Ключ от февральской пустоты

— Ну-с, команда R.E.I.! Общий сбор! — Голос Рэй грохнул, как выстрел, разрезая утреннюю тишину. Она широко развела руками, словно пытаясь разогнать сонную дымку, окутавшую клубную комнату.

Непривычно было начинать день едва переступив порог. В клубе царила атмосфера глубокого забытья. Наша неугомонная лидерша решила собрать всех с первых же минут открытия, и это давалось невероятно тяжело. Зевки стояли коромыслом. Харуто, прислонившись к стене, клевал носом, его голова то и дело падала на грудь, а веки слипались сами собой.

— Я не понимаю… — тихо простонала Каэде, опустив голову на прохладную столешницу. — Зачем так рано, а? Убийственно же…

— А что ты хотела? — Рэй удивленно вздернула бровь, устремив на девушку пронзительный взгляд. — Если мы все будем делать после уроков, то просто ничего не успеем! Понимаешь? Ни-че-го! Ни одной зацепки!

Откуда у нее сегодня такой заряд бешеной энергии? Я с трудом удерживал голову, опершуюся щекой о ладонь. Глаза предательски слипались. Вспомнив вчерашний день, промелькнула крамольная мысль: а вдруг эта бодрость — просто мастерски сыгранная роль? Стоит нам отвернуться — и она рухнет лицом в стол, погрузившись в крепкий, заслуженный сон.

— А ты чего на меня так смотришь? — Рэй резко перевела взгляд на меня, словно уловив поток моих сомнений.

— А? — я вздрогнул и выпрямился, будто пойманный на месте преступления. — Да это… Просто не понимаю, что мы вообще спрашивать-то будем? «Знаете ли вы про Небытие?» — Умник начнет пространно рассуждать о философской пустоте и абстрактном ничто. А кто попроще — покрутит пальцем у виска. Честно, Рэй, если мы начнем сыпать такими вопросами от лица клуба оккультизма, нас точно сочтут отъявленными психами. Да, репутация у нас стала получше, но до безупречности — как до луны!

— Макото прав, — тихо, но удивительно четко в сонной тишине прозвучал голос Саюри. Она кивнула, ее спокойный взгляд был направлен на Рэй. — Нам нужна конкретика. Расплывчатые вопросы не дадут нам ничего, кроме насмешек и пустых взглядов.

Рэй задумалась, нервно прокусив нижнюю губу. Она замерла на секунду, а затем зашагала взад-вперед по комнате, как тигр в клетке, отмеряя шагами тревогу и нетерпение. И вдруг — резко остановилась. Ее глаза буквально вспыхнули изнутри, озаренные внезапной догадкой.

— Ладно! — воскликнула она, и в голосе зазвенела уверенность. — Если мы уже решили, что это связанно с каким-то днем, то спросим их вот что: какой день лично у них ассоциируется с самым грустным… и самым огненным моментом? В самом широком смысле! Что это было для них? И — главное — почему именно так?

Я невольно шире раскрыл глаза. Звучало… неожиданно логично! Почти гениально. Это действительно сужало круг и могло навести на след — возможно, даже на единственно верный, вырвав его из тумана абстракций.

— Я вам жопу ставлю, что ничего не выйдет! — оглушительно рявкнул Кента, вскакивая так, что стул грохнул об пол. — А если что — я за себя не отвечаю!

От его внезапного вопля все вздрогнули, как от удара током. Саюри, не говоря ни слова, сделала шаг к нему. Ее спокойный, но не терпящий возражений взгляд, полный молчаливого укора, заставил парня мгновенно притихнуть и неохотно, с глухим стуком, опуститься обратно на стул.

