Непрошенная близость

Назвать нормальной игру в монополию… Это было громко сказано. Мы долго корпели над правилами, путаясь в купюрах и карточках. А потом, по «счастливому» стечению обстоятельств, Рэй то и дело угодила в тюрьму. Психовала она не только из-за этого — еще и когда я скупал самые дорогие улицы. Но что меня действительно удивило — после каждого всплеска ярости она вдруг смущенно улыбалась и тут же шептала: «Прости». Мы даже не закончили партию, когда часы пробили половину двенадцатого.

— А твоя мама… ничего не скажет? — почему-то прошептал я, будто мы сейчас не в ее комнате.

— Не знаю! — Рэй ответила столь же тихо, приблизившись. — Она в это время обычно не спит, дремлет перед телевизором в своей комнате. Но любой шорох — и нас поймают!
Я лишь молча кивнул, напряжение витало в воздухе.

— Так что тихо-тихо…

Рэй отвернулась и подкралась к шкафу. Я следил за ней, гадая, что же она решит взять для ночной вылазки.

— И еще! — Она приоткрыла дверцу шкафа и оглянулась на меня. — Удивительно, но мы послушаем Харуто. Никаких геройств! Помнишь, я твоей маме обещала присматривать за тобой? А в прошлый раз не только ты, но и я приползла вся избитая!

Я оперся о стену, лишь кивая. Зачем она затеяла этот «воспитательный» разговор сейчас? Она же сама понимает — тогда другого выхода не было. Но то, что она сделала дальше, едва не сбило меня с ног. Снова. В третий раз. Совершенно невозмутимо, продолжая рыться в вещах, Рэй… начала снимать домашнюю одежду, одновременно ПРОДОЛЖАЯ СО МНОЙ РАЗГОВОР!

— Твою мать!.. — я ахнул, потирая затылок, о который только что ударился, шарахнувшись на пол.

Я вскочил, резко развернувшись к стене спиной к ней.

— Ты чего? — прозвучал ее голос, полный искреннего непонимания.

— А ты как думаешь?! — прошипел я, стараясь не повышать голос. — Тебе нормально, что ты вот так, при мне, уже в который раз переодеваешься?!

— Как?.. — в ее голосе вдруг мелькнуло замешательство. — А-а-а! С-стой, не оборачивайся!

Она… засмущалась?

— С-сейчас, погоди!

Послышались торопливые шаги, хлопок двери. Когда я наконец рискнул обернуться, в комнате никого не было. Я стоял, совершенно сбитый с толку.

Минуту спустя дверь снова открылась. Рэй вошла, облаченная в темно-зеленую футболку до бедер и слегка мешковатые джинсы. Все ее лицо пылало густым румянцем.

— П-прости… — пробормотала она, проскользнув мимо меня к столу. — Привыкла я просто… — Она замолчала, уставившись в пол.

Мне вдруг стало неловко за свою резкость. Только что она была такой… оживленной. А теперь эта искра погасла. Я постарался смягчить голос.

— Что случилось? К чему привыкла? — сделал шаг ближе.

— Да так… — она махнула рукой, не глядя на меня. — Кое-что в прошлом… никак не дает привыкнуть, что рядом может быть кто-то еще.

«Кое-что в прошлом»… Звучало загадочно и тревожно.

— Ладно! — Рэй резко обернулась, и на ее лице снова вспыхнула привычная, хоть и слегка натянутая, улыбка. — Собирайся уже, мы опаздываем! — Ее голос вновь зазвучал бодро, но было видно — это усилие.

Перекинув через плечо небольшую сумку, она бесшумно открыла дверь.

— Давай же! — прошептала она, махнув рукой.

Как это понимать? Обиделась? Искренне засмущалась и действительно не замечала, что делает? Сколько еще нужно копаться в ее запутанной голове, чтобы хоть что-то понять?

Я щелкнул выключателем и вышел за ней. Мы крались по коридору на цыпочках, затаив дыхание, стараясь не спровоцировать ни единого скрипа половицы.

У вешалки я начал натягивать куртку — громкое шуршание ткани разорвало тишину. Тут же получил легкий подзатыльник.

— Идиот! — прошипела Рэй. — Оденешься на улице! — И сильным толчком вытолкала меня за дверь.

Ледяной ветер ударил в лицо, щеки моментально зажгло холодом, дыхание превратилось в клубы пара. Из-за калитки уже доносился громкий голос Харуто и низкий бас Кента.

— Вот бить точно не надо было! — проворчал я, наконец застегивая куртку на дрожащих от холода пальцах.

— Дуростей не будешь делать — бить не стану! — парировала Рэй, уже открывая калитку.

Я присел на корточки, чтобы завязать непокорные шнурки, сражаясь с окоченевшими пальцами и колючим ветром.

— Вот и наша королева! — раздался голос Харуто. — Рэй, когда назначаешь встречи, надо самой быть пунктуальной!

— Харуто, — мягко вмешался Кента. — Мы тут всего пару минут стоим…

— Не обращай внимания… — прожевала Каэде, укутанная в шарф. — Харуто просто любит поворчать!

Одержав наконец победу над шнурками и холодом, я вышел за калитку.

— М-Макото? — удивленно ахнула Саюри, а потом перевела недоуменный взгляд на Рэй. — Рэй…?

— Что? — фыркнула Рэй, нахмурившись. — Что ты так смотришь?

— Да так, ничего! — Саюри загадочно улыбнулась и отвернулась.

Пока я пытался понять, о чем фантазирует Саюри, на мои плечи легли две тяжелые руки. Развернувшись, я увидел парней. Кента смотрел на меня с выражением глубокой, почти трагической серьезности на лице. Харуто же сиял во всю ширину своей рыжей улыбки.

— Ну что, признался наконец? — ехидно спросил Харуто. — Не зря же до полуночи засиделся у нее!

— Что?! — я ахнул, стараясь сохранять шепот. — Никто ни в чем не признавался! — Я обернулся к Кенте. — А ты что так смотришь?!

— Грустно, — лаконично выдохнул он.

— Потому что твоего Макото уводят? — поддел его Харуто.

— Что?! — Кента вспыхнул, но его рука лишь сильнее сжала мое плечо. — Ах ты, рыжий черт! Я же предупреждал!

Парни пустились в импровизированную погоню вокруг меня: Харуто виртуозно уворачивался, хохоча, а Кента грозно, но неуклюже пытался его догнать.

— ХВАТИТ УЖЕ! — рявкнула Рэй, скрестив руки на груди. — Нам идти пора!

Парни замерли. Харуто лишь тяжело вздохнул, но ухмылка не сходила с его лица.

Под негласным командованием Рэй мы двинулись вверх по темной, вымерзшей улице. Я молился, чтобы нам попалось что-то простое, обычное — не очередная толпа одержимых, с которой придется драться насмерть.

Как мы вообще выжили в прошлый раз? Плечо было разодрано, лицо рассечено, все тело — сплошная синева и ссадины. Рэй ушла с пробитой ладонью и пулей в ноге. И так уже не раз. Нас калечат, а мы, словно тараканы, выползаем из-под обломков. Лишь бы это везение не кончилось сегодня…

Мы перешли пустынные железнодорожные пути и остановились у подножия холма. Тот самый туннель, где мы столкнулись с отморозками, зиял впереди мрачным провалом. Лес стеной стоял по обе стороны, разделенный этим подъемом.

— Так… — Рэй замерла, ее глаза лихорадочно сканировали темноту справа и слева. — Налево… или направо? — Она прикусила нижнюю губу, склонив голову в раздумьях.

— Может, обойдем по периметру? — осторожно предложила Саюри. — Зайдем справа, пройдем вдоль опушки и выйдем слева.

Едва она договорила, как ослепительная молния разорвала небо. Рэй и Саюри вздрогнули, прервавшись. Грянул оглушительный гром, заставив содрогнуться землю под ногами.

— А-а! — вскрикнула Каэде, непроизвольно подпрыгнув.

— Неужели ты до сих пор боишься грома? — фыркнул Харуто. — Каэде-трусишка!

— Я-я ничего не боюсь! — запальчиво крикнула Каэде, но румянец выдавал ее. — Это было неожиданно! Никто же не ждал дождя?!

— Не знаю… — задумчиво произнес Кента, глядя на небо. — Я еще днем заметил, как тучи стали из серых в темные.

— К-Кента… — Каэде скривилась.

Только сейчас я заметил — она не просто подпрыгнула. Как и тогда, в прошлый раз, она инстинктивно вцепилась в рукав моей куртки. Если ей так спокойнее… Ладно, пусть держится.

Я поднял взгляд, ища Рэй и Саюри. Саюри уже отошла к группе, а наш лидер стояла в нескольких шагах и… пристально, почти строго смотрела на меня. Или на Каэде, вцепившуюся в меня? Что ей опять надо? Саюри уже предложила разумный план, разве нет?

