Пока есть силы

«Условия контракта соблюдены. Поздравляю, Идзанаги…» — голос Небытия, холодный и безжизненный, донесся до меня из кромешной тьмы, словно эхо из другого измерения.

Мои веки тяжело разомкнулись. Передо мной плыл незнакомый белый потолок. Или… знакомый? Понятия не имел. Сознание возвращалось обрывками, туманными и бессвязными. Тело было чужим, свинцовым, неподъёмным. С невероятным трудом мне удалось приподняться на локтях и осмотреться.

Вокруг — небольшие лавочки из светлого дерева, стойки с капельницами, стерильные обои в мягких бежевых тонах и большое раздвижное окно, за которым властвовал зловещий зелено-серый туман, поглотивший улицу целиком.

Туман… Ту… Ман…

Я машинально провёл рукой по груди, по лицу, пытаясь ощутить реальность. Я был жив. А вокруг — больничная палата. Неужели… я выбрался? Боже… Не верится!

— Эй, что за звуки? — послышался мужской голос из-за соседней шторы, загораживающей другую койку, а затем приближающиеся шаги.

Из-за занавеса вышел парень с ослепительно-рыжими волосами, такими яркими, словно кусочек солнца, которого этот мир давно не видел. Его настороженная поза мгновенно расслабилась, а лицо озарила улыбка, столь же сияющая, как и его шевелюра.

— Проснулся… — выдохнул Харуто, и его голос дрогнул. Он потер кулаком глаза. — Что-то в глазах защекотало… Ха…

Глядя на него, я и сам не смог сдержать слабую, но самую искреннюю улыбку за долгое время.

— Меня… долго не было? — спросил я, и мой голос прозвучал хрипло и непривычно.

— Ты отключился ночью десятого, а сейчас уже двадцатое. Вроде бы всего десять дней, а ощущение, будто прошла целая вечность.

Я сбросил одеяло и опустил босые ноги на холодный пол. Медленно, как старик, попытался встать, но ноги не слушались, подкосились, и я чуть не рухнул обратно. Харуто мгновенно подхватил меня.

— Тебе вообще-то лежать надо, куда рвёшься! — он ухмыльнулся, но его рука была надёжной опорой, когда он перекинул мою руку себе на плечи.

— К окну… хочу посмотреть.

— Давай, спящий красавец.

Он поддержал меня, пока я не добрался до стекла. Отдышавшись, я наконец смог выпрямиться без помощи. Ничего не изменилось. Улицу почти не было видно за плотной, колышущейся пеленой тумана. Наивно было думать, что победа над Человеком что-то кардинально изменит.

— Сразу обнадёжу — мы ничего не узнали, — грустно констатировал Харуто, встав рядом со мной. — Я тут каждый день торчал, с тобой, а Саюри с Кентой рыскали повсюду. Читали, искали, пытались пробиться в ту тьму, в тот иной мир… — он отрицательно мотнул головой. — Ни-че-го.

— А где они сейчас?

— В клубе, наверное. Может, на уроках просто сидят. График у нас, сам понимаешь, плавающий, — усмехнулся парень.

— Понимаю, — я издал сдавленный смешок и кивнул. — Мы найдём, как победить Небытие. Я с вами. Вчетвером будет легче.

— Впятером, — просто сказал Харуто, откусывая от яблока, которое появилось в его руке будто из ниоткуда.

— А кто ещё? Вы нового участника за это время нашли?

Харуто не ответил. Он молча подошёл к задернутой шторке, положил на неё руку и многозначительно посмотрел на меня.

— Только тише. Она… только недавно смогла уснуть.

Я медленно развернулся всем телом. Харуто потянул за шторку, и она с тихим шелестом раздвинулась. Удар сердца отозвался громким стуком в ушах. Ноги снова подкосились, но на этот раз я устоял.

На белоснежной простыне, одетая в своё чёрное, как сама пустота, пальто, мирно лежала девушка. Она свернулась в такой маленький, беззащитный комочек, словно котёнок, ищущий тепла в зимнюю стужу. Очки сползли у неё с носа и сейчас были прижаты к щеке. Маленький, розовый от прохлады носик почти полностью скрылся в тёмно-каштановых прядях волос.

Неужели это?..

Я медленно, словно боясь спугнуть мираж, подошёл и присел на корточки у койки. Осторожно, с невероятной нежностью, я взял её прохладную руку в свою и начал водить большим пальцем по её костяшкам.

— Рэй… Это правда ты…

Тело девушки дёрнулось от прикосновения и шёпота. Она медленно моргнула, а потом её глаза открылись полностью, и в них вспыхнули два изумрудных озера, полных изумления и боли. Мы смотрели друг на друга секунду, минуту, вечность. Я готов был утонуть в этом взгляде, но её терпение лопнуло первым. Кровать жалобно заскрипела, когда она стремительно, как ураган, поднялась и обвила меня руками с такой силой, что мы оба рухнули на соседнюю койку, с которой я только что поднялся. Её пальцы впились в мою спину, а лицо уткнулось в шею, и всё, что я мог сделать — это держать её так же крепко, чувствуя, как дрожит её тело, и понимая, что наконец-то, после всего, мы нашли друг друга.