— Ладно, нас мало, разбиваться на пары не получится, — Рэй снова взяла инициативу, энергично кивая. Она уже ясно видела карту действий, разворачивающуюся перед ней. — Харуто! — ее командирский голос вернул дремавшего парня к реальности. — Третий этаж — твой! Весь, от лестницы до туалета! — Она широко, почти победно улыбнулась и метнула острый взгляд на остальных. — Каэде! Второй этаж — твоя вотчина! А вы двое, — она указала на Кенту и Саюри, — единственная пара, так что держите первый этаж и весь передний двор школы! Ни одного уголка не упустить! — Рэй с силой ткнула пальцем себе в грудь. — Я возьму на себя половину клубного корпуса, спортзал и задний двор! Макото! — Ее палец молнией выстрелил в мою сторону. Я инстинктивно дернулся. — На тебе — остальной клубный корпус и все окрестности школы! Обойдешь после уроков! Тщательно!

Ну и распределение… Вроде бы логичное, но… Зачем ставить двоих в старый корпус? Там же всего пятнадцать кабинетов, если не меньше. Справился бы и один… Мысль оборвалась сама собой. Решение приняла Рэй. Значит, так надо. Спорить было все равно что лбом пробивать бетонную стену.

— Объясните на милость… — Харуто зевнул так, что челюсть хрустнула. Он сонно потянулся к чашке с давно остывшим чаем. — А почему именно мне выпал третий этаж? Там же сплошь третьекурсники! Хмыкнут, пальцем у виска покрутят — и до свидания! — Он грубо схватил чашку и сделал большой глоток, хмуро сверля Рэй взглядом поверх края.

— Да хватит ныть, Харуто! — Играючи стукнула Каэде его по спине. Парень аж подпрыгнул и выплюнул весь глоток чая обратно в чашку.

— ТЫ ЧЕГО?! — взревел он, вскакивая со стула, чтобы брызги не попали на школьную форму. — Что за день сегодня такой проклятый…

— Ой, извини… — с искренним удивлением воскликнула девушка, приложив ладонь ко рту.

Вот в такой сонной и слегка облитой чаем команде и начался наш очередной холодный школьный день.

***

Сидя за партой на скучном уроке, я уставился в окно, но видел не туман, а ворох вопросов. Какой смысл во всех этих опросах? Даже если кто-то и скажет что-то внятное, откуда нам знать, что это правда? Неужели они станут откровенничать с нами, клубом оккультизма? Впрочем, хоть какое-то движение вперед — лучше, чем просто сидеть на месте, уткнувшись в собственные мысли и терзаясь неизвестностью.

Когда наконец прозвенел звонок на обед, я лишь быстро купил бутылку воды в автомате. Булочку… ну, тут и так понятно, у кого я «одолжил» одну штуку. Не теряя времени, я направился в сторону клубного корпуса. После уроков темнело рано, и с заходом солнца холод нарастал стремительно. Хотя клубы обычно собирались после занятий, всегда находились те, кто решал провести обеденный перерыв в своих «штабах».

Первой на моем пути оказалась дверь, чуть приоткрытая, словно зазывая заглянуть. Деревянная поверхность была щедро украшена разноцветными бантиками и ленточками, а розовым мелом по центру было выведено: «Литературный клуб». Вот это экспозиция… На любителя. Я постучал для приличия и заглянул внутрь.

— Здравствуйте, а можно…

— …Вот зачем мне этот пустой текст! Манга — это тоже литература! — крикнула одна из девушек, и в тот же миг какая-то книга со свистом прилетела мне прямо в лицо, прервав вопрос на полуслове.

— Ох! — Я убрал увесистый томик, оказалось, сборник классических сонетов и недоуменно посмотрел на текст. Обычная классика, почему ее швыряют в литературном клубе?

— Большая часть полок забита твоей мангой, Сакура! — с явным раздражением ответил более спокойный, но усталый голос. — Вот поэтому администрация и недовольна…

В комнате, заставленной стеллажами, стояли три девушки. Две — по разные стороны баррикад из книг — страстно спорили. Третья, с кроткими персиковыми волосами, пыталась их разнять, беспомощно жестикулируя. Вдруг чей-то палец ткнул меня в плечо.