— Что? — спросил я, поймав ее взгляд.

Рэй лишь обиженно отвернулась, ее губы плотно сжались.

— Чего встали? Идем уже!

Она резко развернулась и быстрым, решительным шагом направилась к правой опушке леса. Остальные поспешили за ней. Харуто и Каэде невольно остались рядом со мной.

— Отлипни ты уже от него! — вдруг буркнул Харуто, а потом подмигнул мне. — Магнит для девушек, блин!

— Ой! — Каэде вдруг споткнулась о невидимый камень. — П-прости! Я… я пойду к остальным! — Смущенно поклонившись, она рванула догонять троицу.

— В смысле «магнит для девушек»? — я искоса посмотрел на Харуто.

— А как еще назвать? — он развел руками. — Рэй себе прибрал, Каэде к тебе так и липнет… Что дальше? Завидно, честно! Я хоть и говорил, что дама сердца пока не светит, но… хотелось бы! — Он фыркнул и тронулся вслед за группой, оставив меня наедине с холодным ветром и странным чувством, что ситуация становится все запутаннее.

Выдохнув, я зашагал след за друзьями. Странное дело: Харуто и Кента уже шли плечом к плечу, мирно беседуя, Саюри шепталась с Каэде, а я… Один. Был бы тут Рэн, хоть он бы составил компанию… Хотя… Погоди.

Я ускорил шаг, обогнал группу и пристроился рядом с Рэй, чья спина была напряжена как тетива.

— Что-нибудь придумала? — спросил я первое, что пришло в голову, пытаясь разрядить тишину.

— Придумала что? — она резко обернулась, глаза сверкнули из-под новых стекол очков. — Мы просто идем! Сообразим на месте!

— Что ты злая такая? — не удержался я. — Нормально же у нас прошло время…
Рэй замерла на шаг, повернула ко мне лицо. Я увидел, как губы ее дрогнули, будто она хотела что-то выкрикнуть, но вместо этого лишь тяжело выдохнула, сжав кулаки.

— Да ничего… Не думай об этом, — ее голос неожиданно смягчился, стал почти шепотом. — Просто… последнее время сама не своя. Не обращай внимания.

Вот тут она права. Может, это шанс спросить напрямую?

— Что-то не так? — понизил я голос до шепота, подстраиваясь под ее ритм.

— А тебе какое дело? — она фыркнула, но без прежней злости. — Скажи спасибо, что хоть честно призналась!

— Погоди, — парировал я, шагая в ногу. — Мы хоть и не знакомы с пеленок, как Харуто с Каэде, но прошли через столько дерьма, что имею право спросить.

— Пф… Зануда! — она криво улыбнулась, и в этой улыбке мелькнуло что-то знакомое, отголосок той самой дерзкой девчонки, с которой мы познакомились в апреле.

Она явно что-то скрывает. Что-то серьезное, тревожное. Но почему просто не скажет? Эта карусель настроений — то доброта, то истеричное веселье, то нежность, то ледяная надменность — сводила с ума. Я собрался настоять, но Саюри перебила:

— Смотрите на туннель! — ее голос, чуть громче обычного, прозвучал как выстрел. Она указывала рукой вперёд.

Словно по команде мы замерли и обернулись. Мы поднялись по холму и теперь смотрели на злополучный туннель сверху, сквозь голый частокол деревьев. И там, в его глубине, пульсировало… голубое сияние.

— Так и думал… — Харуто тяжело вздохнул, вся его бравада куда-то испарилась. — А я-то рассчитывал на какого-нибудь педофила-насильника. Хоть морду набил бы ему вместе с Кента.

— Фу… — поморщилась Каэде.

— А кто тогда прислал письмо? — пробормотал я, чувствуя, как холодный комок подкатывает к горлу.

— Может, совпадение? — осторожно предположила Саюри, подходя ближе.

Она могла быть права. Но двери раньше появлялись в разных частях города. Мы, конечно, не выходили за его пределы в поисках, но… Когда похитили Каэде, стало ясно — их несколько. Сколько же их всего?

Рэй, не дожидаясь обсуждений, уже продиралась сквозь заросли голых ветвей вниз, к туннелю. Голые деревья… Мелькнула мысль. Ноябрь. Первое число. Часы только пробили полночь. Год назад я бы радовался каникулам через месяц. Сейчас эта мысль казалась чужой, абсурдной.

Вся наша шестерка выстроилась перед зияющим провалом туннеля. В его сердцевине, там, где в прошлый раз были отморозки, теперь стояла она: голубая, водянистая, словно сотканная из тумана и лунного света, пульсирующая дверь. При виде ее по спине пробежал ледяной рой мурашек. Вся уверенность, что теплилась внутри, испарилась, оставив лишь холодный осадок прошлых ран.

— Ну-с! — Рэй резко обернулась к нам, ее фигура четко вырисовывалась на фоне мерцающей голубизны. — Все готовы? Запомните: это другой мир, наша цель — не только выяснить, кто прислал письмо. Мы ищем следователя Куроки Сатору! Держите это в голове!

— А в каком районе он пропал-то? — спросил Харуто, потирая руки от холода.

— У больницы… — глухо ответил я. Образ Куроки мгновенно сменился в памяти другим — офицера, которому… отбили голову.

— У больницы? Братан, это же через весь город! — Кента почесал затылок.

— Да хватит вам «больница» да «больница»! — Рэй нетерпеливо топнула ногой. — У него ноги есть! Сидеть на месте он вряд ли стал! Вперед!

Она развернулась и решительно шагнула к двери. Остальные, не раздумывая, последовали за ней: Саюри и Каэде, Харуто и Кента. Я остался последним. Уже поднося руку к холодной, мерцающей поверхности двери, я снова почувствовал это — незримый, колючий взгляд в спину. Я обернулся.

У входа в туннель, на фоне ночи, стояла Фуюки. В руках — все та же книга. На этот раз она не спешила скрыться. Ее темные глаза, казалось, пронзали меня насквозь.

— Зачем ты следишь за нами? — спросил я, ощущая, как одна нога уже погружена в прохладную дымку за порогом.

— Я всегда следила, — ее голос был чистым, холодным, как горный ручей. — Узнав о моем существовании, ты стал замечать следы. — Она повернулась к выходу из туннеля. — Ваша цель здесь. Будьте осторожны. Вам нельзя погибнуть в этом месте.

Не дав мне сказать ни слова, она легко скользнула вниз по склону, исчезнув в темноте так же внезапно, как и появилась. Я застыл, ошеломленный. Может, это она прислала письмо? Логично. Если она не человек, то точно знает больше нас.

— Макото! Ты там застрял?! — раздраженный крик Рэй донесся из-за спины, из мира зеленого тумана.

Я глубоко вдохнул, выставил руки вперед — как щит, как оружие — и шагнул в сияние. Холодная, знакомая тяжесть мгновенно заполнила ладонь. Катана. Она была здесь. Снова.

В последнее время мы все чаще оказывались в мирах, лишь отдаленно напоминающих наш город. Обычно реальность здесь подстраивалась под знакомые очертания, но позапрошлый раз нас занесло в лабиринт темных коридоров, потом — в гигантский пустой зал, а недавно — в какой-то обрубок дворца. Как бы странно это ни звучало, сейчас было почти… приятно увидеть снова эту слегка деформированную, но узнаваемую Такаяму. Ад, но в знакомых декорациях.

Первым делом мы выбрались из туннеля и замерли, вглядываясь в город. Тишина. Гнетущая, абсолютная темнота. Ни в одном окне — ни искорки света. Хотя, конечно, свет тут и не мог гореть — в этом мире никто не жил. Кроме них. Черные, маслянистые слизни, медленно ползущие по асфальту и стенам, как живое напоминание, что это место мертво. Вон, кстати, ползают.

Рэй плюхнулась на холодную землю у выхода, сбросив сумку с плеча. Ловко открыла коробочку, высыпала горсть патронов и принялась с привычной сноровкой заряжать магазин своего пистолета. Саюри, словно отражение, тут же последовала ее примеру. Неужели Рэй предупредила ее тоже взять пластиковые пульки? Мысль была странной: здесь эти игрушки превращались в смертоносный металл.

И еще одна деталь, которую я не успел толком осознать из-за всей той неловкости с переодеванием: Рэй впервые на вылазку надела джинсы. Выглядело это… необычно. Не то чтобы плохо — просто непривычно. Ее ноги, всегда открытые под юбкой, теперь были скрыты грубой тканью. Казалось, вместе с одеждой она сменила и часть своей дерзкой идентичности на что-то более практичное, но чужеродное.

Ко мне подошла Каэде, перебирая свои изящные, но смертоносные кастеты.

