Эхо сновидения

«Я тогда еще не понимал, как все изменится всего за пару дней…»

***

— Это наша комната? — Я вертел ключ-карту в руках, стоя перед дверью.

— Ну конечно! Давай открывай уже! — Кента потирал руки в предвкушении.

Замок щелкнул, и дверь распахнулась. По удивительному стечению обстоятельств, мне выпало делить комнату с Кента и Рэн. Хотя, судя по моим наблюдениям, спать в одном помещении с первым может быть… рискованно. Но это пока лишь неподтвержденные подозрения, верно?

— Ничего себе! — Кента восхищенно осматривал скромный номер. Парень удивлялся даже панамам, что уж говорить о целом гостиничном номере.

— Как кровати распределим? — Рэн поставил на пол свой компактный рюкзак.

Как ему вообще удалось уместить все вещи в эту крошечную сумку? У меня был средний чемодан, а у Кента… Лучше промолчать. Две огромные спортивные сумки, барсетка и еще портфель — настоящий вьючный осел.

— Я возьму ту, в углу. — Я окинул друзей вопросительным взглядом. — Никто не против?

Все молча покачали головами. Рэн выбрал кровать рядом с моей, а Кента устроился напротив, прямо под кондиционером.

Кто вообще так расставляет кровати? Простудиться — проще простого.

Я прилег, чтобы проверить удобство — вроде нормально. Сам номер соответствовал уровню двух-трех звезд, но для главного города Окинавы выглядел вполне прилично. Просторная комната с собственной ванной европейского типа — хотя это все еще Япония, близость американских военных баз и курортный статус сделали свое дело. Чуть поодаль стоял старенький ЭЛТ-монитор, а в наступившей тишине стало отчетливо слышно, как поскрипывает и потрескивает кондиционер.

Я наконец начал расслабляться. Веки тяжелели — бессонная ночь и изматывающая дорога давали о себе знать. Но едва я начал проваливаться в сон, как вдалеке раздались громкие шаги.

— Да не может быть… — с трудом приподнялся я на кровати.

— Че? — обернулся Кента, но ответом ему послужила лишь ручка двери, которую кто-то яростно дергал. Хорошо хоть замок здесь автоматический.

— Эй, чего закрылись? — за дверью раздался знакомый голос Рэй. Мы с Кента переглянулись, затем посмотрели на Рэн. Тот лишь вздохнул в ответ.

— Сейчас открою… — нехотя пробормотал он, впуская незваных гостей.

Рэй ворвалась в комнату как ураган, а за ее спиной робко маячила Саюри.

— Хватит валяться! — гордо объявила она. — Нам еще полдня гулять, да и обед скоро!

— Может, сначала отдохнем? — я снова растекся по кровати. — Дорога вымотала, а поесть успеем и в фастфуде, разве нет?

Рэн что-то невнятно промычал в ответ, а Кента и вовсе присмирел, когда в комнату вошли девушки.

— Я неясно выразилась? Жду всех внизу! — Рэй уже повернулась к выходу, но на прощание сделала выразительный жест — провела большим пальцем по горлу. — А то не сносить вам головы!

Что-то новенькое. Уже не просто «казню» или «убью», а целая угроза с жестикуляцией.

Я неохотно поднялся с кровати и потянулся, после чего на всякий случай решил надеть плавки под шорты. Зная Рэй, ее могло запросто потянуть искупаться даже в фонтане. Когда я направился в ванную, Кента остановил меня:

— Братан, да забей! — махнул он рукой. — Покричит и успокоится. Или ты боишься с ней поспорить? Все устали! — Он плюхнулся на кровать и расслабленно выдохнул.

Может, он прав? Почему какая-то девчонка всегда нами командует? Вот отдохнем — и пойдем, когда захотим. Я снова лег.

Мысли медленно уносили меня в мир грез, но среди них, словно назло, всплыло воспоминание о том, как Харуто получил от разъяренной Рэй…

— Знаешь… — я в очередной раз поднялся. — Если дорожишь своим мужским достоинством, я бы на твоем месте ее послушал.

Не дожидаясь ответа, я быстро зашел в ванную.

— Погоди… — за дверью начался мыслительный процесс Кенты. — Она что, нас за это кастрирует?! Н-нет уж!

Он воспринял мои слова буквально. Шуршание сумок и стук в дверь дали понять — это сработало.

— Макото, давай быстрее!

— Минуту! — поправил я плавки.

— Не-е-ет! Надо быстрее! — Резкий звук расстегивающегося ремня заставил меня вздрогнуть.

— Ну Кента, ну твою ж мать! — раздалось возмущение Рэн.

Я боялся представить, что там происходит, если даже флегматичный Рэн так вспылил. Через полминуты дверь хлопнула. Когда я вышел, одного из нас уже не было, а Рэн уткнулся лицом в подушку.

— Что здесь произошло?

— Догадайся сам, — он взял свои плавки и зашел в ванную следом за мной.

Впервые я увидел на его лице что-то кроме привычного спокойствия или мягкой улыбки. Видимо, даже у духа, обитающего в человеческом теле, проявляются эмоции.

В столовой нас уже ждали трое, уплетая суп из морепродуктов. Мы присоединились, взяв подносы с едой. Рэй что-то бурчала с набитым булочкой ртом.