— Рэй, ты же обещала вести себя спокойно, — мягко, с неизменной улыбкой, произнёс Харуто, приближаясь к нам.

Девушка, чьи пальцы впивались в ткань моей больничной рубашки, лишь сильнее замотала головой, не отрываясь от моего плеча.

— Н-не могу, — её голос прозвучал приглушённо, но отчаянно искренне, и это слово, такое простое, отозвалось во мне огненной волной.

На душе стало не просто тепло — стало горячо и светло, будто внутри меня вспыхнуло долго спавшее солнце. Этот голос… Целых два года. Нет, почти три. Три долгих, пустых года я не слышал его чистого, немного резкого тембра. Не видел этих бездонных изумрудных глаз, в которых когда-то отражалось всё мое мироздание. Но сейчас, ощущая её реальное, тёплое, трепещущее тело в своих объятиях, понимал — это не три года. Это целая вечность одиночества, которая наконец-то, с треском и грохотом, рухнула, чтобы больше никогда не возвращаться.

Не знаю, сколько прошло времени — может, минута, а может, десять. Но в конце концов хватка Рэй ослабла, и она медленно отпустила меня, словно возвращаясь в реальность. Она опустилась рядом на кровать, склонив голову. Маленькие, крошечные слезинки повисли на её ресницах, прежде чем упасть и растекться по серому больничному полу. Я с удивлением заметил, насколько скованно она сидела — плечи подняты, спина напряжена, пальцы безнадёжно сплетены на коленях. Эта картина никак не сходилась с образом той Рэй, которую я помнил — уверенной, прямой, с острым, как лезвие, взглядом.

Хотя… Понимая, через что ей пришлось пройти, узрев самую суть тьмы в собственном облике и осознавая себя, по словам Небытия и её собственным, его источником… Мне, наверное, было бы не легче.

— У меня к тебе вопрос, Макото, — Харуто, устроившись на соседней табуретке, нарушил тишину. — Как так вышло, что ты искал её, но в той же Хиде не нашёл?

— Ты… была в Хиде? — я не мог скрыть удивления, поворачиваясь к Рэй.

Она молча кивнула, всё так же не поднимая глаз.

— Всё это время была там. Средств уехать далеко… знаешь, не было, — её голос прозвучал тихо и ровно, но в этой простоте была целая бездна отчаяния.

Вот же я слепой идиот. Я бывал в этом городке. Раз, а то и два. Один раз можно списать на случайность, но второй…

— Похоже, и мне пора очки завести, — тихо и с долей самобичевания усмехнулся я, потирая переносицу.

— Очки… — Рэй резко подняла голову, её взгляд на мгновение встретился с моим, прежде чем она обернулась к Харуто. — Подай мою сумку.

— Слушаюсь! — рыжий легко подскочил и протянул ей ту самую, знакомую до боли зеленоватую сумку.

Рэй немного покопала в ней, а затем совершила знакомый, отточенный ритуал. Она сняла свои чёрные очки и бережно убрала их в жёсткий футляр. Затем из сумки появилась другая пара — в зелёной оправе. Она надела их, и взгляд её изумрудных глаз, преломлённый стёклами, снова устремился на меня, наполняясь странной смесью стыда и надежды.

— Они… до сих пор с тобой? — я не мог скрыть лёгкого изумления, в котором тут же растворилась щемящая нежность. Эти очки были молчаливым свидетелем стольких всего.

— Угу, — она чуть мотнула головой, и в уголке её губ дрогнул подобие улыбки. — А куда им деваться-то?

Я лишь молча пожал плечами, позволив взгляду скользнуть к настенным часам. Из-за этого вечного тумана время суток теряло всякий смысл. В девять утра за окном было так же серо и безнадёжно, как и в два дня. Сейчас стрелки показывали десять.

— Остальных бы позвать, хотя… — Харуто задумчиво почесал затылок. — Давайте подождём, пока ты окончательно в себя придёшь, и встретимся в клубе. А то Кента единственный, кто про вас двоих ничего не знает.

— Ты ему ещё ничего не сказал? — голос Рэй прозвучал настороженно, почти испуганно.

— Конечно нет! — лицо рыжего озарилось хитрой ухмылкой. — Вы просто представьте его рожу, когда Макото зайдёт! Ладно Макото…, но когда ты, Рэй, появишься в дверях… Не поверишь, но каждый по тебе скучал. Даже этот туповатый качок!

— Приятно… слышать… — она опустила голову, и её пальцы бессознательно скрутили край пальто.

— Понимаю, что тебя долго не было, но… — я внимательнее посмотрел на неё. — Ты ведёшь себя как натянутая струна, Рэй. У тебя в Хиде что-то случилось? Что-то, о чём мы не знаем?

— Нет, — она резко, почти испуганно, замотала головой, избегая моего взгляда. — Я потом… Всё в клубе расскажу.

— Что ж, раз клуб, так клуб… — с облегчением выдохнул я, снова поднимаясь на ноги. Лёгкое головокружение тут же напомнило о себе. — Если я отключился дома, значит, ничего жизненно важного здесь у меня не осталось.

— Погоди, тебе надо отлежаться! — встревоженно вскочила и Рэй, блокируя мне путь к двери. Её брови сдвинулись в строгую черту. — И вообще, вот так просто уходить из больницы нельзя!

