тени склонились.

Император остался один.

И впервые за долгое время он подумал не о короне —
а о том, как удержать женщину, которую мир уже решил забрать.

А в самом особняке царило напряжение.

Мираэль чувствовала это, сидя за столом напротив отца. Герцог ел медленно, почти демонстративно спокойно, но его взгляд — цепкий, внимательный — не упускал ни одного движения.

Лисандер сидел по правую руку от Миры.

Слишком близко.

Это заметили все.

— Ваше Величество, — наконец произнёс герцог, отложив приборы, — я благодарен за визит. Но должен признать… он был неожиданным.

— Я предпочитаю действовать лично, — ответил Лисандер ровно. — Особенно когда речь идёт о безопасности империи.

— Или моей дочери? — спокойно уточнил Федон.

В комнате стало тише.

Мира затаила дыхание.

— Одно не исключает другого, — сказал Лисандер, глядя герцогу прямо в глаза.

Федон усмехнулся — без веселья.

— Моя дочь выросла под моей защитой, — произнёс он. — Я слишком хорошо знаю, чем заканчивается внимание сильных мира сего.

— Отец… — начала Мира.

— Нет, — он поднял ладонь, не глядя на неё. — Я говорю не как отец, а как глава дома.
Вы — император. Ваша жизнь — политика, интриги и кровь.
Я не отдам ей это без боя.

Лисандер медленно выпрямился.

— Я не прошу отдать, — сказал он тихо. — Я прошу доверить.

Федон прищурился.

— Доверие зарабатывают, — холодно ответил он. — Не поцелуями и взглядами.

Мира вспыхнула.

— Отец!

— Ты слишком долго была одна, — наконец посмотрел он на неё. — И я вижу, как ты смотришь на него.
Это пугает меня больше любых врагов.

Лисандер повернулся к Мире.

В его взгляде не было оправданий — только честность.

— Я не собираюсь забирать её у вас, герцог, — сказал он. — Но и отступать не стану.
Потому что если я уйду — она останется одна против тех, кто уже сделал её целью.

Федон медленно встал.

— Тогда, — произнёс он, — докажите, что вы не очередной охотник за светом.

Он кивнул дочери.

— Береги себя.

И вышел.

Мира сидела, сжав пальцы под столом.

— Прости, — прошептала она.

— Не за что, — ответил Лисандер. — Он прав.
И именно поэтому я не отступлю.

На следующий день Лисандер перестал скрываться.

Верховный зал церкви был залит светом — ослепительным, холодным. Морвен стоял у алтаря, словно ждал.

— Ваше Величество, — произнёс он мягко. — Редкая честь.

— Оставь любезности, — ответил Лисандер. — Я пришёл за правдой.

Морвен улыбнулся.

— Правда у каждого своя.

— Нет, — голос императора стал жёстче. — Есть та, за которую вы готовы убивать.
И есть та, которую я собираюсь остановить.

Морвен медленно спустился с возвышения.

— Вы вмешиваетесь в дела, которые выше короны.

— Всё, что угрожает моим людям, — ниже моей короны не бывает.

Их взгляды сцепились.

— Вы не понимаете, что защищаете, — тихо сказал Морвен. — Свет должен служить.

— Свет не принадлежит вам, — отрезал Лисандер. — И я не позволю превратить империю в алтарь.

Морвен склонил голову.

— Тогда вы выбрали сторону.

— Да, — ответил Лисандер. — И я готов к последствиям.

Он развернулся и ушёл, чувствуя за спиной взгляд, полный обещаний.

Не угроз.
Обещаний войны.