Кто я, раз следую за ней?

— Апчхи! — чихнул я, едва поднявшись с кровати.

Не утро, а мучения…

Нос заложен, глаза болят, голова тяжёлая, словно набитая свинцом. Несмотря на все эти «прелести», я всё ещё был в состоянии функционировать, что хоть немного радовало. Это было не то состояние, когда валяешься в кровати с температурой под сорок и можешь только мычать в ответ на заботливые вопросы.

Главной проблемой оставался нос — дышать через рот жутко неудобно.

За завтраком мама с папой наперебой уговаривали остаться дома: мол, лучше отлежись, не усугубляй. Я упирался.
Да, мысль остаться и укутаться в тёплый плед мелькала, не буду врать. Но я не мог подвести ни Рэй, ни Саюри, ни Рэн. И, помимо всего прочего, мне самому нужно было поговорить с кое-кем. Описание того самого «психа», который болтает о призраках и, вроде бы, кому-то мстит, слишком уж напоминало Итоку.

О своей доброте к членам клуба я пожалел сразу, как только проехал пару метров на велосипеде.

Как же тяжело… не могу…

Капли в нос помогли только на пару минут — теперь всё снова было заложено. Попутный ветер бил прямо в лицо, мешая дышать даже ртом. Стоило попытаться вдохнуть носом — под глазами сразу простреливало болью.
Так и хотелось развернуться, плюнуть на это расследование и бессмысленные допросы, которые нас вообще-то не касаются. Но нет — я всё же припарковал своего железного коня на школьной стоянке.

Атмосфера в школе была далеко не радужной.
Стоило зайти внутрь, как стало понятно — всё только и обсуждают вчерашний инцидент. Каждый второй стоял в группке, перешёптываясь, оглядываясь по сторонам. Кто-то уже начинал паниковать — ведь убили не кого-то там, а учеников нашей школы.
Чёрт… если задуматься, ситуация и правда напряжённая.

Я зашёл в класс.
Мои приглушённые всхлипы носом сразу привлекли внимание Кайто — он обернулся и помахал рукой:
— Макото! — крикнул он, а я сел напротив него, пока Харуто ещё не пришёл. — Слышал, что вчера случилось?
— Кто не слышал… — буркнул я раздражённо.
— Что ты такой злой? Не с той ноги встал?

Он серьёзно? По мне что, не видно?

Я посмотрел на него безэмоционально, глубоко и шумно вдохнул носом. Этого звука было достаточно, чтобы он всё понял.

— Да что вы все такие слабачки? — хмыкнул он и хлопнул по спинке моего стула. — Вот и Харуто тоже приболел, не придёт сегодня…

— Теперь понятно, почему ты такой унылый.

— А ты чего вообще пришёл? Сидел бы дома — два лишних выходных выиграл бы.

— Сам не знаю…

Мой взгляд непроизвольно скользнул в сторону парты Рэй. Она уже сидела на своём месте… и была в медицинской маске?

Сидела, как всегда, почти спиной ко мне, глядя в окно. Только белые завязки за ушами выдавали, что на лице у неё что-то надето.

— Я пойду, — коротко сказал я, и направился к своей парте. Плюхнувшись на стул, я тут же привлёк внимание Рэй. Глаза красные. Половина лица скрыта маской.

— Вот и последствия наших похождений, — пробурчал я.

— Не дави на больное, — ответила она, отвернувшись и прокашлявшись. — Раз ты пришёл, значит переносить ничего не будем.

— Получается, если бы я остался дома, всё бы отложили?! — с легким отчаянием и удивлением, воскликнул я. Горло тут же запершило, и я закашлялся.

Рэй резко повернула мою голову за подбородок и, не особенно нежно, надела на меня чистую маску.
Я уставился на неё с круглыми глазами.

— Заразить весь класс в наши планы не входит, — строго сказала она, пригрозив пальцем.

— Ладно, ладно… — я убрал её руку.

Заботливая какая…

Не удивлюсь, если Саюри или Рэн хоть раз кашлянут — и она и на них маски напялит.

Хотя… может ли Рэн вообще болеть?