— А когда тебя вообще волновало это слово — «нельзя»? — я не удержался от улыбки, глядя на её внезапную обеспокоенность. Это было так на неё непохоже. — Выйдем по-тихому, без шума, вызовем такси и поедем ко мне. Мне хоть какие-то вещи из дома взять надо.

— Как бы твои слова, Рэй, ни звучали убедительно, но… — Харуто встал между нами, разводя руки, как настоящий миротворец. — Ты сама нас приучила быть чудаковатыми! А нам ещё с Небытием разбираться… Макото всегда был нашей главной мозговой станцией, так что я доверяю его решениям. Просто всю физическую работу свалим на Кенту! — его глаза вдруг округлились от внезапной мысли, и он хлопнул Рэй по плечу. — Кстати, об этом! Я же тебе не рассказывал, что мы с ним на прошлый Новый год устроили! Там вообще жесть! В клубе подробно разберём.

— Н-но… — она беспомощно посмотрела то на меня, то на неуёмного Харуто, и её сопротивление иссякло. — Ладно…

Первым в коридор высунулся Харуто, озираясь по сторонам с преувеличенной бдительностью. Убедившись, что путь свободен, он энергично махнул нам рукой. Мы поспешно, стараясь ступать как можно тише, выскользнули за ним.

— Рэй, закажи пока такси, только тихо… — прошипел Харуто, укрываясь за углом.

— У меня нет телефона, — она протянула к нему руку, не глядя. — Дай свой.

Харуто, почти на автомате, сунул руку в карман и достал свою раскладушку. Но когда Рэй взяла её и открыла, её пальцы замерли. Она уставилась на экран, и всё её тело будто окаменело. Я заглянул через её плечо и увидел то, что заставило её замереть: на заставке сияла улыбающаяся Каэде, которая сзади обнимала за шею мрачного и явно смущённого Харуто, заставляя его делать селфи.

— Прости… — выдохнула она, будто обожглась, и резко протянула телефон мне, отводя взгляд. — Закажи ты, Макото…

На удивление, нам удалось покинуть больницу беспрепятственно. Стойка администратора была пуста, что сыграло нам на руку. Выбравшись на улицу, нас тут же окутал ледяной, промозглый воздух. Я, дрожа от пронизывающего холода, закончил вызов такси и инстинктивно обхватил себя руками, пытаясь сохранить хоть каплю тепла.

Машина такси помогла мне согреться не намного лучше, чем улица, поэтому я лишь молился, чтобы поскорее добраться до дома. Не трудно было догадаться, кто в очередной раз стал моим главным соперником — туман. Из-за него водителю приходилось ползти медленнее черепахи. Но… как бы я ни ненавидел эту серую, удушливую пелену, она казалась уже почти что родной. Особенно после того, что я пережил в коме. То Киёми, то Фуюки… Лишь от одного воспоминания о Человеке, о Гневе — всё тело пронзала судорога.

Машина наконец с трудом выплюнула нас у знакомого дома. За всю поездку заплатила Рэй, что заставило меня слегка засмущаться, но сейчас были вещи поважнее. Я, игнорируя ломоту и слабость во всём теле, рванул вперёд, страстно желая запрыгнуть под котацу или просто оказаться в стенах, которые пахли домом.

Дверь оказалась незапертой. Я дико соскучился по родителям, но первым делом забежал на кухню и нырнул под тёплый, спасительный котацу. Отец, сидевший там с газетой и кофе, отвёл её от лица. Мгновенная гляделка между нами — и он выплюнул кофе на стол.

— Макото?! — его голос прозвучал оглушительно громко в тишине кухни.

На его крик прибежала мама. Её глаза сразу наполнились слезами, а ладони инстинктивно прикрыли рот, издав тихий, переполненный эмоциями возглас. Она быстро подошла и, опустившись на колени, обняла меня так крепко, словно боялась, что я испарюсь.

— Сынок… — её шёпот был полон облегчения и боли.

— Вот так меня в жизни ещё никто не удивлял, — усмехнулся отец, по-доброму улыбаясь и покачивая головой. — Если ты проснулся, может, и…

Позади меня послышались робкие шаги, а затем тихий, но чёткий голос:

— Нет. Момо не проснулась. Я проверяла… — Рэй произнесла это, опустив голову, словно признаваясь в собственном преступлении.

Мама резко ослабила объятия и повернулась. На её лице застыло изумление, пока она долго и пристально разглядывала девушку.

— Рэй?.. — наконец выдохнула она, снова сжимая мои плечи, но теперь уже с примесью растерянности.

Улыбка сползла с лица отца, сменяясь суровой маской. Он медленно поднялся на ноги.

— Ты… — его голос прозвучал твёрдо и холодно. — Рэй… Три года. Ни слуху, ни духу. Мы звонили в полицию, обзвонила все больницы. Тебя нигде не было. Даже своей маме ничего не сказала.

— Я… я не могу это объяснить… — Рэй съёжилась, буквально пытаясь стать меньше и невидимее.

— Почему, Рэй? Мы же тебе доверяли… Макото тебе доверял. Мы старались относиться к тебе как к члену семьи, особенно после того, как ты сказала о своих отношениях с нашим сыном.