— Макото! — начала она с внезапным энтузиазмом. — Знаешь, я тут подумала… Давай я научу тебя драться!

— Что? — я искренне удивился, брови поползли вверх.

— Ну, чтобы ты реже в больнице оказывался! — пояснила она, и глаза ее загорелись. — Я сама много тренировалась, изучила кучу стилей! Смотри!

Она отскочила на шаг и продемонстрировала серию молниеносных ударов руками и ногами — резких, точных, с идеальным балансом. Воздух свистел, рассекаемый ее движениями.

— Видишь? — Она замерла, сияя улыбкой, чуть запыхавшись. — Ну как? Научу?

Я не был экспертом в боевых искусствах. Но даже моему неопытному глазу было видно — она действительно умеет драться. И в чем-то она была права. Если я снова столкнусь с ней… с той одержимой версией Каэде… Уроки могли спасти жизнь. Или хотя бы дать шанс.

— Ну… Ладно! — Я смущенно ухмыльнулся, поймав себя на мысли, что соглашаюсь скорее из-за ее искренней вежливости.

— Отлично! — Она радостно хлопнула в ладоши. — Как только подготовлю программу — найду тебя в школе!

Тут подошел Харуто, ловко крутя на пальце кунай, как карандаш. Его беспечная ухмылка сменилась шоком, когда взгляд скользнул по Рэй и зацепился за длинный узкий клинок, торчащий у нее за спиной поверх сумки.

— Эй! Откуда у тебя еще и шпага?! — выпалил он, указывая пальцем.

— А? — Рэй подняла голову от пистолета. Сначала на ее лице было лишь недоумение, но затем расплылась та самая, знакомая по апрелю, коварная ухмылка. — Взяла. На тот случай, если опять придется тебя, одержимого, тыкать острым. Помнишь, пули тогда не помогли?

— Да не напоминай! — Харуто поморщился, потирая ногу, как будто старую рану снова заныла. — Из-за тебя я неделю как инвалид дома отлеживался!
Рэй лишь тихонько фыркнула и щелчком вставила снаряженный магазин в пистолет.

— Ну все, теперь можно… — начала она, но ее слова заглушил резкий, злобный удар и короткий, звериный вопль.

Мы все вздрогнули и обернулись на звук. Это Кента, стоявший чуть поодаль, с размаху бил своей тяжелой булавой по стволу голого дерева. Каждый удар сопровождался тем же хриплым выкриком — выбросом адреналина и ярости. Увидев, что все смотрят на него после нескольких таких ударов, он резко остановился, смущенно опустив оружие. Щеки его слегка порозовели даже в полумраке.

— Ч-чего уставились?! — пробурчал он, отводя взгляд. — Я… Я просто… разминался!

Он грузно перекинул булаву на плечо, будто ничего не произошло, и первым зашагал вниз по склону, к призрачным улицам искаженной Такаямы. Остальные, переглянувшись, молча последовали за ним в зыбкую, туманную тишину.

Зайдя на улицы искаженного города, мы двигались как тени, всеми силами пытаясь обходить стороной маслянистых тварей. Память о тех огромных, что появлялись при шуме, заставляла сердце колотиться. Вылезет ли Она?

— И что нам делать? — выдохнул Харуто, нервно крутя кунай в пальцах. — Впервые мы здесь без четкой цели! Раньше знали — ищем пропавшего, спасаем. А сейчас? Ищем кости или надеемся, что этот Куроки еще дышит? Вообще не ясно!

— Да тише ты! — шикнула Каэде, озираясь по сторонам.

— А как вам фруктовый чай? — вдруг спросила Саюри своим обычным, чуть мечтательным тоном. — Понравился на прошлой встрече клуба?

Мы резко замерли, уставившись на нее с немым вопросом на лицах.

— Я-я просто хотела разрядить обстановку… — Саюри потупила взгляд, сжимая пистолет.

— Мне очень страшно. Не за себя… После ваших рассказов о том, что с вами происходило… Я боюсь, что с вами снова что-то случится.

— Тут… я присоединюсь, — глухо проговорил Кента, сжимая рукоять булавы. — Страшно от мысли, что можешь снова потерять контроль. Стать… оружием для кого-то чужого.

— Да хватит об этом! — Харуто сжал кулаки, лицо исказила гримаса стыда. — Мне до сих пор тошно от того, что во мне сидело… Все эти иллюзии, Момо…

— Вы хотя бы впервые в такую херню попали! — Каэде уперла руки в боки, но голос дрожал. — А у меня уже второй тур! От одной мысли тошнит!

— Эй, да ладно… — я попытался улыбнуться, но вышло натянуто. — Прошло время. Дождь прошел — и пропажи прекратились. Никто из нас или других не исчез. Может, худшее позади?

— Кстати, братан! — Кента оживился, показав большой палец. — Отличная догадка насчет дождя! Я бы ни за что не сообразил!

— Ну, естественно, — усмехнулся Харуто.
Кента лишь раздраженно фыркнул — даже его терпению, казалось, пришел конец перед рыжей бестией.

Внезапный, мерзко-склизкий звук прервал нас. Я глянул вбок — к нам подползал мелкий черный слизень, размером с кошку.

— Вот дерьмо… — выругался я.
Тварь тихо зашипела. И в этот момент наступила подозрительная, гнетущая тишина. Раньше слышалось постоянное шуршание и шлепки где-то рядом. Теперь — ничего.

— Я его щас! — взревел Кента, замахиваясь булавой.
Но его остановил нарастающий хор таких же склизких звуков. Со всех сторон. Громче. Ближе. Их много.

— Бей! Быстрее! — крикнула Рэй, выхватывая пистолет.
Кента с диким воплем вмазал по мелкому слизню. Тот лопнул, разбрызгивая вязкую черноту по плитке. Мы рванули из проулка обратно на улицу.

Картина была апокалиптической. Со всех сторон — из переулков, с крыш, по стенам — сползали, катились, ползли черные массы. Мелкие, размером с собаку, побольше — с теленка. Хорошо хоть, гигантов пока не было.

— План, Рэй! Срочно нужен план! — я крикнул, глядя на нее.
В голове крутилось только: Бежать! Но я надеялся, что Рэй вытащит очередной безумный гениальный ход. Однако ее взгляд, мечущийся по наступающей тьме, был растерянным, почти испуганным. Она замерла.

Я ощутил холод рукояти катаны и резко схватил ее за руку.

— Все за мной! — рявкнул я и рванул в сторону, где тварей было чуть меньше, но они были крупнее. — Прорываемся! Рубим всех на пути!

— Поняла! — Каэде, как стрела, вырвалась вперед.

Она влетела в первую крупную тварь, ее кастеты вспороли черную массу сверху, срезав добрую треть. Следующим ударом она рассекла слизня пополам — половинки съежились, превратившись в пару мелких, шипящих комков.

— А-а-а-а! — Кента, размахивая булавой как дубиной, врезался в строй. Мощный удар размазал одну тварь, второй, с разворота, расплющил другую. От ударов булавы они не просто уменьшались — они рассыпались на десятки испуганных, крошечных слизевиков.

— Сзади! Каэде! — крикнул Харуто.

Рэй, все еще держась за мою руку, резко остановилась. Ловким движением она высвободила пистолет свободной рукой и всадила три пули в слизня, готового обрушиться на Каэде. Тварь взвыла, откатилась и забилась на земле. Рэй дунула на дымящееся дуло и бросила мне вызов взглядом: Видел? Я кивнул. Видел.

Передний заслон был прорван, но с флангов и со спины черная волна накатывала снова.

— Дальше! Пробегаем! — скомандовал я.

— Есть! — Саюри встала рядом со мной, ее пистолет был уже наготове.

Пока Харуто и Кента, спина к спине, отбивались от одной группы, Саюри меткими выстрелами сдерживала другую. Я довершал дело катаной, расчищая путь. Мы рванули вперед, стараясь не ввязываться, но слизни преследовали упорно, заставляя то и дело разворачиваться для коротких, яростных стычек.

— Стойте! — я резко остановился, всматриваясь в темноту. Пока бежал, мелькнуло что-то… Свет?

— Мне одному кажется, — Харуто подошел вплотную, — что вон в том окне, на четвертом этаже… горит свет?

Да! Я вопросительно перевел взгляд с Харуто на Рэй. Она стояла позади, лицо бледное, дыхание учащенное.

— Стоит ли? — спросил я, обращаясь ко всем.

— Не знаю… — Кента беспокойно оглядывался на преследующую нас черную массу.

— Рэй? — я повернулся к ней.

— Я… не знаю, — прошептала она, шагнув ко мне ближе. Я почувствовал легкую дрожь в ее руке.

Свет. В этом мире мертвого города. Это было неестественно, пугающе. Надо принимать решение, как можно быстрее!