— Привет! — Я обернулся. Передо мной стояла девушка с длинными русыми волосами, собранными в высокий, тугой хвост. Она улыбалась. — Ты же Макото? Я же говорила, что мы еще встретимся!

— Привет? — Чуть не уверенно кивнул я, пытаясь вспомнить ее имя, или то видел ли я ее раньше.

Оборачиваясь обратно к спорящему трио, я увидел, что все трое теперь смотрят на меня. Та, что отстаивала мангу, чуть оскалилась.

— А ты чего приперся?! Здесь литературный клуб, а не цирк шапито!

Боже, куда я попал…

— И-извините, я, пожалуй, пойду… — пробормотал я, поспешно отступая к двери.

Закрыв за собой дверь, я глубоко выдохнул. Не думал, что в клубе с такой, казалось бы, спокойной темой может твориться такое безумие…

Я двинулся дальше по коридору, проверяя двери. Большинство были закрыты. Пока я брел, в голове всплыл образ той русой девушки. Что ей от меня надо? Только сейчас вспомнил, что она играла против меня на школьном шахматном турнире еще в начале учебного года… Забавное совпадение.

Не знаю, улыбнулась ли мне удача или злой рок решил завести меня в еще большие дебри, но следующей открытой дверью оказался Клуб юных детективов.

А вами мы когда-то притворялись… От одного этого воспоминания я ощутил целую гамму чувств — от теплой ностальгии до леденящего душу отвращения. Не хочу прокручивать в голове все то, что связывает сегодняшний день с теми временами. Первая встреча с Мацуо, который потом похитил Момо… и из-за которого она до сих пор в коме. Постоянное присутствие Рэн рядом… Первые убийства, которые запустили этот бесконечный кошмар. Я помню, каким было мое отношение тогда и к этому клубу, и к Рэй, и даже к Рэн… Боже, как же все было проще. Лучше бы все осталось как раньше. Сидел бы я в своем странном клубе под началом эксцентричной лидерши, а не пытался… Не знаю… Мир спасать, что ли.

Я резко тряхнул головой, словно отгоняя навязчивых мух прошлого, постучал и толкнул дверь.

— …Да я же говорю, что карта указывает сюда! — кричал какой-то паренек, вглядываясь в бумажку через огромную лупу.

— Карта? Да это же схема канализации 80-х годов! Ты вообще что-нибудь понимаешь?! — вспылил другой, щуплый, в очках с толстыми линзами.

— Вы же оба понимаете, что это просто детская игра «Найди клад», а? — с откровенным скепсисом добавил третий, развалившись на стуле в углу и щелкая жвачкой.

Я хоть и постучал, войдя, но меня в проходе словно не замечали. Очкастый парень, на жилетке которого красовалась самодельная бейджик-лента с гордым «Президент КЮД», тяжело вздохнул и поднял глаза от спора. Его взгляд скользнул по мне, задержался, и он удивленно поправил очки, сдвинувшиеся на кончик носа.

— Парни, — он обвел взглядом остальных. — К нам этот… С Оккультного пришел!

Эффект был мгновенным. Все трое как по команде вскочили и выстроились рядом со своим «президентом», оценивающе осматривая меня с ног до головы.

— Надоела вся мистика? К нам решил податься? — с явной неприязнью спросил тот, что сидел на стуле. Такуми, если верить бейджику.

— Что? Да нет же! — поспешно ответил я. — Я по делу пришел. По расследованию.

— По расследованию? — Президент, Казума, как гласила лента, снова поправил очки, его взгляд стал жестче и заинтересованнее. — А ну, валяй! Что за дело?

Я замер, в голове лихорадочно перебирая варианты, как объяснить нашу загадку нормальным людям. Проблема в том, что ненормальное трудно объяснить нормально.

— Вы же клуб детективов, значит, загадки любите? — начал я, почесывая затылок под тяжестью их пристальных взглядов. — Ну… Что может подразумеваться под «самым печальным» и одновременно «самым огненным» моментом в жизни человека? Если есть предположение, что это связано с каким-то конкретным днем или событием?