— Прожуй сначала, — приказал я. Она послушно проглотила.

— Наш путь лежит к замку Сюри! — объявила она, снова откусывая булочку. Остальные слова потонули в хрусте.

Солнце нещадно палило, но, кажется, только я это замечал — остальные были полны энергии. Выйдя в город, мы увидели непривычную архитектуру — невысокие, но живописные здания, пальмы, толпы туристов и местных.

Рэй достала камеру — ту самую, что я швырнул в того отморозка.

— Она что, не разбилась?

— Не-а! Ну, почти. — Она открыла экран. — Тут трещинка и пиксели в углу, но смотреть можно. Линзу пришлось заменить, но ерунда! — Рэй повернулась ко мне с ухмылкой. — Не переживай, компенсации не потребую!

Я бы удивился, если бы она сказала обратное. Если бы не эта камера, неизвестно, чем бы все закончилось.

— Кстати, сфоткай меня! — Она встала у пальмы. — Саюри, иди сюда!

Девчонки позировали, а я нажал кнопку. Вроде получилось.

— Фотограф из тебя так себе, но сойдет, — Рэй вытянула руки, разглядывая снимок. Может, дело не в моих навыках, а в твоем плохом зрение?

— Давайте и мы сфотографируемся? — предложил Рэн.

— Точно, вас же тоже надо в клубный альбом добавить!

Серьезно? Ты сначала про себя вспомнила? Эгоистично… Хотя мне все равно не хочется фотографироваться.

— Может, без меня? — я неуверенно улыбнулся.

— Ничего подобного! — Рэй грубо толкнула меня вперед.

Кента втиснулся, между нами, обняв за плечи. Я скривился в неестественной улыбке, показывая «мир». Рэн застыл по стойке «смирно».

— Получилось здорово! — Саюри смущенно хихикнула.

— Так себе… — Рэй снова склонилась над экраном.

— Что значит «так себе»? — Я наклонился к камере. — Ну вот… — Повернувшись к Рэй, я замер.

— Что «ну вот»?

Я резко отпрянул. Необъяснимое чувство неловкости охватило меня, кожа внезапно стала горячее, хотя казалось, что жарче уже некуда.

— Ничего! Нормальное фото! — мой напряженный тон вызвал у девушки недоуменный взгляд.

Так мы и бродили по улицам, фотографируясь буквально на каждом шагу. Уже к третьему снимку я начал втягиваться и даже принимать нелепые позы — то ли чтобы потом смеяться над фотками, то ли чтобы умереть от стыда. Хотя внешне я выглядел уверенно, но после того случайного взгляда с Рэй никак не мог прийти в себя. На мгновение я даже почувствовал себя на месте Кенты, который сторонится девушек — правда, в моем случае это была пока только начальная стадия.

Совсем не понимаю, что со мной происходит. Неужели я разучился смотреть ей в глаза?

— Божечки! — Рэй захлопала в ладоши, когда мы наконец вошли на территорию замка Сюри.

Дорожки, обрамленные пышной зеленью, вели к главному зданию. Несмотря на толпы туристов, вдали уже виднелась величественная крыша зала Сэйдэн. Как и по дороге, Рэй продолжала фотографировать все подряд, изредка вспоминая и о нас.

— Иди сюда! — Она схватила меня за руку и усадила рядом, а Саюри встала перед нами с камерой.

По спине пробежали мурашки. Черт возьми, почему я веду себя как стеснительный пацан? Пока я размышлял об этом, камера щелкнула, запечатлев мое глуповатое выражение лица. Рэй либо не заметила, либо сделала вид — она была слишком увлечена пополнением своей коллекции из сотен фотографий.

Пройдя дальше, мы оказались во внутреннем дворе. Хоть замок и считается частью японского наследия, его архитектура и история впечатлили даже меня. Изначально здесь правила династия Рюкю — ведь Окинава когда-то была независимым королевством. Но в далеком прошлом сюда пришли самураи клана Симадзу, вынудив островитян платить дань, но сохранив формальную независимость — чтобы не ссориться с Китаем, с которым у Рюкю были тесные связи. Лишь в 1879 году королевство окончательно стало префектурой Окинава.

Сам не знаю, откуда столько информации об этом месте — наверное, что-то запомнил с уроков истории.

Мы спустились с холма и попытались зайти в переулок, который Рэй так хотела посетить, но из-за толп туристов пришлось отступить. Теперь я жалел, что мы приехали именно в центр Окинавы, а не в какое-нибудь тихое место на окраине. Вернувшись на главную улицу, девчонки сразу рванули в магазин сладостей. Кента последовал за ними, но через витрину было видно, как он осторожно обходит Рэй и Саюри стороной.

— Макото… — Рэн встал рядом со мной, его голос звучал непривычно напряженно. — Чувствуешь кое-что?

— Что? — я вздохнул, вытирая пот со лба. — Только приближающийся солнечный удар.

— Нет, другое. — Он не сводил с меня глаз, и его необычайно серьезное выражение лица заставило и меня насторожиться. — Будто что-то не так…, но что?

— Я не телепат, Рэн. Объясни понятнее!

Он молча кивнул и резко развернулся, жестом ведя меня за собой. Мы пересекли дорогу, прошли за дома, и вскоре перед нами открылся вид на пустынный пляж.