— Мы идем! — я сжал катану так, что костяшки побелели. Риск или нет — это единственная аномалия за весь вечер.

— Так точно, братан! — Кента шутливо козырнул, но в глазах читалась готовность к бою.

Мы рванули к подъезду, слизни уже настигали. Каэде, оказавшись первой, с силой захлопнула тяжелую дверь подъезда за нами. Звук удара слизня о дверь прозвучал как глухой удар кувалды.

— Жестко… — Каэде вытерла пот со лба тыльной стороной руки. — А этаж? Четвертый?

— Четвертый, — подтвердила Саюри, ее голос звучал неестественно громко в внезапной тишине подъезда.

Я пошел первым. Лампочки горели везде — на лестнице, на площадках. Свет включен во всем доме. Холодок страха пробежал по спине. Это не сулило ничего хорошего.

На четвертом этаже я попытался открыть первую дверь — темнота. Не здесь.

— Макото! — Кента указал на квартиру напротив. — Тут! Заперто!

Дверь выглядела крепкой. Я прильнул к щели под дверью — слабый луч света. И тишина.

— Делай дело, Кента! — я отступил, давая ему место.

Он взметнул булаву и со всего размаха всадил ее в дверь рядом с замком. Дерево треснуло. Второй удар — металл скрипнул, деформировался. Третий — дверь с жалобным скрипом распахнулась внутрь. Кента отбросил ее плечом.

И мы увидели его.

Человек сидел, прислонившись к стене в прихожей. Лицо землисто-серое, запавшие глаза безумно расширились при виде нас. В дрожащей руке он сжимал пистолет, ствол которого прыгал, целясь то в одного, то в другого.

— Твари! — хрипло выдохнул он, пытаясь спустить курок.

Щелчок. Осечка. Он ахнул, словно от удара, и повалился на бок, судорожно схватившись за левый бок. Темное пятно крови расползалось по его грязной рубашке. И только теперь я узнал его черты под слоем грязи и усталости.

— Куроки! — я шагнул в квартиру.
Он замер, широко раскрыв глаза. Дрожь в теле чуть ослабла.

— М-Макото? — голос был хриплым, но в нем мелькнуло недоверчивое облегчение. Слабый намек на улыбку тронул его губы. — Вы… Откуда? Как вы здесь?

— Очень долгая история! — я ответил, пока остальные втискивались в тесную прихожую.

— Мужик, давай вставай! — Кента протянул огромную руку. — Не время лежать!

— Серьезно, пошли! — подхватил Харуто. — Ты выглядишь так, будто уже побывал в аду и обратно!

— Харуто! — Каэде толкнула его в бок, но сама присела рядом с Куроки. — С вами все в порядке? — ее взгляд приковался к кровавому пятну на его боку.

— В порядке? — Куроки попытался усмехнуться, но гримаса боли исказила его лицо. Он отдернул руку — рана была глубокой, кровавой. — Кхе-кхе… Ну так, слегка подбит с левого фланга. — Он перевел шоковый взгляд с наших лиц на оружие в наших руках — пистолеты, булаву, катану. — П-почему у вас… оружие? Что это… за место? Где мы?!

Его глаза метались по нашим лицам, полные ужаса и полного непонимания. Он действительно не знал, куда попал. И кровь на его боку говорила, что времени на объяснения почти не было. Черные твари могли найти лазейку в дом в любой момент.

— Слушайте, сначала надо спасти вас, — сказал я тише, стараясь звучать твердо, хотя внутри все сжималось. — Объясним все потом.

Взгляд Куроки скользнул вниз, задержавшись на наших руках.

— Мило… — прошептал он, и я вдруг осознал — я все еще сжимал руку Рэй, будто якорь в этом кошмаре. — А я вот… — Он закашлялся, кровь выступила на губах. — …Так и не нашел никого. С тех пор как потерял сестру… Только месть горела. Все остальное… забил.

Его рука слабо дернулась, пытаясь дотянуться, но не хватило сил. Мы с Рэй опустились на корточки рядом.

— Макото… — Его глаза, мутные от боли, впились в меня. — Это… сюда вы сбегали? Сюда… и возвращались избитыми? Отвечай… честно.
Я стиснул зубы, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Кивнул. Единственное, что смог.

— Да… именно сюда… — Я мельком заметил, как Саюри и Каэде, шепчась, скрылись в глубине квартиры.

— Не хотел верить… — хрипел Куроки. — Но допускал… что чертовщина. — Он посмотрел на сочащуюся рану. — Эти твари… Патроны кончились.

— Когда вернемся — сразу в больницу! — резко вставила Рэй, ее голос звучал неестественно громко в тишине. — Надо просто выбраться отсюда! Быстро!

— Тоно… — Он слабо улыбнулся. — Я здесь… не знаю сколько. Кровь… Чувствую, долго не протяну. — За его спиной Харуто резко отвернулся, сглотнув.

— Нет! Мы обязаны! — вырвалось у меня.

— Макото… — Куроки покачал головой, с трудом поднимая веки. — Что бы тут ни было… человек остается человеком. И у него… есть предел. — Он с невероятным усилием приподнял руку, стащил манжет рубашки. Под ним зловеще проступали зеленые, как болотная тина, вены. — Когда… пришел к твоей сестре… врачи говорили… ты видел у нее такие же. Значит… все из-за этого места?

Ледяная волна накрыла меня с головой. Все кончено. Даже если вытащим его из квартиры… Раненого, с этими венами… Через улицы, кишащие тварями? Без патронов? Без знания, где выход? Безнадега сдавила горло.

Правда. Пора сказать ему всю правду. В последний раз.

— Это… не просто место. Это другой мир. Мы попадаем сюда через двери… Они появляются по всему городу, хаотично. Поверьте… — Я горько усмехнулся. — Я бы сам назвал это бредом… если бы не видел.

— Другой… мир? Двери? — Куроки попытался приподняться, лицо исказила гримаса боли и… странного просветления. — Будь я не здесь… отправил бы тебя к психиатру. Но… зачем? Зачем вы ходили сюда?

— Все те убийства… — мои слова прозвучали как приговор. — Были связаны с этим местом. — Куроки ахнул. — Мы сами не верили… Теория…, но сходится. Похищенных приносили сюда во время дождя. Становились одержимыми. Если оставались до следующего дождя… умирали. Или… хуже. Мы пытались спасти. Все, кто со мной… — я кивнул на друзей, — …тоже были похищены. Мы спасли их… вовремя.

— А Мацуо? — в его глазах вспыхнула догадка. — Он причастен?
Я кивнул.

— Он был первым, кто промышлял похищения. Все время, что работал с вами… он не был человеком. Он похитил мою сестру. Мы столкнулись с ним… здесь. Сейчас он… вернулся в человека. Почти ничего не помнит.

— Вот… как… — Куроки опустил голову на грудь, дыхание стало прерывистым. — Снова… был слеп. Далек… от истины…

— Даже мы… — я отвел взгляд, чувствуя жгучую вину. — Не так близки к ней, как хотелось бы. Весь холод в городе… из-за этого мира. Из-за него моя сестра… в коме. А сейчас… — Я сглотнул. — Мы ведем войну. Не знаю точно против кого…, но он угрожает… всему. Городу. Миру. Нам.

— Школьники… — Куроки слабо усмехнулся, и в этой усмешке была горечь и… гордость. Его рука, холодная и липкая, легла мне на плечо. — Верится… с трудом. Но… обстоятельства… Держись, Макото. Держитесь… ребята.

— П-подождите! — встрепенулась Рэй. — Девочки пошли искать аптечку, они…

— Я полицейский… — перебил Куроки, его голос стал тише, но отчетливее. — Знаю раны. Спасибо… что сказали правду. Перед… концом. — Его взгляд нашел меня. — Прости… за кафе тогда. Не хотел… задеть.

Внезапно квартиру содрогнул чудовищный удар! Со стен посыпалась штукатурка, задребезжали стекла.

— Черт… Оно вернулось… — Куроки напрягся, глаза полые ужасом. — Уходите! Этот… огромный… Он дом развалит!

Еще один удар, сильнее первого. Пол под ногами качнулся.

Гигантский слизень. Тот самый. Холодный ужас сковал мышцы.

— Бегите! — Куроки из последних сил толкнул меня. — Оставьте!

— Мы не можем! — Каэде ворвалась в комнату с рулоном бинтов, лицо перекошено от отчаяния. — Мы поможем!

— Не поможете! — Его крик сорвался в хрип. — Если не мне… послушайте лидера! Кто он у вас? Макото? Пусть… решает!

Все взгляды — Харуто, Кента, Саюри, Каэде, Рэй — впились в меня. Почему Рэй молчит? Она лидер! Почему опять я?.. Но решение созрело еще до моего монолога. Спасти его невозможно. Вытащить из дома — только обречь на мучительную смерть в пасти тварей на улице. А теперь этот монстр… Он добьет нас всех, если мы задержимся.