— Печальный и огненный момент… — задумчиво пробормотал парень с лупой, Кен, судя по бейджу прикладывая стекло к виску, будто пытаясь разглядеть ответ у себя в голове.

— Постойте-постойте! — перебил Такуми, ехидно усмехнувшись. — Вы же знаете, какое о нем мнение в школе ходит! Казума, давай хотя бы денег возьмем за консультацию! — попытался он прошептать лидеру, но шепот был настолько громким, что я расслышал каждое слово.

Казума дернул очки… Опять эта нервная привычка!

— Это как-то связано с твоим… э-э-э… обещанием на церемонии прощания с вашим участником? — спросил Казума прямо, глядя мне в глаза. Его тон был нейтральным, но в глазах читался интерес.

Я внутренне сжался. Чего?! Они и правда еще помнят?

— Ну… Косвенно. Относительно, — уклончиво ответил я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

— Кен! — Казума резко повернулся к парню с лупой. — Проверь все наши вырезки про необычные происшествия в городе за последние… скажем, три года. Особенно с упоминанием пожаров или сильных эмоциональных потрясений. — Кен тут же метнулся к заваленному бумагами шкафу. — А ты, Такуми, — Казума бросил на него строгий взгляд, — не смей торговать воздухом. Это хоть какое-то настоящее дело. Возьми лучше календарь и подумай, какие значимые даты могли ассоциироваться у людей и с горем, и с… ну, с огнем, в переносном смысле.

Такуми недовольно махнул рукой, но безропотно снял со стены большой отрывной календарь и потянулся за блокнотом. Я был слегка ошеломлен, как быстро и слаженно вся троица взялась за «расследование».

Казума снова повернулся ко мне, его взгляд стал проницательным.

— Вам эту загадку подкинули те… отморозки? — спросил он тихо, но четко. — Те самые, что кошмарят наших сверстников уже который год?

— Отморозки? — Замер я.

Как вдруг меня осенило меня, про что они!

— Да-да! — поспешно кивнул я. — Именно они!

— Угу… — Казума несколько раз кивнул, его пальцы снова потянулись к дужке очков, но он остановил себя. — Ладно. Приходи после уроков. Мы покопаемся в архивах, подумаем. Может, что и накопаем. Обещать не буду, но… попытаемся.

Надежда, слабая, но все же надежда, теплым ключом брызнула внутри. Может, не все еще потеряно?

Я кивнул и уже отступал к двери спиной. Ну хоть часть работы сделал. Успею нормально пообедать, и после уроков уже не придется носиться как угорелому.
Осторожно закрыв за собой дверь клуба детективов, я развернулся…
И чуть не вскрикнул.

— А-а!

Потому что никак не ожидал увидеть эти изумрудные глаза, смотрящие на меня с такой леденящей строгостью прямо сейчас. Рэй стояла, упершись запястьями в бока, чуть наклонившись вперед, и нервно притопывала носком ботинка. Ее взгляд буквально пригвоздил меня к месту.

— Перебежку в другой клуб планируешь, а? — спросила она на повышенных тонах, голос дрожал от сдерживаемого раздражения.

— Да нет же! — выдохнул я, оторопев. — Ты же сама велела пройтись по клубам!

— А? — Ее взгляд на миг смягчился, замешкался. — Я… я говорила после уроков! А то как я сама успею, если на обед не хватит времени на весь мой участок? — Она махнула рукой, охватывая воображаемую территорию.

— Погоди, мы же говорили о моих задачах, ты-то… — я резко замолчал на полуслове.
В голове с треском сложился пазл. Вот почему «объекты расследования» в зоне ответственности Рэй так подозрительно совпадали с моими. Она хотела пройтись вместе?

— Ты же сама заявила, что нас мало, чтобы разбиваться по парам! — теперь уже я строго посмотрел на нее, указывая на очевидное противоречие.

Рэй слегка дернулась, словно от невидимого тычка. Она быстро огляделась по сторонам, будто ища спасения, потом сделала пару неуверенных шагов назад и… стремительно зашагала прочь, в сторону входа в учебный корпус.

