Герцог и тень — линии, что пересекаются

Новость о визите Императора распространилась тихо, но сразу. Вальтер Ровейн — могучий военачальник, который контролировал значительную часть сил армии — не выглядел и не был доволен.

— Император намерен искать свет там, где должен царить порядок, — сказал он, когда его доверенный вошёл с докладом. — А я привык, что порядок держу я.

Его лицо не менялось — хладнокровие и непоколебимость. Но глаза были напряжены.

— Мы видим, — продолжил герцог, — что некоторые дома слишком самобытны. Им нужно дать понять, что есть не только торговля и деньги. Есть власть. Есть сила. Есть армия.

Ему нужен был повод. Письмо о пропаже главы дома Ауреллин — не повод, а возможность.

В тот же день Лисандер собрал Сарабана, доверенного мага и придворного стражника, и дал им поручение:

— Проследите, что делает герцог. Где он бывал. С кем говорил. Не привлекать внимание. Только сбор фактов.

Работа шла тихо, но герцог был не из тех, кого можно просто наблюдать. Он постоянно держал руку на тех, кто мог влиять на Императора.

И всё же Вальтер Ровейн не знал — что за тень держит с собой Император. Он видел, как Лисандер напрягается, как в его взгляде блестит иной цвет, когда он слышит имя Ауреллин. Но понимал ли герцог силу, с которой сейчас играют?

Политика и власть переплетались, как кривые линии на карте, но за кулисами — ещё и свет, который меняет людей.

Лисандер всё больше думал о том, что его позиция не личная, не просто должность:

— Если Свет — угроза, — шептал он себе, — надо либо понять, либо обезвредить.

Но он ещё не мог отказаться от чувства, которое, казалось, тёплым светом проникало в его душу.

Мира в этот же день чувствовала напряжение не только от рыночной встречи, но и от речи герцога — они слышали друг друга по тону, даже не встречаясь.

Её взгляд вновь возвращался к письму о отце. Сила, сдерживающая тревогу, — её защитная броня — сейчас в тонкой вибрации.

— Если герцог хочет использовать тайну отца, — думала она, — я не позволю ему стать причиной разрушения.

И тень, и политика теперь пересекались. Это было начало новой игры, куда включались не только чувства, но и война интересов, власть и судьбы.