Иногда пугает, как я всё больше начинаю верить во всё это…

Первый урок прошёл на удивление легко — если, конечно, не считать моего состояния. По указанию учителя я даже успел сходить в медкабинет. Осмотр провели быстро, и самое странное — температуры у меня не было. Я ожидал хотя бы небольшого отклонения от нормы, но… ничего.

На той же перемене Рэй вытащила меня из класса. Мы остановились у окна, вдали от чужих ушей. Все, кто проходил мимо, старались обходить нас стороной, будто боялись подхватить что-то воздушно-капельным путём.

— Рэй, мне и так хреново, голова вообще не варит, — начал я, усаживаясь на подоконник. — Давай не будем ни о чём думать, пока не поговорим с Киёки.

— Я хотела поговорить о другом, — неожиданно тихо произнесла Рэй.

— Я долго думала, стоит ли вообще с тобой это обсуждать, но… -

Она резко схватила меня за галстук и подтянула к себе.

— Позавчера… ты видел только кота? Ничего больше? Просто я…

Она отпустила галстук, отстранилась и повернулась боком, прислонившись к стене.

Я молча поправил галстук, в голове тут же всплыли слова Рэн — о том, что она могла видеть что-то другое, чего не заметили ни я, ни Саюри. Может, даже Рэн не видел того, что видела Рэй. Хотя, может, это уже мои бредовые домыслы… впрочем, они идеально вписываются в остальной бред, что творится вокруг.

— К чему ты клонишь? — спросил я.

— Я… — глаза Рэй заметно напряглись. — После школы прогуляемся. Я всё скажу. Сейчас просто не могу вести разговор… - Сказав это, она резко развернулась и вернулась в класс.

Что это было?.. Неужели болезнь так на неё влияет?

Я тоже вернулся в класс. До самого конца учебного дня мы с Рэй больше не обменялись и парой слов. Из-за этого чувствовал себя ещё хуже. Да, я часто мысленно ругал её за чрезмерную активность, за то, как она порой давит своей энергией…, но сейчас, сидя рядом с ней, я ощущал странную тревогу. Будто что-то нарушилось.
Может, я просто привык к её обычному поведению…, а теперь всё это вдруг исчезло?

— Рэй, может, ты пока поговоришь с Киёки, а я… кое-куда схожу? — предложил я, когда весь класс уже начал собираться домой.

— Думаю, она мне ничего не скажет, — Рэй отошла от парты, даже не глядя в мою сторону. — Ты же сам понимаешь — многие меня сторонятся. Я буду в клубной комнате. Приходи, когда закончишь.

Она ушла.

Вот теперь я уже не мог списать её поведение только на усталость или болезнь. В ней чувствовалась какая-то тихая обида, грусть… или, может, даже что-то большее.

Класс постепенно пустел. Я быстро окинул взглядом помещение и заметил, что нужная мне девушка уже почти вышла.

— Киёки! — позвал я.

Девушка остановилась и повернулась ко мне, поправляя очки.

— Уже уходишь? Можешь задержаться на пару несложных вопросов?

Пока она размышляла, я успел её внимательно рассмотреть. Да, это точно она: тёмные длинные волосы, очки, характерная родинка… Если, конечно, по школе не ходит её клон.

— Только быстро. Я могу опоздать на поезд, — сухо ответила она.

Я кивнул. Мы вернулись в почти опустевший класс и сели друг напротив друга.

Почему-то именно в этот момент мне захотелось почувствовать себя настоящим детективом — я потянулся за блокнотом… и не нашёл его.

— Где же он?.. — пробормотал я, копаясь в сумке. — Ладно… — сдался я и вырвал листок из тетради.

— Ты же вчера приходила в школе с самого утра, не зная, что случилось?

— А с чего ты спрашиваешь? — нахмурилась Киёки.

Несмотря на свой типичный «заученный» образ — тихая, умная, в очках — у неё явно был характер. Когда полицейский впервые описал её, я понял, что разговор будет не из лёгких.

— А… ну… — я замялся.

Что сказать? Что наша и так странная компания решила играть в детективов?

— Так что? — напомнила Киёки. — Я же сказала, могу опоздать на поезд.

Я сглотнул. В голове было пусто — лишь глухое эхо тревоги.