— И не смей оспаривать приказы лидера! — бросила она через плечо, уже скрываясь за углом. Ее голос звучал неестественно громко, пытаясь заглушить смущение.

Часто моргая, я проводил ее взглядом, пока стройный силуэт не растворился в полумраке коридора.
Неужели я был слишком резок?
Просто не ожидал такой реакции… Я сам бы с радостью пошел с ней в пару. Просто хотел ткнуть носом в ее же логику. А теперь… Как бы она не обиделась всерьез… — тихо пробормотал я про себя.
Мой урчащий живот напомнил о себе с новой силой. Хватит думать о ней, лучше потороплюсь в столовую. Я послушно ускорил шаг.

***

Оставшаяся часть дня прошла чуть легче. Сама мысль, что клуб юных детективов копается в нашей загадке, согревала слабой, но упрямой надеждой. Если они найдут хоть каплю новой информации, что-то, до чего мы сами не додумались… Это будет настоящий прорыв.
Наконец прозвенел долгожданный звонок с последнего урока. Я начал неторопливо собирать вещи в сумку.

— Макото! — позади раздался знакомый голос. — Не вздумай забыть про клубы и окрестности!
Я обернулся и встретился с изумрудным взглядом Рэй. Казалось, утренний инцидент стерся без следа.

— С тобой не забудешь, — я невольно улыбнулся уголками губ, провожая ее взглядом.
Девушка вышла из класса следом за зевающим Харуто. Я же, перекинув сумку через плечо, двинулся в противоположном направлении.

Клубный корпус встретил меня приоткрытой дверью в комнату детективов. Заглянув внутрь, я увидел лишь Казума. Он сидел на краю стола, уткнувшись в раскрытый блокнот, и нервно теребил дужку очков.

— Пришел, — он поднял голову, привычным жестом подправил очки. — Честно? Мы сами не в восторге от результата. Информация поверхностная, но… держи. — Он протянул мне блокнот.
Я пробежался глазами по странице. Небольшой список возможных дат.

— Пришлось даже в ваших личных делах немного покопаться, — Казума усмехнулся. — Благо, директор дал добро. Мы шли от самого прямого значения к косвенному, а потом уже строили догадки на догадках.
Первые три пункта были днями крупных пожаров в стране — логичное «прямое» значение «огненного». Дальше — чуть обнадеживающе: «Дни рождения участников клуба». Но имя «Рэй Тоно» было жирно подчеркнуто.

— Почему ее имя выделено? — спросил я, указывая пальцем.

— Сейчас все объясню. Читай дальше.

Я кивнул и опустил взгляд. Следом шли Рождество и Новый год — логично по «праздничному огню» и возможной грусти, но это шло вразрез с моими собственными мыслями. Хотя можно ли им сейчас доверять?..
Затем — «День основания Такаямы», а следом — даты сугубо личных событий членов клуба: от дней рождения родителей до… дат утрат.

— Дошёл? — Казума спрыгнул со стола. Я молча кивнул. — Я сознательно не стал вписывать очевидные вещи вроде Дня святого Валентина — думаю, вы и сами о них помните.

О, еще один вариант.

— Так почему же Рэй? — не отступал я.

— Потому что ее имя — ключ к еще одному событию, — Казума шагнул ближе и провел воображаемую линию от подчеркнутого имени к пункту «Новый год». — Обоснование? Она — ваш лидер. Если наши «хулиганы» хотели усилить значимость дня вашего конфликта с ними, то почему бы не выбрать день ее рождения? Пожары — и так понятно, почему они «огненные и печальные»… — Он снова поправил очки, его взгляд стал серьезнее. — И еще кое-что… Не стал записывать, чтобы не отвлекать. Мы поговорили с вашими одноклалассниками — о тебе, Тоно и Аоки. Мне сказали… Твоя сестра в коме?

— Да… — Голос мой сорвался. Я машинально поправил браслет на запястье, сжимая его так, что костяшки побелели. Образ Момо всплыл перед глазами — яркий и болезненный.