Видя напряжение на лицах родителей, я выбрался из-под котацу, пошатываясь от слабости.

— Мама, папа. Не ругайте её. Пожалуйста, просто поверьте мне, — я опёрся о стол, чтобы устоять. — Молчание Рэй… это не только её вина. Часть её лежит и на мне. — Рэй резко подняла на меня глаза, полные недоумения и боли. — Если вы злитесь на неё, то должны злиться и на меня тоже.

— Но, сынок… Ты же нам сказал, что она была тут, а потом просто пропала!

— Мне тоже пришлось лгать, мам… — я тяжело выдохнул, выпрямляясь во весь рост, несмотря на дрожь в ногах. — Рэй — не такая. Она не станет врать без веской… очень веской причины. Вы же общались с ней, видели её доброту к вам. Я был с ней почти каждый день. Ей пришлось выбирать между ложью и… чем-то гораздо более страшным.

— Чем-то более страшным? О чём ты, Макото? — отец нахмурился, его взгляд стал изучающим.

— Пап, ты же знаешь Рэй. Видишь, в каком она состоянии? Она сломлена. Она пришла не хвастаться, она приползла просить прощения. Я не прошу вас забыть обиду за пять минут. Я прошу дать ей шанс… дать мне шанс всё исправить. Потому что… она нужна мне здесь.

Рэй наконец перевела взгляд с меня на мою маму. Её голос дрожал, предвещая слёзы.

— Я знаю, что слова «простите» ничего не стоят. Я не жду, что вы меня простите. Я просто… хотела, чтобы вы знали, что я жива. И что я никогда-никогда не забывала вашу доброту. — Рэй быстро, почти истерично, несколько раз поклонилась, и очки слетели с её носа на пол с глухим стуком. — Простите за беспокойство…

Мой отец тяжело вздохнул, потирая переносицу, будто пытаясь стереть накопившуюся усталость и горечь.

— Я ничего не понимаю. И мне это не нравится. Но… — он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула безмерная усталость. — Ты дома, сын. А насчёт всего остального… Потом поговорим. — Он грузно опустился обратно под котацу, бросив на Рэй короткий, нечитаемый взгляд.

Мама же, наоборот, сделала шаг вперёд. Она подняла очки, аккуратно протёрла их край своего фартука и мягко положила руку на плечо Рэй.

— Мне, конечно, очень грустно из-за твоего поступка… Но я рада, что ты жива-здорова. И что мой сын так яростно тебя защищает, — мама смахнула слёзы и с лёгкой, прощающей улыбкой вернула Рэй очки.

— С-спасибо… — прошептала девушка, снова опустив голову, но на сей раз скорее от стыда, чем от страха.

— Сынок, у нас твой любимый рис и карри, — обернулась ко мне мама, и в её голосе снова зазвучали привычные, хозяйственные нотки. — Переоденься, а я пока всё подогрею!

Она быстрым шагом направилась к холодильнику.

— Что-то жарко у вас тут, а? — с кривой, но доброй улыбкой на пороге наконец-то появился Харуто. — Вы уж простите, что подслушивал, но не стал вмешиваться в семейные дела.

— Харуто? — удивлённо подал голос отец. — Я тебя даже не заметил!

— А я тихонько стоял, чтобы не мешать вашему трогательному воссоединению! — парень весело рассмеялся и плюхнулся рядом с моим отцом. — Раз уж я тут… У вас случайно не осталось нержавейки? Для одного проекта.

Пока они заводили свою привычную болтовню о новых увлечениях Харуто, я посмотрел на Рэй. Она всё ещё стояла, сжимая в руках свои очки, словно якорь.

— Пойдёшь со мной? Наверх, — тихо предложил я.

Она просто кивнула, и в её глазах читалось безмерное облегчение от возможности выйти из-под пристальных, пусть и смягчившихся, взглядов.

Я не мог сдержать мягкой, тёплой улыбки, окидывая взглядом свою комнату. Пусть она и находилась в этом сонном, искажённом мире, но здесь… она была иной, настоящей. И самой явной, самой важной деталью был детский рисунок Момо, прилепленный на стену скотчем. Тот самый, что отсутствовал в том ложном мире, потому что в том мире у меня и сестры-то не было.

— Макото, — тихо позвала Рэй, застыв на пороге, словно не решаясь переступить запретную черту. — Может… я вас у школы подожду?

— Почему? — искренне удивился я, откладывая в сторону свою школьную форму.

— Мне здесь… не рады, — она опустила глаза, её пальцы сжали край дверного косяка. — Того же Харуто встретили как родного. А меня… Их можно понять.

Я мягко улыбнулся и подошёл к ней ближе, нарушая её личное пространство, но делая это осторожно.

— Ты говоришь «можно понять», но сама-то почти не понимаешь, — тихо сказал я. — Я оказался в коме так же внезапно, как и вернулся. Давящая тоска из-за Момо, которая не просыпается… И ты появилась, а они… Поверь, они переживали за тебя не меньше, чем я. — Я осторожно положил руку ей на плечо, и она медленно подняла на меня взгляд. — А когда ты тогда, давно, решила «поиграть в парочку»… они и правда начали относиться к тебе как к родной. Особенно мама. Уж такая она у меня.