— Мы… просто слышали, что кто-то приходил в школе вчера утром, — промямлил я. — И я подумал, может, ты что-то знаешь.

— «Мы»? — переспросила она, и голос её потемнел. — Если это «мы» включает твою дурную Рэй, то можешь не продолжать. Я ей ничего не скажу. И вообще, заканчивай с ней общаться, пока не стало хуже.

Её слова врезались в меня неожиданно глубоко. Я не понял, почему. С чего бы? Я же сам порой злюсь на Рэй… раздражаюсь на её дерзость, на то, как она тащит всех за собой, не спрашивая хотим ли мы того.

Но… сейчас было по-другому.

— Почему? — напрягся я. — Если ты веришь в ту чушь, что наговорил тот парень про неё, то это все ложь.

— А, точно! — оживилась Киёки. — Это же он про неё плёл. Я думала, он сам с приветом… Все в голову запуталось.

Она вновь поправила очки. Каждое её движение было точным и отстранённым, словно она была не здесь.

— Знаешь, Рэй — самоуверенная и навязчивая. Она сама испортила о себе мнение в первые недели. Заявить всему классу, что у неё «цирк в голове», и потом бегать по школе в поисках клоунов — это, по-твоему, адекватно?

— Может, в этом и есть доля правды… — я прочистил горло, чувствуя, как внутри нарастает что-то неоформленное. — Но никто из тех, кто сплетничает за её спиной, не знает её по-настоящему.

Я отвёл взгляд в сторону окна.

— Ты, например, выглядишь как замкнутая отличница, которая живёт ради оценок. Но ведь ты не только это, верно?

— Ты сравниваешь меня с ней? — сухо усмехнулась Киёки. — Ладно… допустим. А ты сам — знаешь ту «другую» сторону Рэй, о которой говоришь?

Резко что-то кольнуло в груди. Я замер. Губы сжались. Внутри — как будто щёлкнул тумблер.

Нет…

Ни уверенности, ни ясности — только смутное ощущение, что я защищаю её не потому, что знаю, кто она есть, а потому что не хочу, чтобы её судили те, кто не знает вовсе. Хотя сам не знаю ее… Что меня движет?

— Вот и всё, — тихо сказала Киёки. — Ты защищаешь образ, который сам себе придумал. А не человека.

Она встала и взяла сумку. Уже дойдя до двери, задержалась, повернув голову ко мне чуть вбок, не глядя в глаза.

— Не расстроится ли Рэй, когда узнает, что ты ничего не узнал? Или ей и этого будет достаточно — твоей лояльности?

Дверь захлопнулась. Киёки ушла, а я всё ещё сидел за партой, как вкопанный. В классе пусто, только моё отражение в окне, искажённое вечерним светом и пыльным стеклом. Я резко сдернул с себя маску.

Вот идиот… опять лезу за ней, как привязанный…

Почему я ее решил защитить? Почувствовал себя героем и провалился.

А если задуматься, то я ее не понимаю? Тогда почему пытался подумать, что понимаю? Может, мне просто нравится быть рядом с кем-то, кто не боится говорить, что думает, кто не играет по общим правилам? Кто вообще не боится выглядеть странной.

Я осуждаю её, спорю, ругаюсь… Бывало, и обижал. Даже сегодня она сама не своя — и, возможно, виной тому я. Но тогда почему я соглашаюсь с ней? Зачем иду в клуб? Почему сейчас собираюсь таскаться по школе с блокнотом, если даже не умею задавать вопросы по делу?

Если все считают Рэй сумасшедшая, то кто я, раз следую за ней?

Я провёл рукой по лицу. Голова гудела от усталости и простуды. Всё внутри рвалось от неразрешенных мыслей.

Чёртов больной философ…

Я вышел из класса. В коридоре было пусто, лишь голоса и шаги доносились слева — как раз там, где находились клубы. Не знаю сколько я там просидел, не ушли она?

Неуверенной походкой я подошёл к двери нашего клуба и распахнул её. Рэй сидела на своём обычном месте и подняла взгляд. На её носу снова красовались очки — хоть передо мной она больше не стеснялась. Я присел неподалёку.

