Камень отвечает огнем

Мира стояла в центре зала, где камень был вытерт до гладкости сотнями колен.

Запах ладана здесь смешивался с чем-то металлическим — страхом, потом, кровью. Жрецы говорили, что это святое место. Она же чувствовала: это место — жадное. Оно пило чужие жизни так же, как Морвен хотел пить её.

— Ты должна быть благодарна, — с наглой ухмылкой произнёс один из жрецов, подходя слишком близко. — Немногие удостаиваются, особенно жерты…

Что-то внутри Миры щёлкнуло — не вспыхнуло, не взорвалось, а встало на место, как правильно вставший клинок в ножны. Боль, слабость, дрожь — всё это отступило на шаг.

Мысли о том что делать, воспоминания о последних словах Лисандера, сводили её с ума. Она плохо себя чувствовала настолько, что готова была сжечь мир, лишь бы нечего не слышать.

Она подняла глаза.

— Ещё слово, — тихо сказала она, — и ты пожалеешь, что у тебя есть голос.

Жрец усмехнулся, он положил руку на талию Миры, и приближал свое лицо к её.

В следующую секунду воздух сжался.

Мира сама не поняла как в ней что то шевельнулось.

Не ударом — приказом.

Сила вырвалась из неё не хаотично, а точно. Жреца отбросило к колонне, и он повис в воздухе, словно невидимая петля сомкнулась вокруг его шеи и запястий. Его ноги беспомощно заскребли по камню.

— Ты… — прохрипел он.

Мира сделала шаг ближе.

— Ты не святой, — сказала она холодно. — Ты — мерзкий извращенец.

Она щёлкнула пальцами — и его ряса разорвалась, словно ткань не выдержала правды. Она как будто давно знала как пользоваться этой силой, но только в тот момент поняла что это не может быть просто энергией, это вероятно сила. А это было опаснее всего.

Унижение было мгновенным, жестоким и публичным. Остальные отшатнулись.

— Запомните, — произнесла она, и голос её звучал спокойно, почти лениво, — я не ваша жертва. Я — ваша ошибка.

Она отпустила его.

Тело рухнуло на пол, а в зале повисла тишина — тяжёлая, как перед грозой.

Где-то в глубине монастыря Морвен поднял голову.

Он почувствовал это.

— Она начала сопротивляться, — сказал Кайлас, сжав пальцы так, что побелели костяшки. — Не так, как раньше.

Морвен стоял у окна, сложив руки за спиной. Его лицо оставалось спокойным, но тень дрогнула.

— Это было неизбежно, — ответил он. — Сила всегда ищет выход.

— Ты говорил, что она ослабевает, — резко бросил Кайлас. — Что это безопасно.

Морвен медленно повернулся.

— Я говорил, что это контролируемо. Но почему ты себя ведешь так, будто не рад этому? Думаешь я незнаю твои истинные намерения? Если бы ты не был наследником дома Серефин и не обладал властью в храме, я бы давно избавился от тебя.

— Контролируемо?! Мои истинные намерена? Избавился бы? — Кайлас шагнул вперёд. — Ты видел отчёты? Она не угасает. Она просыпается, и всем нам придет конец, если меня уничтожат, то точно не ты.

Между ними впервые повисло настоящее напряжение.

— Ты забыл, зачем мы это делаем, — холодно сказал Морвен. — Её энергия — ключ. С ней я стану богом. Я смогу…

— Ценой её жизни, — перебил Кайлас.

Тишина.

— Ты давно в курсе, уже поздно исправляться — тихо сказал Морвен. — Просто не хотел признавать что уже выбрал на чьей ты стороне.

Кайлас отвернулся. Впервые за всё время его голос дрогнул:

— Я хотел обладать ею. Не убить.

Но Морвен не знал, что это не было сопротивлением божественной энергии, что все это время внутри неё росла и скрывалась божественная сила.

Федон Ауреллин стоял на краю лагеря, где люди шептались, а факелы отражались в глазах.

— Нашли вход, — доложили ему. — Старый путь. Его используют для вывоза тел.

Федон закрыл глаза.

Тел.

Он не сдался. Не закричал. Он сделал то, что умел лучше всего.

— Заплатите всем, кто молчит, — сказал он спокойно. — Тем, кто говорит — запомните имена.
— И ещё, — добавил он, поднимая взгляд, — если моя дочь жива… никто из вас не будет забыт. Если мертва — никто из них не будет прощён.

В этот момент к нему подошёл гонец Лисандера.

— Император идёт, — сказал он. — Лично.

Федон кивнул.

— Тогда поспешим. Я не позволю своей дочери страдать и дальше.