То, что удерживают кровью

Мира не падала.

Это было первое, что поразило Лисандера.

Она должна была — тело её дрожало, дыхание сбивалось, пальцы судорожно сжимали край каменного алтаря. Любой другой на её месте уже лежал бы без чувств. Но она держалась. Не за камень. За что-то внутри.

— Мира… — голос Федона сорвался, стал слишком человеческим для герцога, привыкшего приказывать, а не просить.

Она повернула голову. Медленно. Осторожно — будто любое резкое движение могло разрушить хрупкое равновесие.

— Я здесь, — ответила она тихо. — Пока ещё.

Лисандер почувствовал, как внутри него поднимается ярость — не слепая, а ледяная, сосредоточенная. Та, что делает решения окончательными.

Он шагнул вперёд.

— Морвен, — произнёс он спокойно. — Отойди.

Морвен усмехнулся, но не двинулся.

— Вы опоздали, Ваше Величество. Процесс уже запущен.

— Нет, — резко сказала Мира.

Оба мужчины повернулись к ней.

Она подняла взгляд — мутный от боли, но ясный.

— Ты ничего не запустил, — продолжила она. — Ты лишь думал, что управляешь.

Морвен нахмурился.

— Сопротивление — не управление, дитя.

Она выдохнула — коротко, сквозь стиснутые зубы.

— А я и не сопротивляюсь.

И в этот момент Лисандер понял.

Не разумом. Телом.

Воздух вокруг Миры был плотным, как перед грозой. Не тянул, не высасывал — удерживал. Сила не уходила из неё — она замыкалась внутри, сжигая её изнутри, но не давая Морвену получить ни крупицы.

— Ты… — Морвен замолчал, впервые не найдя слова. — Ты блокируешь поток?

— Ты же не думаешь что я отвечу? — спросила она, и кровь снова выступила на губах.

Федон резко встал.

— Хватит, — сказал он глухо. — Это приказ.

Она улыбнулась — слабо, почти извиняюще.

— Прости, отец. Но если я отпущу… вы не успеете.

Лисандер оказался рядом с ней в одно мгновение.

Он не прикоснулся — боялся нарушить то, что она держала с таким трудом.

— Посмотри на меня, — сказал он тихо, но так, что она подчинилась.

Их взгляды встретились.

В её глазах была боль.

А в его страх.

И решимость, от которой у него сжалось горло.

— Пусть миру придет конец, пусть превратится в прах это чертовая империя, — сказал он. — Но ты не уходи, держить, умаляю тебя.

Морвен отступил на шаг.

Незаметно. Почти изящно.

Но Кайлос, стоявший в тени колонн, увидел.

Увидел — и понял, что это не часть плана.

— Что происходит? — спросил он тихо, подходя ближе.

Морвен не ответил сразу.

Его взгляд был прикован к Мире — не жадный, не хищный, а изучающий. Словно он впервые видел не объект, а загадку.

— Она должна была ослабеть, — произнёс он наконец. — Сломаться. Отдать.

На самом деле он боялся самого себя, ведь он был рад тому что она держиться, но понимал что уже все кончено, нету никакого шанса что все будет как раньше. Он жалел, но было поздно.

Мира медленно поднялась на ноги. Колени дрожали, но она стояла.

— Моя мать тоже «должна была», — сказала она спокойно. — Но ты ошибся тогда. И ошибаешься сейчас.

Кайлос резко повернулся к Морвену.

— Что она имеет в виду?

Морвен сжал пальцы.

— Ничего, что тебя касается.

Но Кайлос уже смотрел на Миру иначе.

— Ты… Почему именно я стал тем, кто поверил тебе?

Морвен не ответил.

И этого молчания хватило.

— Твой взгляд, таои чувства, твоя история. Было идеальной почвой для меня, что использовать тебя, — сказал он с ухмылкой.

— Цена была не в истощении, — продолжил Кайлос, и в голосе впервые прозвучал надлом. — Цена — в её жизни.

— Да перестань уже повторяться, будто узнал это только сейчас. — сказал Морвен.

Мира перевела на него взгляд.

— Ты помогал ему, — сказала она без обвинения. Только с усталостью. — Даже не понимая, что именно он берёт.

Кайлос стиснул зубы.

— Я думал… — он осёкся. — Я думал, это временно.

Лисандер резко повернулся к нему.

— Убирайся, — сказал он холодно. — Пока можешь.

Кайлос не двинулся.

Он смотрел на Миру.

— Я не знал, что ты держишь это внутри, — сказал он глухо. — Если бы знал…

— Теперь знаешь, — ответила она. — И это твой выбор — что ты сделаешь дальше.

Когда всё закончилось, тишина была оглушающей.

Морвен ушёл.

Не побеждённый — вынужденный отступить.

Он не понял главного.

И это спасло Миру.

Она опустилась на колени только тогда, когда почувствовала, что больше не держит.

Лисандер подхватил её прежде, чем камень коснулся кожи.

Её тело было горячим, будто изнутри тлел огонь.

— Тише, — прошептал он, прижимая её к себе. — Я здесь.

Она уткнулась лбом ему в грудь.

— Я знала, что ты придёшь, — сказала она едва слышно.

Федон отвернулся.

Он не мешал.

Но в этот момент он понял: его дочь больше не просто его наследница.