— «Поиграть в парочку»? — её голос неожиданно окреп, а на бледных щеках выступил яркий румянец. Она смотрела на меня с смесью стыда и изумления. — Ты… знал?..

— Ага, — я не мог сдержать лёгкой усмешки, возвращаясь к своему гардеробу и делая вид, что это пустяк. — Мама довольно быстро проболталась. Не специально, конечно.

— Прости, я не хотела… — она смущённо отвела взгляд, и её уши тоже стали розовыми.

— Ложь во спасение… или даже во благо — никогда не бывает по-настоящему плохой, думаю, — я философски заметил и затем жестом указал на дверь. — А теперь выйди, пожалуйста. Даже став лидером, я не приобрёл навыка переодевания на виду у представительниц прекрасного пола.

— Макото! — сквозь её обычную сдержанную броню внезапно прорвался тот самый, знакомый до боли, острый и живой тон, и она, вспыхнув ещё сильнее, стремительно ретировалась, притворив за собой дверь.

Как бы я ни старался найти в шкафу что-то ещё, мой выбор в итоге пал на школьную форму. И в этом не было ничего удивительного. Для всех нас она давно перестала быть просто одеждой для занятий, превратившись в нечто универсальное, почти что боевую униформу. Отправиться после уроков куда-нибудь отдохнуть? В ней. Пойти по указам Рэй на поиски духов ещё в самом начале? Точно так же. Сражаться в ином мире, на грани реальности? Не поверите — снова в школьной форме. Лишь недавно у нас появилась та самая, другая униформа, но и ту мы надели всего один раз — для решающей битвы.

Рэй зашла в комнату, когда я, уже полностью одетый, стоял перед зеркалом и завязывал галстук. В отражении я увидел, как её губы тронула лёгкая, почти незаметная улыбка.

— Харуто внизу пошутил? — улыбнулся я в ответ, поправляя узел.

— Нет, — она покачала головой. — Я просто… рада, что ты… принимаешь меня. Даже после того, как я так с тобой поступила.

— Поверь, я остался с тобой и даже начал получать удовольствие ещё тогда, когда стал твоим «слугой». А сейчас… — я повернулся к ней, закончив с галстуком. — Ты просто пыталась нас защитить. Я не виню тебя.

— Значит… тебе правда нравилось то, о чём я всегда говорила? Про духов и всё такое?

— А как же? — я сдавленно усмехнулся, вспоминая те дни. — Долго сам не хотел в этом признаваться, даже себе. Но… когда начали раскручиваться все эти загадки, и мы под твоим командованием в них погружались… Это и правда было весело. И страшно. И… незабываемо.

Рэй в ответ просто улыбнулась, на сей раз более открыто, но всё же отвела взгляд, словно пойманная на чём-то сокровенном.

Мы надолго у меня не задержались. Позавтракав тёплым рисом с карри, мне с трудом удалось успокоить маму, чтобы она, пусть и с тревогой в глазах, отпустила меня. И вот мы втроём покинули тёплые, пахнущие домом стены, направившись в сторону школы, навстречу серому, бесконечному туману и всему, что он в себе таил.

— Как думаете, Кента будет недоволен моим появлением? — внезапно нарушила тишину Рэй, когда мы уже подходили к знакомым школьным воротам.

— Он?! — Харуто фыркнул, выпуская струйку пара в холодный воздух. — Поверь — нет! Готов поспорить на месяц отчетов Макото по клубу, что если он будет сидеть на стуле, то при виде вас двоих — и особенно тебя — так и рухнет на пол вместе с ним. — Парень весело рассмеялся, но затем его выражение лица стало чуть более серьёзным. — И, кстати, сама ты его не пугайся. Он… поменялся. Так сказать.

— Насчёт этого… — тихо проговорила Рэй, едва заметным кивком указав на его новую пластиковую серёжку в ухе.

— А, это? — Харуто на мгновение перевёл взгляд на меня, будто ища молчаливого одобрения, затем снова улыбнулся ей. — Часть нового образа, сечёшь? Старая жизнь кончилась, надо как-то двигаться вперёд. — он подмигнул, картинно скрестив руки на груди.

Как же хорошо, что он сказал именно так. Вспоминая, как она отреагировала на заставку телефона Харуто, боялся, что известие о том, чьё это украшение, могло бы добить её. А в её голосе только-только начала появляться та самая, давно забытая, хрупкая крепость.

Охранник на посту даже не шевельнулся, хотя в школе уже шёл третий урок. Мы, разумеется, и не думали идти на занятия. Пока мы с Харуто начинали переобуваться, Рэй на автомате, по старой памяти, сделала шаг ко мне, чтобы потянуть на себя дверцу своего былого шкафчика, но та не поддалась.

— Точно… — тихо выдохнула она, отступив на шаг и принявшись тщательно вытирать подошвы о грязный входной коврик.

Старые привычки умирают с трудом, да, Рэй?

Половицы в давно знакомом крыле клубов неприятно и громко скрипели под нашими тяжёлыми шагами, нарушая мёртвую тишину. Я дёрнул дверь в сторону, и она с привычным лёгким стуком поддалась. Но я не стал сразу её открывать, заметив, как Рэй замерла, уставившись на дверь.

