Жестокая рука судьбы

Морвен появился без предупреждения.

Не из тени — из тишины.
Мира почувствовала его ещё до того, как увидела: воздух в комнате словно стал плотнее, тяжелее, будто кто-то медленно сжимал грудь изнутри.

Она сидела у окна, перебирая письма — те самые, где между строк читалась политика, угрозы и намёки Ровейна. Голова гудела, в висках стучало, но она упрямо не позволяла себе лечь.

— Вы плохо выглядите, — раздался голос за спиной.

Она не вздрогнула.

— А вы, как всегда, входите без разрешения, — ответила она спокойно, не оборачиваясь.

Морвен стоял у стены, сложив руки за спиной. Его взгляд был внимательным, почти ласковым — и от этого становилось только хуже.

— Я волнуюсь, — сказал он мягко. — Вы слишком долго отсутствовали.

Мира медленно повернулась.

— В моих снах? Или в планах?

Он улыбнулся — едва заметно.

— Вы начинаете задавать опасные вопросы.

— Я начинаю думать, — резко ответила она. — И это, кажется, вам не нравится.

Он сделал шаг ближе.
Слишком близко.

— Вам плохо не из-за снов, — сказал он тихо. — Вам плохо, потому что вы сопротивляетесь.

Она рассмеялась — коротко, почти болезненно.

— Странно. Мне становится хуже каждый раз, когда я возвращаюсь.

На долю секунды в его глазах мелькнуло что-то острое.

— Вы не понимаете процессов, которые запустили, — произнёс он холоднее. — Ваша мать…

— Не смейте, — перебила Мира, и в её голосе впервые прорвалась ярость. — Не смейте прикрываться моей матерью.

Морвен замолчал.
А потом сказал — медленно, отчётливо:

— Ваша мать была носительницей божественной силы.
После вашего рождения она исчезла.
А вам досталась лишь её жизненная энергия — малая часть… но достаточная, чтобы изменить мир.

Мира побледнела.

— Вы следили за мной с детства, — прошептала она.

— Я ждал, — поправил он. — Пока вы вырастете. Пока энергия созреет.

— Чтобы забрать её?

Он наклонил голову.

— Чтобы спасти этот мир.

Она шагнула вперёд, забыв о слабости.

— Ложь.

— Правда редко бывает удобной, — ответил он. — Если вы остановитесь сейчас — будет хуже.

Эта фраза ударила сильнее всего.

Потому что внутри неё уже давно зрело подозрение:
хуже становилось именно после возвращений.

— Убирайтесь, — сказала она хрипло. — Пока я ещё считаю вас союзником.

Морвен задержался у двери.

— Император не спасёт вас, — бросил он напоследок. — Он лишь ускорит неизбежное.

Когда дверь закрылась, Мира медленно опустилась на стул.

Её тело дрожало.
А разум впервые ясно понял:
ей лгут.
И цена — она сама.

Совет был созван экстренно.

Лисандер сидел во главе стола, пальцы сцеплены, взгляд холоден. Он не спал вторую ночь подряд — и это делало его опасным.

Вальтер Ровейн говорил уверенно, почти снисходительно:

— Мои действия были продиктованы заботой о безопасности Империи. Торговое судно могло перевозить…

— Моих людей, — перебил Лисандер.

Тишина ударила по залу.

Ровейн медленно повернулся.

— Ваше Величество?

— Вы остановили судно без санкции короны.
Мои доверенные люди мертвы.
И вы называете это заботой?

Ровейн сжал губы.

— Я действовал в рамках…

— Вы действовали против меня, — резко сказал Лисандер, поднимаясь.

Он был спокоен.
Слишком.

— С этого момента все ваши полномочия заморожены.
Ваши счета — проверены.
Ваши связи — под наблюдением.

Ровейн побледнел.

— Вы не можете…

— Я уже это сделал.

Лисандер наклонился вперёд.

— И советую вам молиться, чтобы я не узнал, что вы замешаны ещё и в похищении герцога Ауреллина.

Имя прозвучало как приговор. С самого начала Лисандер прекрасно знал какие шаги будут предприняты Ровейном, и поэтому он устроил ему ловушку. А Ровейну пришлось молчать, он уже достаточно наигрался с его нервами. Его осведомленность того что он знал кто стоит за похищением, заставило его замолчать.

Позже, в тишине кабинета, Лисандер стоял у окна.

Цепочка сложилась.

Ровейн.
Морвен.
Сны.
Её состояние.

— Это не совпадение, — произнёс он вслух.

И впервые за долгое время он почувствовал не просто гнев.

Страх.

Потому что если он прав —
Мираэль не просто слабеет.
Её ломают.

И он больше не позволит этому продолжаться.