— Здесь, — коротко бросил он, словно этого было достаточно.

— Вот черт… Хватит этих загадочных фраз!

Рэн не ответил. Ветер трепал его темные волосы, а взгляд был устремлен куда-то вдаль, за горизонт.

— Что здесь? — я не выдержал. — Говори конкретнее!

Он нахмурился, словно подбирая слова.

— Сложно объяснить… — он медленно провел рукой по воздуху, будто ловил невидимые нити. — Будто что-то тянется ко мне. Но это не из моего мира… — Его пальцы замерли, указывая на меня. — …а исходит от вас с Рэй.

— Что?! — я отшатнулся, как будто он только что ударил меня.

Каждый разговор с Рэн такого характера, оборачивался новой головоломкой, которую мой мозг отказывался воспринимать. Я чувствовал, как кровь приливает к вискам.

— То есть, от меня и Рэй что-то идет в твой адрес? — переспросил я, стараясь говорить медленно, чтобы не сорваться.

— Я именно это и сказал.

— Я понял, что ты сказал! — мое терпение лопнуло. — Я не понимаю, как мне это понять!

Эта проклятая Окинава приносила одни перемены: невыносимую жару, мое странное поведение с Рэй, очередные загадки от этого духа… А мне, Макото, приходилось со всем этим как-то справляться в одиночку.

Я устало выдохнул.

— Ладно, задам по-другому: то, что ты чувствуешь — это что-то хорошее или плохое?

— Не знаю.

Его бесстрастный ответ повис в воздухе. Я и так был на грани, а тут еще эти загадки.

— Может, тебе просто кажется? Все-таки жара или… — Рэн резко перебил меня.

— Нет. Это не иллюзия. Это как… — Он замолчал, подбирая слова. — …Как эхо. Как невидимые нити, тянущиеся от вас куда-то далеко, но ведущие сюда.

— Эхо? Погоди… — Я замер. — То самое, что было написано на телах?

Рэн медленно повернулся ко мне, широко раскрыв глаза.

— Точно. Я совсем забыл об этом. — Он скрестил руки на груди. — Но какая связь? Мы же на островах Рюкю, в сотнях километров от материка.

— Все равно думаю, что тебе просто кажется. — Я невольно повторил его позу. — Ты и так ведешь себя необычно — никогда не видел у тебя столько эмоций.

— Это можно считать логичной реакцией.

Но если предположить, что это не его фантазии… Тогда как связаны я, Рэй и этот пляж? Одна загадка за другой.

— Вату? — раздался голос за спиной, заставив нас вздрогнуть.

— Ч-что? — я резко обернулся и увидел Кенту с розовой сладкой ватой на палочках.

— Берете?

Как они вообще нас нашли?

В душе остался неприятный осадок недосказанности. Вряд ли Рэн продолжит эту тему при всех. Почему он не может говорить прямо, без этих загадок? Может, он просто любит держать всех в напряжении?

— Мы вас потеряли! — Саюри улыбнулась, облизывая капающее с мороженого.

— Прежде чем убегать, нужно советоваться со мной! — Рэй швырнула в рот остаток вафельного стаканчика, разгрызая его с таким видом, будто это был последний бастион ее терпения. — Раз уж мы на пляже…

Одним резким движением она скинула футболку и шорты, обнажив изумрудный купальник, который идеально подчеркивал ее спортивную фигуру.

Почему я сейчас сделал такой акцент на ее фигуре?

— Все в воду!

Разбежавшись, она эффектно прыгнула в волны, сверкнув на солнце каплями воды. Я невольно напрягся — вдруг ударится о дно? Но когда она вынырнула, отряхивая мокрые волосы и сияя ухмылкой, тревога улеглась.

— Я т-тоже… — Саюри робко оглядела нас, затем, краснея до кончиков ушей, сняла одежду и, подпрыгивая от жара песка, побежала к воде, словно маленький испуганный крабик.

— Саюри, быстрее! — Рэй махнула ей рукой, и та, с визгом нырнув в волну, тут же вынырнула, отплевываясь от соленой воды.

Кента наблюдал за ними, покусывая сахарную вату, его щеки порозовели не только от солнца. Рэн тем временем уже разделся, бросив одежду на песок.

— Идете? — спросил он, не дожидаясь ответа, и бросился в воду, исчезнув под поверхностью воды.

Я почему-то медлил. Даже Кента, несмотря на свои странности, уже был в воде в тех дурацких серых плавках. Когда он успел их надеть?..

Подождите… Так вот что так шокировало Рэн в номере. Лучше бы я не представлял эту картину…

Пока я стоял у груды вещей, наблюдая, как друзья резвятся в воде, почувствовал на себе пристальный взгляд. Рэй смотрела на меня ледяным, немигающим взором — так, будто пыталась просверлить дыру в моем лбу. От этого взгляда по спине пробежали мурашки, и мне пришлось отвернуться.

Чего она от меня хочет?..

Раз уж я впервые на Окинаве, грех упускать такую возможность. Сложив вещи друзей в кучу, я наконец разделся и, ругая раскаленный песок, зашел в воду. Вода оказалась прохладной — в такую жару самое то.