— Прости… Но это важно. По моим наблюдениям, ты проявляешь лидерские качества куда ярче Тоно. Возможно, угроза направлена именно на тебя. Значит, символичной датой может быть день рождения сестры… или день, когда она попала в больницу. Но я склоняюсь к первому. Во втором случае для тебя нет ничего «огненного», только горе.

— В этом есть смысл… — я удивленно поднял голову. — И это удивительно ложится на мои собственные догадки о феврале!

Я лихорадочно достал ручку и вписал дату рождения Момо в список.

— Догадки? — насторожился Казума.

— Да-да! Этот туман, хо… — я резко запнулся, подняв голову.

Черт! Об этом нельзя говорить! Я же решил не втягивать посторонних в историю с аномалиями за окном.

— …Холод и туман просто достали, вот я и строил свои теории от нечего делать, — быстро поправился я. — Получилось, что возможная встреча с ними может выпасть на февраль…, а у сестры как раз в феврале день рождения.

— Вот оно что! — лицо Казума озарила понимающая улыбка. — Тогда это становится одним из ключевых вариантов!

— Спасибо вам огромное, — я ответил искренней улыбкой. — Сейчас перепишу себе!

— Бери блокнот, — Казума махнул рукой. — Может, пригодится для записей.

— Спасибо! — Я расстегнул молнию сумки и убрал блокнот внутрь.

Уже поворачиваясь к выходу, я замер по сигналу Казума.

— Инудзука, подожди… — он немного замялся, затем достал из кармана потрепанную фотографию. — Ты… не знаешь этого мужчину? В белой рубашке, вот этот.

Я осторожно взял снимок. На нем было семейное фото, судя по всему. И среди улыбающихся людей… стоял он. Следователь Куроки. Кровь отхлынула от лица. Рука, держащая фото, задрожала, когда перед глазами всплыл его окровавленный силуэт в том мире. Ком встал в горле.

— Знаешь? — тихо, но настойчиво переспросил Казума, внимательно следя за моей реакцией. Его взгляд стал пронзительным.

— Н-нет… — Я быстро отвел взгляд от фото. — Прости, но… Я не знаю.

— Понятно… — Чуть грустно сказал парень, забрал у меня фотографию.

— А почему… Тебе важен так мужчина?

— А? Просто… Он кузен моего отца. Меня самого вдохновил податься в следователь, поэтому сейчас в этом клубе. А вот сейчас пропал… Все пробую сделать, чтобы хоть на след выйти. Знаю только, то что он в последний раз выезжал на вызов возле больницы, а после пропал.

— Это я знаю…

— Знаешь? Ты все-таки знаешь о нем что-то?

— Н-нет… Знаю это… Чувство, что ты испытываешь. Моя сестра, по сути просто взяла и попала в кому, даже не следа причины.

Казума лишь понимающе кивнул, и я покинул клуб. На душе было тошно… Сама картина умирающего Куроки Сатору наводила глухую тоску, а осознание, что я обманываю человека, знавшего его лично, делало всё в сто раз хуже. Хотя… вряд ли он поверил бы мне, даже если б я рассказал правду. Сомневаюсь.

Работу свою я считал выполненной, но все равно решил пройтись по тем закрытым клубам в обед. Первым на пути попался Чайный клуб — или, может, Клуб чайной церемонии? Точного названия я так и не разобрал. Впрочем, девочки внутри мало что нового поведали. Их рассказ был точь-в-точь как наш начальный опрос, разве что меня усиленно пытались напоить каким-то ароматным, но странным на вкус чаем. Дальше по коридору — Клуб легкой музыки с соответствующей табличкой.

Неужели у нас и музыкальные клубы водятся?

Но и там процент новой информации уверенно стремился к нулю. Пять девушек, перебивая друг друга, не смогли выдавить из себя ничего, кроме уже знакомого нам. Всё тот же замкнутый круг.

