Ночи, в которых он больше не один

Лисандер давно перестал спать сразу.

Сначала он списывал это на напряжение при дворе, на доклады, на имя Ровейна, всё чаще возникающее между строк. Но даже в те ночи, когда решения были приняты, а бумаги отложены, сон не приходил.

Он лежал в темноте и ждал.

Это ожидание не было осознанным.
Он не звал её.
Не приказывал сну.

Но с каждым вечером ловил себя на одном и том же: если она не появлялась сразу — в груди оставалась пустота, слишком заметная для человека, привыкшего к одиночеству.

Когда сон наконец раскрылся, он оказался всё тем же садом.
Тот же воздух. Та же ночь.
Но Лисандер сразу понял — она ещё не здесь.

Он прошёлся вдоль воды, сжимая пальцы за спиной.

— Ты не обязана приходить, — произнёс он вслух, будто зная, что она услышит. — Но если приходишь… не исчезай без следа.

Свет появился не сразу.
Сначала — едва заметное тепло, затем мягкое сияние.

Мира стояла поодаль, будто проверяя, можно ли сделать шаг.

— Я не исчезаю, — сказала она тихо. — Я просто… выбираю момент.

Он повернулся к ней.
И в этот раз не скрывал усталости.

— Я заметил, — сказал он. — Раньше ты приходила, когда мне было хуже всего.
Пауза.
— Теперь — когда хуже тебе.

Она не ответила сразу.

— Ты ждёшь меня, — наконец сказала Мира.

Это не было упрёком.
И не было удивлением.

Лисандер выдохнул медленно.

— Я жду тишины, — сказал он. — И ты — единственное, что в ней не давит.

Она подошла ближе. Свет вокруг неё стал плотнее, теплее.

— Это опасно, — произнесла она. — Привыкать.

— Я не привык, — ответил он. — Я просто понял, что когда тебя нет…
он замолчал,
— кошмары возвращаются быстрее.

Это было первое признание.
Не о чувствах — о зависимости.

И Мира это поняла.