Рэн и Кента устроили заплыв. Наш качок смотрел с изумлением, как новичок в плавании легко его обходит. Саюри, держась на плаву, смеялась над его возмущением, а когда Кента начал громко возмущаться, она невольно глотнул воды и закашлялась, что только усилило его панику.

Только Рэй стояла по грудь в воде, почти не двигаясь.

Я нырнул, чтобы охладиться, и подплыл к ней:

— Не хочешь показать класс? В школе-то всех на физре во всем обходишь. — Я нарочно не смотрел на нее, вместо этого наблюдая, как Рэн демонстративно плывет на спине, будто наслаждаясь своим превосходством.

— Зачем? Силы поберегу! — буркнула она в ответ, но в ее голосе прозвучала какая-то странная нотка.

Оттолкнувшись ото дна, я поплыл дальше, едва не столкнувшись с Саюри. Здесь я уже не доставал до дна — только кончиками пальцев ног, а волны периодически накрывали с головой, заставляя меня фыркать.

— Макото, глянь! Этот чудак говорил, плавать не умеет! — орал Кента, указывая на Рэн, который теперь спокойно рассекал воду, как дельфин.

Чтоб подразнить, я тоже лег на спину и проплыл мимо Кенты, направляясь к Рэн. Тот проводил меня шокированным взглядом. Когда я отплыл метров на три, раздался дикий вопль, перемежающийся с бульканьем — и мимо нас, словно торпеда, пронесся Кента, несясь вдаль.

Мы с Рэн переглянулись и одновременно фыркнули.

Постепенно я влился в их сумбурные игры: мы устраивали гонки, Кента подбрасывал нас в воду, но ни я, ни Рэн не горели желанием увидеть его короткие плавки прямо перед лицом, поэтому он остался без прыжков.

Во время всей этой возни я не обратил внимание, как Рэй уже сидела на берегу, подперев подбородок коленями.

Ее лицо не казалось грустным — скорее, уставшим, отрешенным. Но я все равно почувствовал вину.

Почему я вообще из-за этого переживаю? Будто я отвечаю за ее настроение и идеальный отдых. Я и так вышел на это пекло уставшим, только чтобы ее клуб был в сборе.

Но даже так я подплыл ближе к берегу и, стоя по пояс в воде, спросил:

— Почему ты не с нами? — Мой голос прозвучал тише, чем я ожидал.

Она медленно повернула голову, и солнце отразилось в ее зеленых глазах.

— Может, потому что не все хотят носиться, как дети? — Она сказала это без злости, но в ее словах была какая-то горечь.

Я хотел что-то ответить, но в этот момент Кента, разбежавшись, плюхнулся в воду рядом со мной, обдав нас обоих брызгами, а после снова уплыл.

Рэй даже не моргнула.

— Может, ты мне скажешь? — Наконец-то я посмотрел прямо на нее, не отводя взгляда. — Мне не кажется нормальным, что такая, как ты, которая так рвалась на этот пляж, сейчас сидит в стороне, будто тебя здесь нет.

Ее брови дернулись, губы сжались в тонкую ниточку. Я ждал взрыва, но вместо этого она лишь резко встала, сбросив с ног прилипший песок.

— Что ты прикопался?! — Ее голос прозвучал резко, но в нем не было злости — скорее что-то вроде досады.

Она шагнула в воду, затем еще один — и вот уже стояла передо мной. Море вокруг нас колыхалось, но она не дрогнула.

— Доволен? — бросила она, сверкнув глазами.

Я не знал, что ответить. Да и нужно ли? Может, она просто хотела, чтобы кто-то заметил, что ей не весело.

А может, я слишком много думаю.

Но теперь она была здесь — в воде, рядом. И, кажется, это уже что-то.

Так незаметно пролетел день, и мы стали возвращаться. Конечно, нас ждал строгий выговор от классных руководителей — они ушли на другой пляж и, не найдя нас, изрядно перепугались. Но я ни капли не жалел. Лучше отчитанный, но свободный, чем затерянный в шумной толпе старшеклассников.

После ужина я заметил Рэн, стоящего за территорией гостиницы. Он оперся на ограждение, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, в сторону темнеющего океана. Даже когда я подошел почти вплотную, он не сразу отреагировал — настолько глубоко ушел в свои мысли.

— Так на чем мы остановились? — спросил я, разгоняя его мыслительные процессы.

Он медленно повернул голову, и его обычно спокойные глаза теперь казались острыми, будто сканирующими.

— Ты будто не здесь, — резко выдал он. — Чувствуется, будто ты разделился на две части. И одна из них с приездом на Окинаву… не с нами. Он сделал паузу, изучая мою реакцию. — Твоя раздражительность — я ее почувствовал еще на пляже. Обычно ты реагируешь на все куда более… он слегка усмехнулся, — пессимистически, что ли.

Я сжал кулаки. Он прав — но не до конца. Тут не только моя раздражительность.

— И что ты этим хочешь сказать? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Хочу сказать, что, возможно, понимаю, в чем дело. И что за «эхо». — Он поднял голову, глядя на звезды, будто ища в них ответ. — Возможно, от тебя отделились твои основные черты, чтобы ты сумел принять другие…, а те, что ушли, сейчас далеко. И если ты их не примешь обратно, тебе, возможно, предстоит борьба.

Его голос звучал непривычно серьезно, почти мистически.