Перебирая в уме скудные записи в блокноте, я уже почти вышел из школы, как вдруг…

— Вот это да! — раздался восторженный возглас слева.

Я замер и поднял взгляд. У центральной доски столпились три девушки, и одна из них — моя одноклассница.

— Я знала, что они не посмеют отменить фестиваль! — воскликнула она.

Любопытство подтолкнуло меня ближе. Заглянув через плечи девушек, я увидел на доске рукописное объявление: «Фестиваль состоится! Перенесен с 28-го на 30-е число!»

— Наоми, теперь ты *обязана* прийти! — крикнула моя одноклассница девушке с угольно-черными, невероятно короткими волосами.

— Ага, подумаю, — сухо отрезала та.

Кто она такая? Рокерша? Панк? Я не силен в субкультурах. Большие, как озера, зеленые глаза, проколотая бровь, а ногти… Ногти были выкрашены в такой густой черный, что, казалось, поглощали весь свет, не оставляя ни блика.

— О, Инудзука! — заметила меня знакомая девушка. — Видел? Фестиваль будет!

Хитори Сакура — так ее звали — ткнула пальцем в объявление, едва заметно улыбнувшись.

— Только я даже не знаю, где взять себе платье… — произнесла третья девушка удивительно спокойным, почти медитативным тоном.

— Да найдем тебе портного! — бодро похлопала ее по плечу Сакура.

Наоми в ответ лишь тяжело вздохнула. Троица двинулась прочь, а я остался у доски, вглядываясь в неровные строчки.

Портной… Интересно.

Глядя на новую дату, я почувствовал, как в голове начинает складываться план. Хитрый? Возможно. Но уж точно эффективный. Главное — подать его так, чтобы не выглядело принуждением. Намекнуть. А этот парень… наверняка сейчас где-то во дворе.

Накинув куртку и намотав шарф, я вышел из школы, внимательно вглядываясь в лица проходящих учеников.

— Да просто скажи хоть что-то, а не «не знаю»! — донесся знакомый раздраженный крик.

Почти у беседки Кента орал на какого-то парня, сжимая кулаки. Но стоило Саюри подойти и легонько хлопнуть его по плечу, как он тут же сник, смущенно потупив взгляд.

— Вот же черт… — выругался парень, которого отчитывали, и раздраженно зашагал в мою сторону. — Макото? Ты уже всё проверил? — удивился он, заметив меня.

— Можно и так сказать, — я улыбнулся, помахивая блокнотом. — Завтра в клубе обсудим. Сейчас поговорить можно? — Я бросил взгляд на Саюри, стоявшую поодаль и о чем-то оживленно болтавшую с кем-то еще.

— Давай, только быстрее. Сам знаешь, что Рэй с нами сделает, если мы ноль информации принесем.

— Слушай, а если бы тебе выпал шанс… сшить платья для трех, ну или больше, девушек? Согласился бы?

— А?! Т-ты чего?! — Парень покраснел до корней волос. — Ты же в курсе, что для меня это… ну… невозможно!

— Понимаю, понимаю, — поспешил я его успокоить. — Чисто теоретически. Допустим, ты не так дико стеснялся бы девушек? Тогда?

Он немного расслабился, задумавшись, почесал затылок.

— Ну, если так… то опыт классный, да и подзаработать можно. Но это, братан, нереально! Фантастика!

— Просто интересно стало! — широко улыбнулся я.

Считай, согласие получено!

Попрощавшись, я зашагал домой. Теперь главное — провернуть это так, чтобы мне не прилетело в лицо от разъяренного Кенты.

Хотелось думать о плане, но мысли невольно возвращались к дате. 25 февраля, именно тогда у Момо день рождения. Теперь она звучала почти как приговор. Моя вера в этот февраль окрепла…, но и боль от осознания, что именно тогда может наступить «День Пустоты», стала острее. Я одновременно надеялся, что это так, и боялся этого. Боялся пустоты.

Как бы ни было тяжело и горько, сдаваться нельзя. Ни за что. Никогда.