— Вы его… даже не выкинули? А повесили здесь? — её голос прозвучал почти шёпотом, пока она разглядывала тот самый рисунок, изображавший всех нас вместе.

— Глупая, — я не удержался от лёгкой усмешки. — С чего бы нам его выкидывать?

— А Макото, как наш лидер, вообще его в официальный логотип клуба назначил! — с гордостью в голосе вставил Харуто.

Вот это ему точно не следовало говорить…

Рэй резко обернулась ко мне, и я смущённо отвёл взгляд, почувствовав, как по щекам разливается тепло. Её пристальный, изумлённый взгляд стал невыносимым, и, чтобы прервать это молчание, я наконец толкнул дверь.

— Эй, Харуто, это ты? — раздался из глубины комнаты низкий голос Кенты.

Парень сидел, откинувшись на стуле и балансируя на задних ножках, с сосредоточенным видом разглядывая в руках один из их самодельных кунаев.

— Я тут рукоятку улучшил, теперь руки резать не… — он наконец поднял голову. — …будет, — закончил он уже гораздо тише, и его глаза округлились.

Мы втроём замерли в дверном проёме, наблюдая, как наш белобрысый качок застыл в немом изумлении, переводя широко раскрытые глаза то на меня, то на Рэй. Стул под ним, забытый и неуправляемый, начал с медленной, неумолимой неизбежностью отклоняться всё дальше назад. Кента беспомощно замахал руками, пытаясь поймать равновесие, но это лишь ускорило развязку. Перевалившись через точку невозврата, он с оглушительным грохотом, смешанным с лязгом металла, рухнул на пол.

— А я говорил, — сдержанно фыркнул Харуто, складывая руки на груди.

Кента, отряхнувшись, мгновенно вскочил на ноги с той самой кошачьей ловкостью, что всегда удивляла в его массивном теле.

— МАКОТО?! — его голос громыхал, как удар грома, в тишине коридора. Он стремительно сократил расстояние между нами, но его взгляд упал на фигуру позади меня, и мощный бас внезапно сник. — И… РЭЙ?! Охренеть…

Он замер, его широкое лицо отражало целую бурю эмоций — от шока и неверия до растущего облегчения. Затем по его лицу расползлась медленная, добрая и немного растерянная улыбка. Не в силах подобрать слов, он просто развёл руками и попытался заключить нас обоих в одно неуклюжее, но искреннее объятие. В процессе его голова с глухим стуком столкнулась с моим плечом, но он, казалось, даже не заметил.

— Я… Я даже не знаю, что сказать… — прошептал он, и его голос, обычно такой громкий и уверенный, дрогнул.

И тут я сам удивился. Да, он стал мягче с тех пор, как начал встречаться с Саюри, но эта непосредственная, грубоватая искренность… Обнять Рэй, когда его смущение женского пола никуда не делось… Я покосился на неё и увидел, что она смотрит на меня с неменьшим изумлением, её зелёные глаза были широко раскрыты.

— Ну вот… Чёрт… Ребята… — Кента наконец отпустил нас, отступив на шаг и смущённо потирая затылок. — Короче, я чертовски рад вас видеть! — Он перевёл взгляд с меня на Рэй, и его лицо снова стало серьёзным. — А тебя… Чёрт… — он резко провёл рукой по лицу, сжав переносицу, и отвернулся, пытаясь скрыть внезапно навернувшуюся влагу в глазах. — Рэй вернулась… Кому скажи — не поверят.

— Ты что там, ныть собрался? — Харуто, не выдержав, вышел вперёд и звонко хлопнул Кенту по спине, обходя его массивную фигуру. Его рыжая грива радостно подпрыгнула. — Хе… А ты переживала, что он будет недоволен! — он подмигнул Рэй, которая в ответ лишь опустила взгляд, но уголки её губ дрогнули в слабой, почти неуловимой улыбке.

Я мягко подтолкнул Рэй вперёд, притворив за нами дверь с тихим щелчком. Пока Харуто с присущим ему простодушием пытался «утешить» Кенту, хлопая его по спине так, что тот покачивался, девушка медленно прошла вглубь комнаты. Её взгляд скользил по знакомым до мелочей предметам, словно она проверяла, не мираж ли это.

— Клуб… — вырвался у неё тихий, полный неверия вздох.

— Рада, что вернулась? — я нежно толкнул её плечо своим, пытаясь рассеять напряжённость. — Почти ничего не изменилось. Думаю, это к лучшему. Как будто время здесь остановилось.

— Кунаи! — вдруг встрепенулся Кента, словно его ударило током.

Он быстро вернулся к месту своего недавнего падения и поднял с пола самодельное лезвие. Все ожидали, что он протянет его Харуто, но вместо этого он решительно направился к Рэй. По его лицу разлился привычный румянец смущения, но голос звучал твёрдо и искренне.

— Клуб не поменялся, а мы — да, — он улыбнулся, и в его глазах мелькнула тень той взрослости, что появилась за последние годы. — Это я с Харуто делаем. Он, кстати, красавчик — серьёзно оружием занялся. Бери, не бойся! — он протянул ей кунай рукоятью вперёд.