Я стиснул челюсти так, что боль пронзила виски.

— Я понял… — Голос мой прозвучал чужим, плоским. — Мы… уходим.

— Ч-что? — ахнула Саюри.

— М-Макото? Ты уверен? — Рэй схватила меня за рукав, ее глаза — огромные, полные боли и вопроса.

Парни — Харуто и Кента — молча, с каменными лицами, уже шагнули в коридор, заняв позиции у выхода. Они поняли. Поняли и приняли.

— Да… — Я не смог смотреть на Куроки. — Его не спасти. Но вы… — Я поднял на него взгляд, пытаясь вложить в слова всю тяжелую правду и… уважение. — Вы копали в нужном направлении. Хорошая… работа, следователь.

— Спасибо… — Его губы дрогнули в подобии улыбки. — Надеюсь… встретимся не скоро.

Мы с девушками развернулись. Каждый шаг отдавался болью в груди. Еще одна жертва Небытия. Я не был к нему добр, но он просто делал свою работу. Попал под колеса чужой войны. Пустота внутри росла, леденила душу.

Еще один сокрушительный удар! Здание накренилось, с потолка посыпалась пыль и обломки штукатурки. Мы едва устояли.

— Надо идти! Сейчас! — Я резко протянул руку назад, не глядя.

Рэй, после мгновения колебания, снова вцепилась в нее — холодными, дрожащими пальцами.

Соберись, Макото! Черт тебя подери, соберись! Глубокий вдох. Резкий выдох. Я поднял голову. В глазах — ледяная решимость.

— Слушайте! — мой голос резал тишину. — Выбегаем из дома — и бежим без оглядки! Кто сталкивался с ним — знает! Не вступать в бой! Только отвлекать, замедлять! Не подходить близко! Главное — найти дверь! Понятно?!

Молчаливые кивки. Лица — бледные, сосредоточенные. Страх, но и готовность.

— Тогда за мной!

Я сжал катану до хруста в костяшках, вцепился в руку Рэй и, едва здание содрогнулось от нового удара, рванул вниз по лестнице. Остальные — следом. Кента, оказавшись первым у двери подъезда, одним чудовищным ударом булавы вынес ее с петель, сметая копошащихся у порога мелких слизней. Харуто и Каэде бросились вперед, расчищая путь ударами и выстрелами. Мы вырвались на улицу.

И увидели Это.

Громадина, черная как сама ночь, поднималась где-то почти до второго этажа. Ее туловище, похожее на движущуюся гору слизи, пульсировало. Она увидела нас. Чудовищный рев, похожий на скрежет тысяч камней, потряс воздух. И она поползла. Быстро. Невероятно быстро для своих размеров.

Саюри, отставшая, развернулась и выпустила в нее всю обойму. Пули исчезали в черной массе без следа.

— Не берет! — закричала она, нагоняя нас, запыхавшись. — Он… поглотил их!

— Просто бежим! — рявкнул я. — Каэде! Кента! Держи ее!

Кента, не раздумывая, протянул свободную руку. Саюри вцепилась в нее мертвой хваткой. Теперь мы были связаны — я с Рэй, Кента с Саюри, Харуто и Каэде прикрывали фланги. Выносливость на пределе. Харуто и Каэде рубили направо и налево, расчищая путь сквозь рои мелких тварей.

Вдруг рев гиганта позади… прекратился. Я рискнул оглянуться на бегу — существо исчезло. Остался лишь широкий черный след слизи.

Что за…?

Резкий, трещащий звук — прямо перед нами! Асфальт вздыбился и провалился. Из черной жижи, хлынувшей из-под земли, начал вытягиваться знакомый ужас.

— Рэй! — Я резко оттолкнул ее в сторону, вскидывая катану обеими руками. Кента по инерции рванул Саюри за собой.

В этот миг гигантский слизень вырвался на поверхность. Его щупальце-рука, огромное и тяжелое, со свистом пронеслось в воздухе, едва не сбив Кента с ног. Я вложил в удар всю ярость, весь страх, всю отчаяние. Катана с глухим чавкающим звуком рассекла массу — и огромный кусок «руки» отлетел в сторону!

Есть! Ранен!

Но торжество длилось мгновение. Отсеченная часть тут же поползла обратно к телу, сливаясь с ним. Чудовище заревело с новой силой, поднимая другое щупальце для сокрушительного удара сверху.

— Отходим! Назад! — заорал я, отскакивая.

Повернувшись, я снова схватил Рэй, уже поднявшуюся на ноги, и мы всей цепочкой рванули прочь от вновь появившегося кошмара.

Надо что-то придумать! Срочно! Мысли метались, как загнанные звери. Бежать без цели — верная смерть. Эта тварь… Мы с Рэй уже знали ее свирепость. Она не устанет, не отступит. А мы… мы выдыхаемся. Мы погибнем раньше, чем найдем дверь.

— Другой план! — выкрикнул я, задыхаясь. — Найти что-то, что задержит его хоть на… — Слова оборвал чудовищный рев.

Слева от нас, посреди улицы, асфальт вздыбился и лопнул с грохотом. Из зияющей трещины, как черная лава из жерла вулкана, хлынули слизни. Не мелкие — размером с крупных собак, десятки, сотни! Их шипение слилось в угрожающий хор, и вся эта черная, пульсирующая масса ринулась за нами.

— Не убьем! Слишком много! — крикнул Харуто, лицо его побелело.

Времени на счет не было. Только инстинкт. Мы рванули в первый поворот, в узкий переулок.

— Давайте в тот магазин! — прохрипел Харуто, указывая вниз, на полузасыпанную ступенями лестницу, ведущую в подвал какого-то здания. Вывеска была сломана, не разобрать.

Магазин? В голове пустота. Ловушка? Или убежище? Но выбор был между верной смертью сейчас и возможно позже. Я резко свернул, таща за собой Рэй. Остальные — следом, запыхавшиеся, с глазами полными ужаса. Спустились в темноту. Я с силой захлопнул тяжелую, обитую железом дверь — БАМ! — и уперся в нее спиной.

— Блокировать! Что-нибудь тяжелое! — закричал я, озираясь в полумраке.

В полумраке мы увидели огромный металлический стеллаж, заваленный ящиками. Бросились к нему. Кента и Харуто с рыком сдвинули его с места, я и Рэй подтолкнули. Скрежет металла по бетону заглушал шипение за дверью. Каэде и Саюри подпихнули под дверь какие-то обломки. Монстры за дверью ударил — стеллаж задрожал, но выдержал. Пока.

— Боже… — Каэде рухнула на колени, едва переводя дух. — Надолго ли нас хватит? И их?
— Минут десять, не больше, — выдохнул я, прислушиваясь к ударам, становившимся все яростнее. — Ищите второй выход! Или… что-нибудь полезное!

Мой взгляд упал на Рэй. Она прислонилась к стене, бледная, трясущейся рукой пытаясь поправить очки. И вдруг я заметил это. Прямо над ее головой, на стене, висело ружье. Не игрушечное, не пластиковое — массивное, стальное, с двумя темными, как бездны, стволами. Настоящее охотничье ружье.

— Рэй, осторожно! — Я мягко отодвинул ее в сторону и снял оружие со стены. Тяжелое. Холодное. Смертоносное.

— Это… мы где? — прошептала Саюри, осматриваясь.

— Погодите! — Кряхтел Кента.

Вдруг он поднялся и свет во всем магазине включился. Он выхватывал жутковатые детали. Чучела кабана и оленя с пустыми глазницами. Стеллажи, забитые коробками патронов, ножами, карабинами. Витрины с оптикой. На стене — лицензии таксидермиста и продавца оружия, пожелтевшие от времени. Мы случайно нашли… охотничий магазин в самом сердце кошмара. И вокруг нас замерли, не только мои друзья, но и эти стеклянные глаза чучел, словно наблюдающие за нами в тишине.

— Офигеть… — протянул Кента, его глаза округлились, блуждая по арсеналу. Казалось, даже его булава на мгновение померкла перед этим изобилием стали.

Удача? Мелькнула мысль, но тут же заглохла под тяжестью реальности. Целая оружейная — да, но поможет ли хоть что-то здесь против той движущейся горы слизи? Пули обычные не брали. Что тогда?

Я отставил тяжелое ружье, прислонив его к стене, и подошел к Рэй. Она стояла чуть в стороне, неестественно тихая, пристально разглядывая свою левую ладонь, будто впервые видя линии на ней. Ее молчание во время бегства резало хуже ножа. Пистолет достала лишь раз.

— Рэй, — тихо позвал я, подходя ближе. — С тобой все… в порядке?