— Ничего не сказала? — первой нарушила тишину она.

— Почему?

— Ты выглядишь как покойник. Что мне ещё думать?

Я выдавил смешок. Снова тишина. Краем глаза я заметил, чем она занята: на столе лежала куча цветных карандашей, стопка чистой бумаги и уже готовые рисунки.

— Что это? — удивился я.

— Ща… — Она быстро дорисовала что-то и резко подняла лист. — Во!

Я взял бумагу. Небрежный рисунок человека, похожего на Рэй, жёлто-зелёный круг с латинской аббревиатурой R.E.I. и подписью, призывающей в клуб. Я заглянул в стопку готовых листов — там было то же самое.

— Повторюсь: что за шедевр?

— Рекламное объявление нашего клуба! — Она улыбнулась своей фирменной улыбкой.

— А что означает эта аббревиатура?

Какая аббревиатура? — Она уставилась на меня круглыми глазами, будто я задал не простой вопрос, а уравнение из квантовой физики.

— Ну, вот эта — R.E.I. — я обвёл пальцем надпись.

А-а! — Её лицо озарилось. — Это просто моё имя! Не придумала ничего лучше. Зато звучит солидно, как настоящая организация! Теперь это наша эмблема.

— Подожди… — Я встал, взял другой лист. Тот же круг, та же надпись. — Ты серьёзно?.. Просто написала своё имя латиницей и теперь это символ клуба?

— Ну, я же главная, — невинно пожала плечами Рэй.

Я уставился на неё, разрываясь между смехом и возмущением.

— А то, что в клубе ещё я, Саюри и Рэн, тебя не смущает?

Сначала я почувствовал раздражение, но потом… странным образом улыбнулся. Само собой. Она — нелепая, упрямая, безудержная… Но, чёрт, в этом и была её суть.

— Ты и правда странная, — пробормотал я, с шумом плюхаясь на стул.

Рэй взглянула на меня слегка снисходительно.

— А если ты так упорно мне помогаешь — ты не странный?

— В каком смысле? — я удивился, но вместо ответа передо мной плавно опустился мой блокнот.

— Ч-что?

— Вчера так устал, что забыл его забрать.

Теперь понятно, почему она ходила понурая. Я, конечно, не расписывал там ничего лишнего, но прочитать про человека, который молчит в лицо, а потом размышляет о твоей адекватности… Должно быть, обидно.

— Я… — но мои мысли прервала Рэй, сунув мне в руки стопку готовых объявлений, а сама взяла скотч и канцелярский нож.

— Хватит нюни распускать, а то казню! — Она направилась к двери. — Пошли клеить рекламу по всей школе!

— По всей школе?!

— И по территории!

— Да ты издеваешься…

Она явно решила позлорадствовать, чтобы успокоить своё раздражение.

Тут я понял: удача ко мне не спиной повернулась — лишь слегка боком. Рэн просил никому о нём не рассказывать, поэтому я его и не вписывал, и она до сих пор не знает.

Мы вышли в коридор и начали обклеивать стены. Несмотря на всю авантюрность этой затеи с рекламой, Рэй вела себя подозрительно спокойно. Я не мог отделаться от тревожной мысли — не повлияли ли на неё мои записи?

Мы покрыли объявлениями весь клубный корпус, центральную школьную доску, а теперь вышли на улицу и двигались вдоль здания.

— Ровнее держи! — крикнула Рэй, когда ветер сдвинул бумагу.

— Да это не я!

С грехом пополам мы прикрепили один из постеров. Пришлось зафиксировать его скотчем со всех четырёх сторон — иначе не удержался бы.

Когда мы вышли на задний двор школы к футбольному полю — тому самому, на которое Рэй всегда смотрела из окна класса, — она неожиданно спросила:

— Я правда странная? — отрывая полоску скотча, она даже не подняла глаз.

— Д-да нет же! Хватит припоминать мне мой блокнот!

— Ты же писал про меня — имею право спросить! — Она задумалась. — Даже если бы не про меня писалось — всё равно имела бы право!

Что ж, не удивлён…

Я перестал вести записи ещё до турнира. Не было времени, да и после выходок Рэн я начал сомневаться в бредовых идеях Рэй. Теперь мне было сложно что-то ей объяснять — мысли путались.