Рэй медленно, почти с благоговением, взяла оружие. Её тонкие пальцы осторожно обхватили рукоять, а взгляд аналитически скользнул по лезвию.

— Лезвие… в сколах. Это ты делал? — спросила она, поднимая на Харуто глаза.

— Да что вас всех не устраивает! — рыжий фыркнул, с преувеличенной обидой выхватывая кунай обратно. — Ладно, ладно, буду переделывать! Довольна?

— Я… я не хотела ничего плохого сказать… — Рэй снова опустила голову, её плечи съёжились.

В моей груди заныла знакомая, тяжёлая боль. Я слишком хорошо понимал, через что она прошла. Помнил её отчаянные глаза, направленный висок револьвера, её сломленное прощание. Но эта Рэй… она была тенью себя прежней. Вся — один сплошной комок нервов, зажатая и почти испуганная. Я пытался списать её состояние на шок от воссоединения, но все в этой комнате были ей безмерно рады. Я мог судить только по себе, но лично меня их реакция окрылила, подарила надежду, что прошлое можно исправить.

Я всё это время не отрывал от неё взгляда, и она это почувствовала. Она посмотрела на меня прямо, её изумрудные глаза встретились с моими, а затем, словно ощутив вину, медленно опустились вниз.

— Засекайте! — вдруг объявил Кента, с гордым видом поглядывая на свой мобильник.

Почти сразу же за дверью послышались быстрые, лёгкие шаги, и дверь с шумом отъехала в сторону. В проёме, тяжело дыша, стояла Саюри. В её руке была зажата розовая «раскладушка». Увидев меня, её глаза мгновенно наполнились слезами.

— Макото! — она протяжно, почти истерично вскрикнула и, не помня себя, бросилась ко мне в объятия, вцепившись в меня так, будто боялась, что я рассыплюсь.

— С-Саюри… Я тоже рад тебя видеть… — с трудом выговорил я, чувствуя, как её хватка сжимает мою грудную клетку.

— Почему ты здесь? А больница? Тебе бы отдыхать, ты же только вчера очнулся! — она отстранилась, подняла на меня заплаканное лицо, и её светлые карие глаза сияли от слёз и неподдельной заботы.

Её взгляд скользнул за мою спину, и, отпустив меня, она так же стремительно обвила руками Рэй.

— И тебя тоже! Я тебя ещё раз обниму! — выдохнула она, продолжая тихо плакать, но теперь уже от счастья.

— Настоящий ураган эмоций, — с лёгкой, доброй усмешкой прокомментировал Харуто, наблюдая за этой бурной сценой.

Теперь весь нынешний состав команды «R.E.I.» был в сборе. После того, как Саюри немного успокоилась, мы молча расселись по своим — или тем, что когда-то были своими — местам. Даже я, хотя последние пару лет проводил за компьютерным столом, по старой памяти опустился на стул, ближайший к монитору. Это было подсознательное движение, вызванное её присутствием — раз Рэй здесь, значит, мне нужно быть здесь же.

Сама Рэй осталась стоять посередине комнаты, словно новичок на своём же первом собрании. Её пальцы нервно теребили смятый клочок бумаги, вытащенный из кармана.

— Я понимаю, что мы… только что воссоединились, — её голос дрогнул, и она прокашлялась, пытаясь взять себя в руки. — Но времени у нас в обрез. Нам нужно начинать. — Она перевела взгляд на меня, и в её глазах читалась безмолвная мольба о поддержке. — Макото, подойди, пожалуйста.

С тихим скрипом я снова поднялся, обошёл длинный стол и встал рядом с ней, ощущая напряжённое молчание, висевшее в комнате. Она мельком взглянула на меня, затем отвела глаза и протянула мне бумажку. Её рука чуть заметно дрожала.

— Мне прочитать? — уточнил я, и в ответ получил лишь короткий кивок. Я принял листок, старательно разгладил пальцами мятые складки, чтобы иероглифы стали чёткими, и, прочистив горло, начал читать вслух, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

«Находясь в Хиде, за день до пробуждения Макото, я оказалась во сне. Ожидаемо, я очутилась в этой школе, в клубе. Ко мне явилась… я сама. То есть Небытие. Но вы же помните… Оно мне кое-что сказало и предложило сделку. Рассказало, как нам очистить мир, дав подсказку. До 25 февраля нам нужно уничтожить „Есмь Эгоизм“. А цена за такую помощь… Забвение. Не в прямом смысле, а наше волевое. Мы будем обязаны забыть о Небытии и вообще даже не думать о нём. Оно же мне и сказало, что Макото был в коме. Пожалуйста, помогите мне всё исправить. Подарив вам светлый мир.»

Когда я закончил и убрал листок, в комнате повисла гробовая тишина. Все смотрели то на меня, то на Рэй, переваривая услышанное.

— Значит… Всё же придётся с той громадиной биться, — наконец тяжело выдохнул Харуто, ломая пальцы. — Дело — дрянь. А у нас… всего пять дней.

— У нас этого времени ещё меньше, — тихо, но чётко поправила его Рэй. — Нам нужно одолеть его до этого срока. Поэтому лучше начать как можно раньше. Никто не знает, сколько продлится битва.