— Я слышал что-то об этом, еще будучи в облике духа. Но это лишь догадки.

Я замер.

— Ты хочешь сказать, что я не могу принять свою раздраженность? — удивился я. — Знаешь, я и так часто, находясь в вашем кругу, выходил на эту эмоцию. Просто… подавлял ее.

Я выдохнул, чувствуя, как давно копившееся напряжение наконец прорывается наружу.

— Но я все равно не понимаю, о какой борьбе речь!

Рэн развел руками, и в его жесте читалась легкая беспомощность.

— Может, есть еще кое-что? — предположил он. — Пойми, для тебя мои слова — такая же загадка, как и для меня.

Он на секунду замолчал, потом усмехнулся — но без обычной легкости.

— Я ушел из того мира несколько лет назад. И ты сам подметил, что теперь веду себя как обычный человек.

Его взгляд стал отстраненным.

— Влияние вашего социума… повлияло и на меня. От чего я и стал забывать, как все устроено там.

Он снова ушел, оставив меня один на один с роем неразрешенных вопросов. В нашей комнате царил полумрак, нарушаемый лишь мерцанием уличных фонарей за тонкими шторами. Я настолько погрузился в свои мысли, что даже не обратил внимания на Кенту, который, плохо подключив наушники к плееру, заполнил комнату назойливыми ритмами J-Pop.

Что за странные эмоции? При чем здесь это «Эхо»?

Я машинально сжал кулаки, чувствуя, как под кожей пульсирует тревога. Рэн всегда умел чувствовать больше других, но почему он не может объяснить нормально? Бросив взгляд в его сторону, я увидел, что он лежит на кровати, устремив пустой взгляд в потолок — наверное, размышляя о том же, что и я.

В голове роились противоречивые мысли. Я пытался выстроить логическую цепочку, перебирая возможные связи с убийствами… Но никакой рациональной взаимосвязи не находилось.

А может ли это означать, что я следующий? Или Рэй?

Ледяная волна страха пробежала по спине, но я тут же успокоил себя: мы же далеко от большой земли, где происходили все эти ужасы. Здесь, на этом острове, мы в безопасности. Надеюсь…

В комнате постепенно воцарилась тишина — даже Кента наконец уснул, беспорядочно раскинув конечности. Я чувствовал, как усталость медленно окутывает сознание, но тревожные мысли Рэн не давали покоя. Тело постепенно расслаблялось, а ум все еще цеплялся за обрывки дневных переживаний. Когда мое тело полностью расслабилось, а шумный кондиционер ушел на второй план, я уснул…

***

Меня вырвали из объятий сна резким толчком. Перед глазами еще стояла тьма, но сквозь нее уже пробивались обрывки реальности — далекий голос, настойчивые прикосновения, трясущие мое плечо. Я зажмурился сильнее, пытаясь вернуться в забытье, но следующий толчок заставил меня открыть глаза.

Тьма расступилась, открыв… болотное ночное небо.

Я замер, ощущая холодную землю под ладонями. Воздух был влажным и тяжелым, пропитанным запахом сырости и прелых листьев. Луна висела низко, ее свет, проходя сквозь туман, приобретал зловещий зеленоватый оттенок.

— Очнулся!

Резкий голос заставил меня вздрогнуть. Перед глазами возникло лицо Рэй, склонившееся надо мной. Ее улыбка в этом мертвенном свете выглядела неестественно, почти пугающе.

Я попытался сесть, и тут мой взгляд упал на собственную руку. Рукав блейзера. Школьная форма.

— Что… происходит? — Мой голос звучал хрипло, будто после долгого молчания.

Я озирался по сторонам, сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Мы стояли в школьном дворе. В нашем школьном дворе. Но это было невозможно — мы же находились на Окинаве, в тысячах километров от дома!

Первой мыслью было — сон. Но слишком уж все было… реально. Я чувствовал каждый мускул своего тела, холодный ветер на коже, даже головную боль, пульсирующую в висках.

— Я не знаю, — Рэй покачала головой, ее голос звучал неестественно спокойно для ситуации. — Сама проснулась здесь несколько минут назад. Увидела тебя и стала будить.

Я замер, окончательно осознав абсурдность ситуации. Рэй также была в ее привычной матроске, которая странно контрастировала с жутковатым зеленым свечением из окон.

— Ну-с! Это же что-то странное, нам надо проверить! — Рэй вдруг оживилась, как будто мы просто заигрались в какую-то игру, а не оказались в невозможном месте. Ее бодрый шаг в сторону главного входа заставил меня дернуться вперед.

— Стой! — мой голос прозвучал резче, чем я планировал. Девушка обернулась, подняв бровь. — Ты реально не находишь это странным? Я понимаю, что это может быть сном, но ты же в курсе, где мы были до этого?

— На Окинаве, а что?

Ее спокойствие выводило меня из себя. Как она могла так реагировать?!

— Вот именно, на Окинаве! — я с силой выдохнул, чувствуя, как учащается пульс. — Нам стоит здесь не задерживаться и просто проснуться!

В отчаянии я выставил щеку вперед и зажмурился.

— Бей!

Шаги. Затем — оглушительная боль. Удар пришелся по левой скуле, заставив меня вскрикнуть.

— Ай! М-можно было понежнее!