— В порядке? — Она медленно сжала кулак, костяшки побелели. Голос звучал отстраненно. — Наверное… да. Прости, что… не была лидером. Просто… — Она подняла на меня глаза — огромные, изумрудные, полные странной смеси страха и пустоты. — Я почувствовала… их намерение. Оно было направлено… прямо на меня. Словно именно меня убить хотели… Потеряла себя.

Прямо как тогда, в кошмаре на Окинаве… Холодок пробежал по спине.
На ее губах дрогнула слабая, почти неуловимая улыбка.

— Спасибо… — Она кивнула на ружье. — Оно… настоящее?

— Похоже на то. Надеюсь. — Я осторожно нащупал маленький рычажок на прикладе.

Щелк. Стволы плавно переломились, открывая патронники. Да, настоящий.

— Они же нужны? — Каэде материализовалась справа, протягивая картонную пачку с длинными, грозного вида красными гильзами. На ее лице — усталая, но обнадеживающая улыбка. — В фильмах видела!
Рэй резко выхватила патроны из ее рук.

— Пока мы здесь — иди ищи что-нибудь еще полезное! Быстро!

— Ла-адно, — Каэде лишь вздохнула и скрылась за стеллажом с ножами, где уже копошилась Саюри.

— Держи, — Рэй сунула пачку мне. Ее пальцы слегка дрожали.

— Мне… его правда брать? — Я колебался, ощущая непривычную тяжесть ответственности и самого оружия.

— А зачем тогда держишь? — Она ткнула пальцем в ружье. — Бери! Вдруг пригодится!

Пожав плечами, я вытряхнул два патрона. Гильзы были холодными и скользкими. Я вставил их в стволы, услышав твердый, металлический щелчок посадки. Ловким движением, где-то в подсознании всплыли кадры из старых вестернов, я захлопнул ружье. Вес стал ощутимым, почти осязаемым. Я перекинул ремень через плечо. Остаток патронов Рэй швырнула в свою бездонную сумку.

— Ого! — Голос Кента гулко отозвался от дальней стены. — Да это ж почти… гранатомет!

Надежда вспыхнула. Я ринулся к нему, ожидая увидеть что-то монструозное, способное разнести слизня в клочья. Но увидел… компактную красную сигнальную ракетницу.

— И как ты это мог назвать «гранатомет»? — возмутился Харуто, тыча пальцем. — Пук-пук маленький! Соплями пугать!

— Не совсем «сопли», — спокойно парировала Саюри, подойдя и склонив голову, чтобы разглядеть шильдик. — Термитный заряд… Если правильно помню — температура горения может достигать 3500 градусов по Цельсию. Теоретически… очень эффективное зажигательное оружие против органики. Даже такой.

— Видишь! — Кента торжествующе ткнул Харуто в грудь. — Так что давай, бывай! Орудие прорыва!

Он протянул руку через прилавок, вытащил ракетницу, а с полки схватил пару ярко-красных ракет в герметичных тубусах.

— Ну все, слизни! — Он оскалился в дикой ухмылке. — Готовьте жопы к анальному солнцу!

— В твоем исполнении это звучит до жути двусмысленно! — Харуто фыркнул, но в его глазах мелькнул азарт.

— Сука! — рявкнул Кента, наводя ракетницу Харуто в район пояса. — Я тебе сейчас продемонстрирую «анальное солнце»!

— Эх… — Харуто махнул рукой, делая шаг назад. — Шутить про одно и то же — признак… — Он не договорил, увидев, как Саюри мягко, но настойчиво отвела дуло ракетницы Кента в сторону. Парень покраснел, как помидор, и опустил оружие. Фокус потерян.

Как вдруг…

Не рев. УДАР. Как будто в здание врезался грузовик. Витрины задребезжали, с полок посыпались мелкие предметы, пыль заклубилась в воздухе. Запертая дверь скрипнула под натиском чего-то невообразимо тяжелого. Металлический стеллаж пронзительно заскрипел, сдвигаясь на сантиметр. Время вышло.

— БЫСТРО! — мой голос сорвался на крик, перекрывая гул в ушах. — Берем что МОЖНО НЕСТИ! На ВЫХОД! СЕЙЧАС!

Харуто, Каэде и Саюри метнулись как ошпаренные, хватая с полок и из витрин все, что казалось полезным: пачки патронов, ножи в ножнах, компактные топорики. Я, Рэй и Кента втроем уперлись спинами в гнущийся стеллаж, отчаянно пытаясь удержать его на месте под новым, сокрушительным ударом. Дверь треснула. Черная, маслянистая слизь просочилась сквозь щель. Слизни знали, где мы. И то существо тоже был здесь.

— Может… это? — Харуто замер перед охотничьим луком, неуверенно тыча в тетиву пальцем. Выглядело это жалко на фоне нависающей угрозы.

— Стрелять-то умеешь? — Каэде возникла рядом, словно тень, ее новые штык-ножи сверкнули в полумраке. Лезвия были широкими, тяжелыми, смертоносными.

— А? А тебе ножи на кой? — буркнул Харуто, отвлекаясь от тетивы.

— Попробуй я возьму дробовик — меня от первого же выстрела на спину швырнет, — Каэде оскалилась в решительной, почти хищной улыбке. — Мой удел — ближняк. Резать, колоть, не давать опомниться.

Харуто фыркнул, но наконец схватил блочный лук и колчан со стрелами — хоть какая-то дистанция.

— Ого… Большой… — Саюри осторожно приподняла с нижней полки длинный чехол. С характерным звонким шипением она извлекла мачете. Широкий, тяжелый клинок холодно блеснул под тусклым светом. Странный контраст: хрупкая фигурка и этот грубый инструмент выживания. — Возьму его! — объявила она спокойно, пристегивая ножны к поясу ремнем. Глаза ее горели необычной решимостью.

БАМ! Стеллаж содрогнулся, металл застонал. Черная слизь просочилась щедрее. Времени не было.

Как только все схватили что смогли, мы с Кента и Харуто уперлись плечами в холодный, гнущийся металл стеллажа. Из-за двери — мерзкое бульканье, шипение, как от раскаленной сковороды, и нарастающий, сокрушающий душу рев гиганта. Я резко опустил катану, прислонив к стеллажу, и схватил дробовик. Холодный приклад грубо уперся в ушибленное плечо.

— Харуто! Дверь — и сразу в укрытие! — скомандовал я, большим пальцем с резким щелчком сняв предохранитель. Голос хриплый, но твердый.

— Понял! — Харуто вложил в удар всю ярость. Нога со всей силы врезалась в треснувшую дверь! Она распахнулась, и он кубарем откатился за мою спину, прикрываясь луком.

Нас встретила стена. Черная, пульсирующая, дышащая смрадом гниющей плоти и кислоты. Слизь с булькающим хохотом хлынула внутрь, десятки мелких тварей зашипели, устремившись к теплу наших тел.

— УШИ! — заорал я, вжимаясь плечом в приклад. Целиться? В сплошную массу? Бессмысленно. Я вдавил оба курка.

БА-БАХ!

Двойной удар! Молот отдачи вломился в плечо, оглушительный рев на миг выжег все звуки, оставив звон в ушах. Руки онемели до локтей. Воздух наполнился гарью, пылью и летящими клочьями обожженной слизи. Протирая лицо рукавом, я увидел: проход пробит, зияет черной дырой. Но из тумана за спиной гиганта уже выползали новые, свежие волны слизней.

— ВПЕРЕД! ЗА МНОЙ! — рявкнул я, подхватывая катану левой рукой. Правая висела плетью, пальцы дрожали. — Рэй! Патроны! ДВА!

Мы вывалились на улицу кучей, спотыкаясь на липком асфальте, и рванули прочь от гудящей громадины. Воздух вибрировал от ее рева.

— Макото, лови! — Рэй швырнула мне пару красных гильз. Я поймал их на лету, пальцы онемевшие, неуклюжие, но автоматика сработала — патроны вщелкнулись в стволы.

Оружие есть. Тактики — ноль. Тварь отстала, но ее пронзительный, зовущий визг разносился по улицам. Мелкие слизни сползались со всех сторон — из переулков, с крыш, из трещин в асфальте, окружая нас сжимающимся кольцом. Мы сбились в плотную группу, спинами друг к другу.

— Надо ближе! — выдохнул я, вскидывая дробовик. Голос хрипел от напряжения. — Стрелять издали — как горохом плевать! В упор!

— Это же самоубийство! — взвизгнула Саюри, сжимая рукоять мачете, ее костяшки побелели.

— Макото прав! — Кента дернул ракетницу из-за пояса, его лицо было искажено яростью. — Тварь — сердцевина! Пока она тут — орда не отстанет! Опасно — но другого выхода нет!

— Идея! — вдруг вскрикнула Каэде, играя ножами, как продолжениями рук. Глаза ее блестели азартом. — А если… слизь — она как желе? Густое?

