То, что остаётся, когда некому опереться

Зал был наполнен голосами, но для Миры они звучали приглушённо — будто между ней и миром пролегла тонкая пелена.

Она сидела за столом с идеальной осанкой, отвечала вовремя, улыбалась тогда, когда требовал этикет. Но внутри — мысли упрямо возвращались к одному.

Отец…

Они никогда не были близки.
Он не обнимал её, не говорил тёплых слов, редко смотрел с одобрением. Холодный, строгий, всегда занятый делами дома Ауреллин.

Но она знала.

Когда она болела — он молча отменял встречи, и присматривал за ней.
Когда ошибалась — прикрывал, даже не упрекнув.
Когда она была ребёнком — он стоял у двери, пока она засыпала, думая, что она не видит.

Он любил. Просто иначе.

И именно поэтому сейчас было так пусто.

Если бы он был здесь — она не колебалась бы.
Попросила бы. Рискнула бы.
А сейчас… каждое её слово могло обернуться ударом по дому.

— Вы выглядите задумчивой, госпожа Ауреллин, — раздался голос напротив.

Мира подняла взгляд.

Император смотрел на неё спокойно, но внимательно — так, будто замечал не только выражение лица, но и паузы между вдохами.

— Простите, Ваше Величество, — ответила она. — Иногда мысли уходят слишком далеко.

— Иногда именно туда им и следует уходить, — мягко заметил он.

Она на мгновение замерла.

— Вы говорите так, словно знаете, — осторожно сказала она.

Лисандер чуть склонил голову.

— Я знаю, что значит нести ответственность, когда тот, кто раньше держал всё на своих плечах… исчезает.

Её пальцы дрогнули.

Он понял.

— Потеря близкого человека, — продолжил он, — даже если отношения были сложными… оставляет пустоту. И глупо делать вид, что её нет.

Она посмотрела на него прямо.

— Вы считаете, что в таких случаях допустимо просить помощи?

Он улыбнулся — едва заметно.

— Я считаю, что сила — не в молчании. А в умении выбрать, у кого просить.

Эти слова остались между ними — слишком личные для зала, слишком важные, чтобы забыть.

Мираэль впервые подумала:
Я скажу ему. Но позже.