Открыв глаза, я увидел все ту же зеленую тьму школьного двора и Рэй, потирающую ладонь с довольной ухмылкой.

— Вот видишь — это не сон! — она скрестила руки на груди, будто только что доказала неопровержимую теорему.

— Да не может этого быть! — я в ярости ударил кулаком по воздуху. — Мы с тобой были вообще в другом месте! Могли оказаться здесь только если нас отключили и вывезли с Окинавы!

Резким жестом я указал на небо, где в зеленой дымке тумана пульсировали какие-то невидимые звезды.

— Но этот туман и это небо — по моим наблюдениям, такое невозможно!

Не дожидаясь ответа, я развернулся и зашагал к выходу. Охранника в будке не было — что, впрочем, не удивило. Но когда я переступил за ворота, туман передо мной вдруг сгустился в плотную стену. Шаг назад — и дорога снова стала видна.

— Что за чертовщина…

Рэй подбежала и повторила мой эксперимент.

— Ого, как странно! — ее голос звучал непозволительно радостно. — Будто он нам не дает уйти отсюда!

Ее улыбка резала глаза. Это было неправильно — такая реакция не подходила ситуации.

Я вспомнил рассказы о редких снах, неотличимых от реальности, что могло все это объяснить. После встречи с духом я готов был поверить во многое, но в то, что это происходит наяву — нет.

— Ну, выбора все равно нет! — Рэй уже бежала к школе, ее голос эхом разносился по пустому двору. — Вперед, в школу!

— Подожди тогда!

Мы вошли в главный холл. Темнота встретила нас ледяным дыханием, лишь зеленый свет из окон рисовал на полу призрачные узоры. Я нашел электрощитовую и, не разбираясь, щелкнул рубильником.

Свет. Резкий, неестественно белый.

— Вот, атмосфера сразу пропала! — буркнула Рэй.

— Знаешь… — я вышел из щитовой, моргая от яркости. — …Это лучше, чем убиться в потемках!

Она фыркнула, и мы двинулись по коридорам. Пустая школа давила лиминальной пустотой — каждый скрип половиц, каждый отголосок наших шагов заставлял вздрагивать.

Комната нашего клуба стала островком безопасности, именно так я почувствовал. Пока Рэй развалилась на стуле, я попробовал включить компьютер. Машина ожила с утробным гулом.

— Три часа дня 1 января 1980 года… — я прочитал вслух, затем взглянул в окно, где по-прежнему царила ночь.

Не то что год был далек от реальности, так еще и вид за окном говорил, что сейчас минимум три часа ночи, но точно не дня. Успел подумать, что глюк, но, когда минута сдвинулось, догадка не правдива.

Это не глюк.

С каждой минутой страх сжимал мою грудь все сильнее. Но больше всего пугала не сама ситуация, а реакция Рэй. Ее неестественное спокойствие, этот беспечный энтузиазм — будто мы не заперты в кошмарном сне, а просто играем в какую-то игру.

Я опустился на стул, закрыв глаза, пытаясь силой мысли вырваться отсюда. Но холодные пальцы схватили мое запястье.

— Пойдем еще посмотрим! — Ее голос звенел странной, почти детской радостью.

Она потащила меня за собой через весь старый корпус. Спортивный зал встретил нас гулким эхом шагов — здесь пустота звучала еще страшнее, чем в классах.

— И тут ничего… — разочарованно протянула Рэй.

— Что ты вообще пытаешься найти? — мой голос дрожал от напряжения.

Она резко развернулась, глаза блестели в полумраке.

— Мы оказались в странном и пугающем месте, как ты думаешь? — Она гордо подняла подбородок. — Призраков, конечно!

Я просто уставился на нее. Она что, серьезно? Хотя… в этом кошмаре все возможно. Но ее поведение все равно казалось ненормальным.

Часы на компьютере показывали, что прошло уже шесть часов. И тут я осознал — я голоден. По-настоящему. Как и боль в уставших ногах после бесконечных блужданий по школе. Разве такое возможно во сне?

— Я сейчас сдохну! — внезапно заявила Рэй, прерывая долгое молчание. — Надо найти поесть…

— И где ты хочешь найти еду? — я раздраженно махнул рукой. — Как ты помнишь, мы не можем покинуть территорию школы.

Ее лицо сразу поникло. Но вдруг меня осенило:

— Хотя… у меня есть идея.

— Правда?! — она мгновенно оживилась.

Я привел ее к автомату с напитками и снеками. Не идеальный вариант, но лучше, чем ничего.

— Это все? — ее нос сморщился от разочарования.

— Тебе этого мало?! — я почти крикнул. — Скажи спасибо, что есть хотя бы это!

— Ну и как мы достанем оттуда еду?

Проверив карманы, я с досадой осознал — ни монет, ни бумажник. Мысль умереть во сне от голода казалась одновременно абсурдной и пугающе реальной.

Внезапный порыв — я беру Рэй за плечи, чтобы отодвинуть, но замираю. Ее тело теплое под тонкой тканью матроски. Жар разливается по моему лицу. Когда она поворачивается, я резко отпускаю ее, будто обжегся.

— Что ты хочешь? — ее взгляд чистый, без намека на смущение.

— П-просто отойди.

Когда она отступает, я хватаю огнетушитель со стены. Два мощных удара — и стекло автомата разлетается на осколки.

