Цена часть 2

— Я хочу попытаться это дать, — сказал он. — Не потому, что могу всё исправить, но потому что хочу быть рядом.

Она в ответ кивнула.

— Но есть цена, — сказала она. — За каждую ночь там, где ты и я свободны, кто-то платит. И это не всегда я — иногда это те, кто меня учил, кто оставался в темноте, когда свет шел туда, где быть не может.

— Кто-то конкретный? — спросил он.

Она на мгновение помолчала; в голосе её промелькнула тень:

— Был человек, — прошептала она, — который научил меня и берег. Он называл себя Морвен, и он просил меня не давать миру больше, чем нужно. Я думала, что он защищает меня. Теперь я не уверена, что полностью понимаю мотивы взрослых.

Лисандер нахмурился, но не спросил дальше. Сон не был местом для расследований; он был местом для доверия.

— Обещай мне одно, — тихо сказал он. — Если придёт опасность, не прячь её одна. Пусть ваши страхи станут нашими, — сказал он, не назвав имя, но вложив всю серьёзность в эти слова.

Она посмотрела на него долго, и её губы дрогнули в первой за долгое время улыбке, от которой стало теплее.

— Я постараюсь, — ответила она. — Но не обещаю всего. Я слишком многим обязана.

— Я не прошу всего, — сказал он. — Только — шанс.

Они помолчали. В этом молчании было столько же содержания, сколько и в словах. Он медленно опустил руку и дал ей коснуться своей ладони — так, чтобы она почувствовала опору.

На балконе Кайлас сжал перо в руке. Он слышал отдельные фразы, ловил паузы и чувствовал каждое движение между ними как чужой нож. Его одержимость росла: не простое желание, а стремление обладать. «Она должна быть моей», — думал он; и в этой мысли уже звучала решимость.

Сон постепенно стал тоньше. В последний момент перед пробуждением Лисандер склонился и коснулся её лба — жест осторожный, почти священный. Она вздохнула и, прежде чем тьма окончательно рассеялась, прошептала:
— Не пытайся забрать меня ради огня. Помни о доме.

— Я помню, — ответил он, и в его голосе была клятва, которой хватило бы, чтобы согреть оба мира.

Проснувшись, Мира почувствовала усталость в теле и лёгкое свечение в груди — остаток близости, который давал силы и одновременно истощал. Маэстр Морвен подошёл с одеялом и наблюдал за ней взглядом профессионала, делая пометки.

— Не переусердствуйте, — сказал он ровно. — Длительность была значительна.

Она кивнула. Внизу на улицах мелькнул силуэт — Кайлас уходил в тень, и это зрелище вернуло ей холодок предчувствия. Что-то сокрытое становилось заметным: там, где был свет, появлялись и глазки; и чем ярче свет, тем больше желающих смотреть и владеть.

Лисандер в своих покоях снова проснулся с ощущением решимости. Он встал, подошёл к окну и, глядя на город, тихо сказал:
— Я найду способ увидеть тебя не только в тишине сна. И если нужно, я сниму маски.

Он ещё не знал, какие маски придётся снять. Но впервые он был готов платить цену, не отступая.

Маэстр Морвен медленно закрыл тетрадь; на полях он написал пометки, которые говорили о повышении частоты сновидений и необходимости контроля. В строках читалась тревога, спокойная и профессиональная.

Кайлас же шёл по улочкам, точил в уме план: не торопиться, не кричать, собирать, приближаться. Его одержимость становилась сложной вещью: и любовью, и опасностью — и чем больше он понимал, тем сильнее хотел владеть.