— Знаешь, Макото… — её голос прозвучал тихо, задумчиво. — В детстве я ни во что не верила… кроме Санты. Была тем редким ребёнком, кого не пугали ни монстры, ни призраки. Только люди. Они казались мне единственной настоящей угрозой.

Она замолчала на мгновение, затем медленно повернулась ко мне.

— Но потом всё изменилось. Будто кто-то щёлкнул пальцами — и пелена спала. Я вдруг увидела, насколько этот мир глубок. Сколько всего скрыто за обычными вещами. Сколько боли, страха… того, что остаётся за кадром. Благодаря своему дару я чувствовала это всё, проживала… и всё же не сломалась.

Её взгляд ушёл куда-то вдаль, будто в воспоминания.

— Я думала, школа станет началом чего-то нового. Местом, где найду таких же, как я. Но всё повторяется по кругу. Никого похожего. И это… грустно.

Я слушал, внутренне споря с каждым её словом, но молчал.

— Я часто думаю… почему именно я? Почему «видеть» — значит «чувствовать»? Большинство смотрят, но не видят. Слушают, но не слышат. А я. не могу иначе. Всё проникает внутрь. Всё оставляет след. — Рэй глубоко выдохнула. — Но я горжусь этим даром. Можно так сказать...

Она отрезала новый кусок скотча, и мы закрепили очередной плакат.

— Люди боятся необъяснимого. Боятся тени, если не знают её источник. Придумывают логику, чтобы убедить себя: всё под контролем. Но есть вещи, которые не измерить и не сфотографировать. Их можно только почувствовать. Или… увидеть.

Её голос стал тише, но от этого только весомее.

— Ты не представляешь, как было страшно поначалу — когда не понимаешь, где реальность. Когда не знаешь, кому верить, если даже зеркало лжёт. Но со временем привыкаешь. Находишь порядок в хаосе. Смиряешься… или учишься жить среди теней.

— Я не прошу верить мне, — вдруг мягко сказала она. — Вера — не доказательство. Это выбор. Просто знай: если однажды почувствуешь, что кто-то рядом, когда никого нет — ты не сошёл с ума.

Рэй посмотрела мне в глаза и улыбнулась.

По спине пробежали мурашки. Её рассказ был таким складным, будто она долго репетировала. А если это всё — импровизация, то я и вовсе терялся в догадках.

— Рэй, я… — Меня дёрнуло, и в этот момент я разжал пальцы. Пачка листов вырвалась и разлетелась, подхваченная ветром.

— Реклама! — вскрикнула она, бросаясь ловить ещё не улетевшие. — Не стой, помогай!

Мы метались по полю, подбирая бумаги. Когда ветер стихал — поднимали с земли. Когда усиливался — приходилось подпрыгивать, пытаясь поймать листы в воздухе. В одной из таких попыток я оступился и скатился по склону, соединяющему футбольное поле с дорожкой.

— Идиот… — фыркнула Рэй, продолжая собирать то, что осталось у её ног.

Большая часть объявлений улетела далеко, некоторые даже за пределы школы — догонять мы их не стали. От целой стопки в руках осталась лишь жалкая горстка.

— Тебе ничего нельзя доверить! — ворчала Рэй, когда я, держась за ушибленную руку, поднимался к ней по склону.

— Да кто вообще клеит листовки в такой ветер?!

Она зло выдохнула.

— Ладно, пошли домой. В школе хоть успели развесить. — Она шлёпнула меня по груди оставшимися листами и развернулась, громко топая.

Я повернулся следом и неспешно зашагал за ней. Вскоре она остановилась, будто чего-то ожидая.

— Ждёшь меня?

— Нет. Хотела сказать… — Она резко дёрнула меня за галстук. — Завтра узнаешь всё у Киёки, иначе… — Девушка пригрозила кулаком. — Понял?

— Ладно… — тяжело вздохнул я.

Рэй отпустила меня и зашагала прочь, демонстративно топая. Я же просто стоял и смотрел на брошюрку в моих руках…

Интересно, как на эту «рекламу» отреагирует Рэн? 

​