— Ладно, признаю — удивил, — ее голос звучит почти с уважением. — Я думала, ты просто бросишь идею.

Впервые за все наше знакомство, я услышал от нее что-то вроде благодарности, ну хотя бы не унижение. Мы возвращаемся в клуб с добычей — чипсами и газировкой. За окном по-прежнему зеленая тьма.

Два дня. Сорок восемь часов в этом кошмаре. Дата на компьютере беспристрастно показывала третье января, будто издеваясь над нами. Даже неугомонный энтузиазм Рэй начал угасать, проявляясь теперь лишь редкими всплесками.

Она с раздражением поставила фишку на доску для го и тяжело вздохнула:

— Теперь и меня это напрягает, — ее голос звучал устало, когда она смотрела в зеленое марево за окном. — Никаких призраков, вообще ничего интересного, а мы все равно застряли. — Она потянулась, хруст позвонков гулко разнесся по тихой комнате. — И спать на этих жестких матрасах в спортзале уже невыносимо!

— У меня такие чувства с самого начала, если помнишь! — Я машинально поднял руку к подбородку, ощущая щетину. — Пока ты охотилась за призраками, я пытался найти выход, но ничего не работает…

— Может, придумаешь что-то, что сработает? — в ее голосе прозвучала слабая надежда.

— Да пытаюсь я, не нагнетай!

Она фыркнула и отвернулась, а я застыл, глядя на ее профиль — ее подбородок, длинные ресницы, тень усталости под глазами. В этот момент мне вспомнились слова Рэна: «принять эмоции», «борьба». Неужели он имел в виду именно это?..

— Надоело мне с тобой в го играть! — Рэй резко вскочила, стул с грохотом упал на пол. — Пойду воды принесу.

Дверь захлопнулась с таким звуком, будто захлопнулась последняя дверь в здравый смысл.

Если мы не выберемся отсюда, мы либо сойдем с ума, либо умрем от голода. Еды почти не осталось — я разбил последний автомат, и там было жалкие крохи.

Но вдруг меня осенило. Если Рэн был прав, то я должен… должен прекратить эту борьбу. Возможно, именно в этом ключ ко всему этому кошмару. Я резко поднялся, но едва сделал шаг — здание содрогнулось. Где-то в глубине школы раздался оглушительный грохот, пол под ногами затрясся, как во время землетрясения.

Что за черт?!

Может, Рэй нашла выход? Холодный пот стекал по спине, когда я выбежал в коридор. Едва я ступил на плитку первого этажа — в меня врезалась выбегающая из-за угла Рэй. Ее глаза были расширены от ужаса, пальцы впились в мои плечи.

— Там… Там! — ее голос срывался на визг, она тыкала пальцем за спину. — Амулеты… помнишь те амулеты, что я носила против…

Она не успела договорить. В десяти метрах от нас стену взорвало изнутри. Из облака пыли и обломков выползло… нечто. Огромное, черное, будто слепленное из жидкой тьмы, с вкраплениями осколков бетона и арматуры. Оно пульсировало, как живое.

— Ч-что за херня?! — я отпрыгнул назад, сердце колотилось так, что казалось, вырвется из груди.

— Оно… — Рэй задыхалась, ее пальцы сжали мою руку до боли. — Оно хочет убить меня!

Как будто в ответ на ее слова, тварь издала рев, от которого заложило уши. Стекла в окнах треснули. Затем оно двинулось к нам, круша все на пути — шкафы разлетались в щепки, плитка трескалась под его весом.

— БЕЖИМ!

Я схватил Рэй за руку, и мы помчались к выходу. За спиной — склизкие звуки, грохот разрушения, дикое рычание. Оно было быстрым. Слишком быстрым.

Как мирное сидение в клубе превратилось в этот ад? Это же сон… Это должен быть сон… Но я не мог рисковать.

Выход был уже в нескольких шагах, когда из стены справа вырвалась еще одна тварь, обрушив часть потолка. Рэй вскрикнула — на нас обрушился град обломков. Что-то острое ударило по голове, теплая кровь залила глаз. Ногу придавило куском стены — с рыком боли я отшвырнул его, подхватил хромающую Рэй и выволок на улицу.

— Прошу… не трогайте меня… — она хныкала, ее тело дрожало в моих руках.

Мы остановились, Рэй прижалась ко мне, ее кровь смешивалась с моей, пропитывая рубашку.

Тварей было больше. Нас окружали со всех сторон, только спортивная площадка оставалась свободной. Я потащил Рэй туда, ее нога оставляла кровавый след на асфальте.

— Не могу… — она рухнула на песок волейбольной площадки, сжимая окровавленное колено.

Я сделал еще несколько шагов и упал рядом. Адреналин отступал, боль накрывала волной. Твари медленно приближались, их черные тела переливаясь в зеленом свете луны.

— Нет, это не сон… — мой голос прозвучал хрипло, когда я, превозмогая боль, поднялся на ноги. Песок прилипал к окровавленным ладоням. — Если мы останемся здесь — мы погибнем!

Я протянул руку к Рэй, но она резко отмахнулась.

— Нет, я должна… — ее голос дрожал, когда она, шатаясь, поднималась. — Это все из-за меня. Они всегда хотели меня уничтожить. Теперь я с ними один на один… Я не могу отступить.