— Чего?! — Харуто остановился посреди замаха тетивой. — Желе? Ты о чем, Каэде?

— Дубина! Желе плавится от жара! — Каэде ткнула ножом в ракетницу Кенты. — А у нас эта штука! Саюри говорила — до 3500 градусов! Это же адское пламя!

Кента мгновенно вскинул ракетницу, целясь в черную гору гиганта.

— Стой! — я резко опустил его руку. Голос резал воздух. — Сначала пробиваем коридор! БЛИЖЕ! К ней подойдем — тогда жги!

Не раздумывая, я вскинул дробовик, едва прижав онемевшим плечом, и выпалил одним стволом в плотную стену тварей, преграждавших прямой путь к гиганту. Отдача дернула, как удар током, боль сверкнула в суставе, но я стиснул зубы. Черная масса взорвалась липкими брызгами.

— ВАЛИМ! — скомандовал я, передавая катану Рэй. Ее пальцы уверенно сомкнулись на рукояти. — Ружье сейчас нужнее. Прикроешь?

— Прикрою, — коротко кивнула она, взводя курок пистолета.

Прорыв начался. Харуто и Каэде ринулись вперед, как таран. Парень судорожно натягивал тетиву, стрелы с глухим шлепком вязли в слизи, лишь раздражая тварей. Каэде вертелась между ними, как смертоносный волчок. Ее ножи сверкали, оставляя на черных боках глубокие, шипящие порезы, из которых сочилась едкая жижа. Саюри робко замахивалась мачете, но тяжелый клинок вяз в упругой массе, не резал — она больше отбивалась, отступая под натиском. Кента врубался рядом с ней, размахивая булавой как дубиной, с грохотом разбивая мелких слизней в липкие лужицы. Рэй шла рядом со мной, ее движения были точными, экономичными. Пистолет хлопал раз за разом — она хладнокровно отстреливала тварей, пытавшихся зайти с фланга или сзади. Иногда — короткий, молниеносный взмах катаны в ее левой руке — и разрезанная тварь отползала с жалобным шипением.

Осталось совсем чуть! Гигант был уже в двадцати метрах, его черная громада заслоняла полнеба. Вдруг его щупальце-рука, толстое как бревно, резко растянулось с жутким хлюпающим звуком и устремилось в сторону Харуто и Каэде! Харуто инстинктивно отпрыгнул в сторону, потянулся рукой к Каэде, чтобы оттолкнуть ее, но та…

Каэде замерла. Уставилась на летящую черную массу, глаза расширились от ужаса. Слишком быстро!

— Черт! — вырвалось у меня.

Я вытянул ружье одной рукой, как можно дальше вперед, почти не целясь. БАХ! Выстрел. Нечеловеческая боль разорвала плечо, дробовик с оглушительным грохотом вырвался из рук и упал на липкий асфальт. Но попал! Заряд картечи впился в основание щупальца. Оно дернулось, сбилось с траектории, гигант заревел от боли и ярости. Черная лавина рухнула в метре от Каэде, обдав ее едкой слизью.

Я, стиснув зубы от боли, подбежал, схватил ее за руку и рванул назад. Мы кубарем откатились от падающего куска слизи, едва избежав раздавливания.

— Каэде, ты чего встала! — крикнул я на нее, вставая сам и помогая ей подняться. В глазах — не злость, а страх. За нее.

— П-прости… — она отчаянно тряхнула головой, сбрасывая слизь. Лицо было бледным. — Просто… не всегда же мы со слизнями деремся! Они… другие… — Виновато опустила голову, но тут же подняла ее, глядя мне прямо в глаза. — Спасибо… Но в следующий раз, не стоит рисковать! Я сама могу себя защитить! — Мелкая, но искренняя улыбка тронула ее губы.

К нам подбежали остальные, запыхавшиеся, измазанные. Рэй молча протянула мне поднятый дробовик. Я кивнул, беря его — плечо горело огнем.

— Я перезарядила! — Подмигнула она.

И тут гигант снова ушел под землю. Асфальт прогнулся под ним. Тишина на секунду. Потом — ТРЕСК! Он вырвался на поверхность прямо перед нами, сокрушая десятки мелких слизней своим появлением. Одновременно, по разные стороны от его чудовищного тела, из трещин в асфальте вылезли двое огромных слизней, размером со слона. Мы оказались в полукольце перед черным триумвиратом ужаса.

Теперь наш ход.

Я шагнул вперед, игнорируя боль в плече. Прицелился в центр гиганта. БАХ! Выстрел. Огромная дыра разверзлась в его черной груди, брызги слизи полетели во все стороны. Существо взвыло, сотрясая улицы, но края раны тут же начали стягиваться, пузырясь.

— Теперь я! — Каэде хлопнула себя по груди, ее страх сменился боевым безумием. Она метнулась к левому слизню-слону. Ее кастеты вспороли его массу сверху вниз, глубокие удары рассекли его на три огромных, шатающихся куска. Не дав им слиться, она вонзила штык-ножи в центр каждого куска, яростно вращая клинками. Слизь зашипела, пузырилась, разваливаясь на десятки шипящих, испуганных комков. Критический урон!

— Рэй, бей! — крикнула Каэде, отскакивая и указывая на второго слизня-слона.

— Теперь и я повоюю! — Рэй сверкнула оскалом, в ее глазах горел знакомый, почти безумный огонь. Она подбежала к твари, катана в правой руке взметнулась вверх — мощный рубящий удар рассек ее пополам! Не останавливаясь, левой рукой она выхватила шпагу и вонзила ее в центр одной из половин, затем — во вторую. Движения были резкими, точными. Половинки слизня затрепыхались и рассыпались на мелкие, уползающие в страхе куски. Чистая работа!

Его ход.

Гигант зарычал, звук низкий, полный ярости. Его уцелевшее щупальце-рука с жутким хлюпаньем удлинилось и с размаху ударило понизу, пытаясь смести нас, как кегли. Мы прыгнули в стороны, едва уворачиваясь. Сразу после этого гигант с чудовищной силой ударил щупальцем по земле! БУМ! От удара асфальт треснул веером. И из трещин прямо под ногами Саюри вырвались десятки тонких, липких черных щупалец! Они обвили ее ноги по колено, как змеи, и сжали с нечеловеческой силой.

— А-а! — вскрикнула Саюри. Она попыталась дернуться, замахнуться мачете, но щупальца держали мертвой хваткой. — Я… Не могу пошевелиться… — сдавленно прошептала она, лицо исказилось от боли и паники. Мачете выпало из ослабевших пальцев. — Макото!

Погодите… Мысль пронзила мозг, как молния. Что мы по очереди ходим? Как в какой-то адской игре? Но времени на раздумья не было. Щупальца тянули Саюри вниз, к трещине!

— Кента! — заорал я, вскидывая дробовик, но понимая, что выстрел может убить Саюри. — Стреляй в него! Ракетницей! В упор! ЖГИ! СЕЙЧАС!

Кента, стоявший ближе всех к гиганту, с рыком вскинул ракетницу. Его глаза горели яростью и ужасом за Саюри. Он прицелился в ближайшую, пульсирующую массу тела гиганта, прямо над трещиной, из которой тянули Саюри. Палец лег на спуск…

Сухой, резкий звук выстрела. Ракета, оставляя за собой алый шлейф дыма, впилась в пульсирующую черную массу гиганта. На мгновение она застряла, словно в густом меду. Кента, не дожидаясь ничего, сунул второй патрон, и сделал еще один выстрел.

Еще один огненный снаряд вонзился рядом с первым. И началось. Там, где застряли ракеты, слизь гиганта зашипела, закипела, как вода на раскаленной сковороде. Появились пузыри — огромные, черные, лопающиеся с едким паром. Пламя, ослепительно-белое от невероятного жара, вспыхнуло внутри его тела! Существо издало нечеловеческий, пронзительный вой — звук ломающегося металла и рвущейся плоти. Оно бешено забилось, пытаясь сбить пламя, но огонь распространялся с чудовищной скоростью. Его щупальца, тянувшиеся к нам для последнего удара, расползались на глазах, как растаявшее масло, превращаясь в черные, дымящиеся лужицы. Тело гиганта начало оседать, коллапсировать, распадаться на огромные горящие куски, которые, падая, тут же рассыпались в пепел и едкий дым.

Вокруг нас началось нечто невообразимое. Мелкие слизни, которых гигант словно держал под контролем, взвизгнули в унисон — звук полный паники и боли. Они начали дрожать, их формы теряли четкость, и через мгновение они просто… расплылись. Как чернильные кляксы на мокрой бумаге. Через несколько секунд на липком асфальте остались лишь бесформенные черные пятна и клубы едкого дыма.

