Под предлогом безопасности

Лисандер читал донесение стоя.

Каждая строка была выверена, каждое слово — прикрыто формальностями. Проверка. Подозрение. Сопротивление.
Слишком чисто. Слишком удобно.

— Вальтер Ровейн, — произнёс он вслух. — Всегда прикрывается заботой о порядке, когда хочет пролить кровь.

— Он расширяет влияние, — сказал советник. — Проверяет границы дозволенного.

— Проверяет меня, — поправил Лисандер.

Когда доложили о прибытии представительницы дома Ауреллин, он не удивился.
Он ждал.

Мираэль вошла спокойно, соблюдая весь этикет. Платье тёмного оттенка подчёркивало её стройность, волосы были убраны, но несколько прядей упрямо выбились, смягчая строгий образ.

Она поклонилась.

— Ваше Императорское Величество.

— Леди Мираэль Ауреллин Сью Лихананна, — произнёс он её полное имя, глядя прямо на неё. — Прошу. Без формальностей. Здесь они только мешают.

Это был жест — политический и личный одновременно.

Они сели за один стол.

— Моё судно было остановлено без предварительного уведомления, — начала она. — Под предлогом безопасности. Двое моих людей мертвы.

— И это неприемлемо, — ответил Лисандер сразу. — Особенно учитывая, что пролив находится под совместной юрисдикцией.

Она внимательно посмотрела на него. Впервые — не как на символ власти, а как на союзника.

— Ровейн действует так, будто проверяет не груз, а нашу реакцию.

— Именно, — кивнул он. — Если мы промолчим — он пойдёт дальше.

Он наклонился чуть ближе.

— Скажите мне прямо, леди Ауреллин. Вы готовы к открытому противостоянию?

Она выдержала его взгляд.

— Я готова к защите. Не к войне. Пока.

На мгновение между ними возникло молчание — плотное, наполненное невысказанным. Он заметил: она выглядит усталой. Не физически — глубже. Так устают те, кто слишком долго держит себя в руках.

— Мы потребуем официальный отчёт и вызовем Ровейна ко двору, — сказал он наконец. — Под вашим и моим именем.

— Совместно, — уточнила она.

— Совместно, — подтвердил он.

Она встала.

— Благодарю вас, Ваше Величество.

Он тоже поднялся — и вдруг сказал тише, чем позволял протокол:

— Берегите себя, Мираэль.

Её пальцы дрогнули на мгновение.
Она кивнула — и ушла.

Лисандер остался стоять, глядя на закрытую дверь.

Теперь он знал:
Ровейн — не просто угроза границам.
Он угроза ей.

И почему-то мысль об этом злила его сильнее, чем любая политическая дерзость.