Цена которую уже заплатили

Мира проснулась до рассвета.

Она лежала неподвижно, глядя в потолок, и пыталась понять, в какой именно момент тело перестало быть послушным. В груди тянуло, будто там поселилась холодная нить, стягивающая дыхание. Пальцы дрожали, хотя в комнате было тепло.

— Слишком странно… — прошептала она, даже не осознавая, что сказала это вслух.

Она больше не приходила в его сны.
Не потому что не хотела — потому что больше не могла позволить себе эту роскошь.

Но тело уже запомнило путь.
И цену.

Мира села, медленно, осторожно. Волосы рассыпались по плечам — алые, как пламя, но теперь их блеск был приглушён. Она поймала своё отражение в зеркале и нахмурилась: под глазами залегли тени, кожа стала бледнее.

— Ты скрываешь это плохо, — сказал Леннон, появляясь у двери.

Она не вздрогнула. Значит, он давно здесь.

— Я стараюсь, — ответила она спокойно.

Он подошёл ближе, опустился на одно колено, как делал всегда, когда хотел быть не слугой, а человеком, который беспокоится.

— Ты плохо спишь, — тихо сказал он. — И ешь через раз. И… — он запнулся, — ты больше не смеёшься так, как раньше.

Мира отвела взгляд.

— Это временно.

— Ты говорила это и в прошлый раз, — мягко напомнил он. — Перед тем как упасть в обморок.

Она резко повернулась.

— Никому ни слова, — в голосе вспыхнула сталь. — Ни отцу. Ни… — она осеклась. — Ни императору.

Леннон нахмурился.

— Он заметит.

— Уже замечает, — признала она. — Именно поэтому я должна держаться.

Но внутри, глубже слов, росло подозрение.
Она чувствовала: что-то забирает у неё силы. Не просто усталость. Не просто последствия.

И имя Морвена всплывало слишком часто, чтобы быть совпадением.

— Она слабеет, — сказал Кайлас Серефин, глядя в окно.

Морвен стоял в тени, как всегда. Его голос был спокойным — слишком спокойным.

— Это естественно.

— Ты говорил, что последствия будут… умеренными, в потом… — Кайлас сжал пальцы. — Она не должна была терять столько. С самого начала не должно было быть угрозы что я её потеряю, но теперь...

Морвен медленно повернулся. В его глазах мелькнуло что-то холодное.

— Ты начинаешь сомневаться?

— Да и давно, я начинаю видеть, — резко ответил Кайлас. — Она не просто «источник». Она человек.

— Ошибка, — мягко возразил Морвен. — Она носитель. И чем дольше она сопротивляется своему предназначению, тем больнее будет.

Кайлас отвернулся.

— Ты сказал, что если она перестанет приходить в сны, всё стабилизируется даже если утекшая божественная энергия не восстанавливается.

— Я сказал, что станет иначе, — поправил Морвен. — Но ты не спрашивал — как именно.

Между ними повисло напряжение.

— Если она умрёт, — медленно произнёс Кайлас, — ты потеряешь всё.

Морвен улыбнулся — едва заметно.

— А ты — её.

Эта фраза ударила сильнее угрозы.

Он не знал что Морвен до сих пор внушает Мираэль продолжать.

В тот же вечер, в другом конце столицы, Вальтер Ровейн принимал посланника. Бумаги на столе были аккуратно разложены, лицо — безупречно спокойным.

— Император слишком активно вмешивается, — сказал он. — Спасение Ауреллина… проверки… интерес к ноктюрнам.

— Это подозрительно? — спросил посланник.

Ровейн поднял взгляд.

— Точно да, откуда интерес к ноктюрнам? Но если он продолжит — нам придётся напомнить, что даже корона не всесильна.

Политика начинала сжиматься, как капкан.