— Ты из-за этой встречи такая… Испуганная? — несмело спросила Саюри, глядя на Рэй с неподдельным участием.

— Можно и так сказать… — Рэй опустила голову, её плечи снова съёжились под невидимым грузом.

— Опечатка, — вдруг сказал я, снова пробегаясь глазами по тексту. Я посмотрел на Рэй. — Рэй, ты — часть команды. Пиши не «вам» светлый мир, а «нам».

— Д-да… прости, — она смущённо потупилась. — Я писала это быстро.

Что-то мне не верится… Слишком уж она была сломлена, слишком принижена.

— Вот же чёрт… — задумчиво произнёс Кента, сжимая кулаки. — А действительно… Мало времени. А когда отправляемся, Макото? То есть… Рэй?

— Двадцать второго числа, — ответила она, не поднимая глаз. — Сразу после полуночи, с двадцать первого на двадцать второе.

— С запасом берёшь, — кивнул я, — но раз уж ты автор идеи, примем к сведению. — Я сделал паузу, собираясь с мыслями. — Давайте пока опустим контекст моего пребывания в коме. Просто… Кое-кто в том мире мне сказал, что если сущность Небытия не пробуждена или Оно само не создало пространство, то и попасть туда нам не получится. Как мы тогда это сделаем? Вы же ничего не нашли за это время?

— Не-а, — Харуто отрицательно мотнул головой, и его обычно беззаботное лицо стало серьёзным. — Одна пустота. Как Саюри и рассказывала.

— К тому же… Дверей стало меньше, — тихо поддержала его Саюри, обнимая себя за плечи. — Раньше их можно было встретить во многих уголках города, но сейчас… мы с Кентой находили их только в центре. И они едва заметны.

— Думаю, она что-то создала… — голос Рэй прозвучал приглушённо, словно она обращалась не к нам, а в пустоту за окном, в этот вечный туман. — Просто… доверьтесь мне, пожалуйста.

Рэй… Что же с тобой случилось? Что именно ты видела в том сне? Этот вопрос жёг меня изнутри. Её покорность, её съёжившаяся поза — всё это было так чуждо той решительной девушке, что когда-то вела нас в бой.

Я убрал смятый листок в карман, и взгляд сам собой упёрся в настенные часы. Секундная стрелка с безжалостным тиканьем отсчитывала последние круги перед серединой двадцатого числа. Времени и впрямь не просто мало — его катастрофически мало.

— Слушайте, — я нарушил тягостное молчание, окидывая взглядом каждого. — Я понимаю, мы только собрались, но… предлагаю на сегодня разойтись. Всем нужно по-настоящему отдохнуть. А вы, — я кивнул в сторону Харуто и Кенты, — может, успеете что-нибудь смастерить или подготовить снаряжение.

— А ты прям читаешь наши мысли! — Кента оскалился в широкой, чуть решительной улыбке, поднимаясь с таким скрипом, будто его суставы были тугими пружинами. — Тебе уроки нужны, рыжий?

— А ты видишь, чтобы я на них рвался? — Харуто тоже поднялся, потягиваясь с преувеличенной небрежностью, но в его глазах читалась деловая собранность. — Ладно, не буду томить. Айда ко мне, я как раз всё оружие потихоньку перетащил, пора бы уже мозги шевелить.

Парни, побрякивая своим самодельным арсеналом, с театральными поклонами покинули класс, оставив за собой звенящую тишину.

— А я… я пожалуй на уроки пойду, — тихо сказала Саюри, поднимаясь. Её взгляд скользнул между мной и Рэй с лёгким беспокойством. — Не хотите вечером ко мне зайти? Мы… мы так давно все вместе не сидели.

— Если день сложится — обязательно зайдём! — я постарался, чтобы моя улыбка прозвучала уверенно, и проводил её взглядом.

Дверь с мягким щелчком закрылась, окончательно запечатав клуб оккультизма в гробовой тишине. Да, я и вправду считал, что всем нужна передышка. Но главная причина, по которой я предложил всем уйти, была не в этом.

— Рэй… — я медленно развернулся от двери к её силуэту, застывшему у окна. Туман за стеклом делал её очертания размытыми, почти призрачными. — Давай поговорим?

— Я… я тоже хотела поговорить, — её голос прозвучал так тихо, что я чуть не пропустил эти слова. Она обернулась, и в её глазах я увидела не привычную сталь, а усталую, почти детскую уязвимость. — Не переживай за меня. Я правда… правда безумно рада, что снова с вами. Мы долго были в разлуке, поэтому… мне сейчас немного сложно. Но я привыкну. Обещаю.

Она отложила свою сумку, сняла чёрное пальто и, оставшись в простом белом свитере, который делал её хрупкой и беззащитной, сделала несколько неуверенных шагов ко мне.

— Ты хочешь послушать? Обо мне? — она подняла на меня свои изумрудные глаза, и в них читалась бездна невысказанной боли. — Это будет… долгий разговор. Но ты должен это узнать. Ведь…

Она замолчала, переводя дух, и её следующий шёпот прозвучал как приговор самой себе:

«…Это должен услышать хотя бы один человек. Пока у меня ещё есть на это силы.»