Она толкнула меня в грудь и развернулась к приближающимся тварям. Мое сердце сжалось — она шла на верную смерть.

— Нет! Так нельзя!

Я схватил ее за запястье. В этот момент одна из тварей издала оглушительный рев — звуковая волна сбила нас с ног. Мы рухнули на песок, и я инстинктивно прикрыл ее собой.

— Стой… не уходи… — я прошептал ей в ухо, чувствуя, как ее тело дрожит от боли и адреналина. — Охота на тебя подождет.

Медленно я отодвинулся, чтобы увидеть ее лицо. Кровь, песок, слезы — но в ее расширенных зрачках все еще горел огонь. Я аккуратно стер кровь с ее щеки, и она моргнула, словно впервые по-настоящему увидела меня.

За спиной твари уже ломали ограждение площадки. Времени не оставалось.

— Ты же глава клуба, — мои пальцы нежно коснулись ее шеи, оставляя кровавый след. — Что скажут остальные, если мы здесь сгинем?

— Ты чего?.. — ее шепот был едва слышен.

— Помнишь, спрашивала, какую прическу сделать? — я намеренно говорил быстро, чтобы скрыть дрожь в голосе. — Думаю, каре… Тебе пойдет. Сделаешь, когда выберемся. — Мои пальцы дрогнули, касаясь ее лица. — И очки носи, черт возьми! А то еще расшибешься! Они тебе… очень идут…

Тени надвигались. Пора было заканчивать.

— В общем… надеюсь, ты поняла, что я хочу сказать. А если нет…

Я наклонился ближе.

— Макото?..

Ответом стал поцелуй — нервный, неумелый, но искренний. Ее губы были теплыми, несмотря на холод ночи. Я почувствовал, как она сначала замерла…, а затем ответила, слегка приоткрыв рот.

В этот момент мир вокруг начал рассыпаться.

Стены школы превращались в пепел, твари растворялись в воздухе, а зеленое небо трескалось, как разбитое стекло.

Последнее, что я увидел перед тем, как сознание поглотила тьма — ее глаза…

И в них — понимание.

Тьма медленно отступала, когда я резко открыл глаза, впиваясь взглядом в знакомый потолок гостиничного номера. Грудь вздымалась от учащенного дыхания, словно я только что пробежал марафон.

Это… был сон?

Я машинально провел пальцами по губам — они были сухими, без намека на недавний поцелуй. Руки чистые, без следов крови. Постепенно дыхание выравнивалось, но странное ощущение реальности того кошмара не отпускало.

«Ну и идиот», — мысленно отругал я себя, тихо поднимаясь с кровати. Скрип пружин разбудил Кенту — он недовольно заворочался, но не проснулся.

Улица встретила меня прохладой рассвета. Первые лучи солнца золотили горизонт, а в воздухе витал соленый бриз. Я глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в пальцах.

Хорошо, что это был всего лишь сон. Мне не придется смотреть Рэй в глаза после… всего этого.

Мысли прервал знакомый голос:

— Не знаешь, где взять ножницы?..

Я обернулся, как будто меня ударили током. Рэй стояла в нескольких шагах, но на сей раз на ней обычная длинная черная футболка и шорты.

— Рэй? Чего не спишь? — мой голос прозвучал неестественно высоко.

— Не твое дело! — она фыркнула, но в ее взгляде читалось что-то… новое. — Так знаешь, где найти?

— Не знаю, посмотри на ресепшне.

Она тяжело вздохнула и ушла.

***

Завтрак в столовой начался с сюрприза. Получив сообщение от Рэй собраться за крайним столиком, мы ожидали чего угодно — но не этого.

— Очкарик! — фыркнул Кента, прежде чем отпрянуть назад, словно ожидая удара.

Я поднял голову — и мир перевернулся.

Рэй стояла перед нами, руки в боки. Ее волосы, всегда такие длинные, теперь едва доставали до подбородка, обрамляя лицо аккуратным каре. А на переносице… те самые очки, о которых я говорил ей в том сне.

— Р-Рэй? — Саюри ахнула, роняя ложку.

Она просто строго посмотрела на нас, поправила очки и бросила:

— Я не пойму, что вы мне поесть не взяли?! — прежде чем развернуться и уйти.

Стол оцепенел. Моя рука непроизвольно дрогнула, опрокидывая чашку. Чай растекался по скатерти, как кровь по песку того кошмара.

Я медленно повернулся к Рэн. Его обычно невозмутимые глаза теперь изучали меня с непривычным интересом.

— Ты… что-то хотел сказать? — его голос звучал словно из далека.

Но я не мог ответить. Потому что в этот момент до меня дошло — это не был просто сон.

Каждая деталь — стрижка, очки — все совпадает. Как это возможно?..

Рука снова потянулась к губам.

Где заканчивается сон и начинается реальность? И что теперь делать с этим знанием?

Но главный вопрос витал в воздухе, как невысказанное признание:

Если это действительно произошло… значит, и тот поцелуй тоже был настоящим?

Словно из далека послышался голос, когда Рэй пришла обратно с подносом:

— Макото! Ты вообще меня слушаешь?

И мир, который еще минуту назад казался таким более менее понятным, снова перевернулся с ног на голову. Как тогда на турнире по шахматам…