— Получилось! — Каэде вскинула кулак в победном жесте, ее лицо сияло. — А ты не верил, Харуто! Говорил — «пукалка»!

— Я не пойму! — Харуто развел руками, ошеломленно глядя то на Каэде, то на Саюри. — Вы что, сговорились? Такие умные внезапно!

Саюри лишь смущенно почесала затылок, пряча улыбку.

— Просто… логично было предположить…

Я стоял, не веря своим глазам. Сердце бешено колотилось, но уже не от страха, а от ликования. Мы победили. Эту тварь, от которой раньше только бежали, которую считали почти неуязвимой… Мы убили ее. Не удачей — тактикой, смекалкой, силой. Ощущение было головокружительным. Пустота после Куроки еще не ушла, но поверх нее пробивалось что-то новое — горячее, яростное, победное. Мы стали сильнее. Несомненно.

— Макото? — Голос Рэй прозвучал совсем рядом, настороженно. — Ты… в порядке? Стоишь как вкопанный, голову опустил…

— А? — Я вздрогнул, вынырнув из потока мыслей. — Да, все хорошо. Просто… задумался.

— Надеюсь, подумал о том, где найти выход? — Ее тон сменился мгновенно, став резким, почти командным. Она ткнула пальцем мне в грудь. — Ты место лидера занял! Вот теперь сам и выкручивайся! Где дверь?

— Да что ты сразу злишься… — Я вздохнул, чувствуя, как эйфория сменяется раздражением. — Ты сама сказала, что почувствовала их намерение убить тебя, как тогда… во сне на Окинаве. Вот я и взял инициативу. Чтобы защитить.

Мертвая тишина. Только шипение гаснущих останков слизня нарушало ее. Я понял свою ошибку, как только слова слетели с языка. Черт! Зачем я это сказал?! Я уже почти поверил, что сон на Окинаве был реальным и не просто сном, но что она была там… Я не знал наверняка. Была ли это Рэй рядом со мной или лишь ее проекция в моем сломанном сне? Я медленно, как на эшафоте, повернулся к ней.

Рэй стояла, широко раскрыв глаза. Ее взгляд был устремлен куда-то сквозь меня, в пустоту. Лицо побелело. Она буквально остолбенела. Поймав мой взгляд, она резко дернулась, пытаясь собраться.

— Т-ты чего? — голос ее сорвался на фальцет. — П-про что? Н-не помню я такого! — Она засмеялась, но смех звучал нервно, неестественно. — Может, п-правда, все это со-о-он был? И тебе это присни-и-илось? — Она растягивала слова, отчаянно жестикулируя, избегая моего взгляда.

— М-может, ты и права! — Я поспешно кивнул, подыгрывая ей с той же фальшивой легкостью. — Просто фраза из сна… ну, очень похожая! Вот же совпадение, да?

— Ага! — Она выдавила широкую, неестественную улыбку.

Мы стояли лицом к лицу. Две натянутые улыбки. Две пары глаз, которые не могли смотреть друг другу в лицо, нервно бегая по сторонам. Ее зрачки мелко дрожали. Мои, наверное, тоже.

— Я… к остальным подойду, — мы произнесли это в унисон и указали руками в одну и ту же сторону.

Твою мать! Что за идиотский фарс?!

— Макото! — Голос Харуто, громкий и спасительный, донесся со стороны, где он и Кента что-то оживленно обсуждали. — Иди сюда!

Мое спасение! Я почти побежал к ним, стараясь отдышаться, прогнать жгучую неловкость. Харуто что-то увлеченно рассказывал, жестикулируя. Я не слышал ни слова. В голове гудело: ЧТО ЭТО БЫЛО?! ЕСЛИ ОНА ХОТЕЛА СЫГРАТЬ НЕЗНАНИЕ — ЭТО БЫЛО УЖАСНО! В глубине души я отчаянно хотел верить, что на Окинаве была настоящая Рэй. Но одновременно боялся этого. Там мы едва не погибли. Там я наговорил ей… и сделал то, чего не должен был. И ее внезапная холодность на следующий день… Я списывал на стресс, но теперь? Она помнила. Помнила все и до сих пор. Этот «сон» был для нее так же реален, как и для меня!

— Ты меня вообще слушаешь? — Харуто помахал рукой перед моим носом. — Ало! Земля вызывает Макото! Отзовись!
Я тряхнул головой, пытаясь стряхнуть навязчивые мысли.

— А? Что? Да, я согласен! — брякнул я первое, что пришло в голову, лишь бы отвязались.

— Видишь! — Кента торжествующе хлопнул Харуто по плечу. — Я же говорил — он согласится! Спор был — значит, и ты идешь! Не отмажешься!

— Как ты мог, Макото! — Харуто изобразил трагическую обиду, схватившись за сердце. — Ты был мне другом! Предатель! — Он тут же сменил тон на шепот: — Только чур, мы все в трусах! И ТЫ тоже, Кента! Без вариантов!

Что? На что я согласился?! Почему речь о трусах? И почему Кента может быть без них?!

— И хлыстать я тебе тоже себя не дам! — добавил Харуто с подозрительным блеском в глазах.

— Хорошо-хорошо! — Кента поднял руки в успокаивающем жесте, но в его глазах читалось легкое смущение. — Успокойся уже.

Твою мать, на что я подписался?! Я открыл рот, чтобы потребовать объяснений, но голос позади перекрыл все.

— Чего мы встали?! — Голос Рэй снова обрел стальную твердость, заглушив все остальные звуки. Она стояла, уперев руки в боки, ее взгляд метал молнии. — Если не забыли — эти миры имеют идиотскую привычку разваливаться после победы над ключевым уродом! БЕГОМ искать выход! СЕЙЧАС ЖЕ! — Ее крик заставил всех вздрогнуть и мгновенно собраться. Даже Харуто перестал дурачиться.

Победная эйфория сменилась ледяным приливом адреналина. Гибель Куроки, только что поверженный гигант, неловкость с Рэй — все это отступило перед одной простой, животной потребностью: БЕЖАТЬ.

Я похлопал себя по щекам, пытаясь прогнать навязчивые образы — Куроки, бледный, с зелеными прожилками на руке, пустое окно его квартиры. — и направился к Рэй. Искать долго не пришлось. Мы подошли к той самой многоэтажке, где еще недавно горел свет на четвертом этаже. Но вместо массивной подъездной двери теперь зияла знакомая, мерцающая голубым сиянием дверь. Она висела в пустоте, прямо перед ступенями. Как издевательская точка в этой кровавой главе.

— Даже не проверим… как он там… — прошептала Саюри, голос дрожал.

Еще один. Мысль гулко отдавалась в пустоте внутри. Одна — моя сестра в коме, привязанная к аппаратам. Другой — Рэн, не человек, но поступивший искреннее многих. И теперь — Куроки. Полностью невинный. Почему Момо? Может, потому что связана со мной, а Небытие… оно явно меня невзлюбило. Но Куроки? Он даже верить не хотел в эту чертовщину до конца. За что его?

Земля под ногами дрогнула. Знакомое, леденящее чувство — мир начинал рушиться. В последние разы дверь появлялась рядом, и мы не видели финала. Сейчас — увидим.

— Пошли! — Рэй бросила короткую команду и первой шагнула к сияющему прямоугольнику, поднимаясь по несуществующим ступеням.

Мы последовали за ней, как за призрачным маяком. Я вошел последним, бросив прощальный взгляд на искаженную Такаяму. Здания складывались, как карточные домики, волна разрушения катилась прямо к нам. Пусть весь этот ад рухнет навсегда…

Переступив порог, я ощутил привычный сдвиг. За спиной с легким хлюпающим звуком дверь исчезла. Исчезла и неожиданная тяжесть на плече — ружье пропало. Как и катана в прошлые разы. Привязано к миру? Или просто иллюзия, рассеявшаяся?

Туннель. Мы снова в нем. Хотя вошли в другом конце города. За арочным выходом — стеной лил холодный ноябрьский дождь, прорезаемый вспышками молний.
Значит, моя теория… не совсем верна? Мы были там, а дождь здесь явно шел не только что. Значит… он влияет только на одержимых? На связь миров? Вопросов больше, чем ответов.

Усталость навалилась, как мешок с песком. Все расслабились: Харуто плюхнулся на мокрый асфальт, Каэде прислонилась к сырой стене, Саюри просто стояла, глядя в дождь. Я прислонился к холодному бетону, веки налились свинцом. Битва, адреналин, почти сутки без сна…

— Давайте… — зевнул я так, что челюсть хрустнула. — …Доберемся до домов. Отдохнем. Лучше, чем тут коченеть.

— Только опять бежать под этим душем… — Харуто поднялся, соорудив из ладоней подобие козырька над головой. — Но я готов! Вперед, на прорыв!

Саюри повторила его жест. Я поднял воротник куртки, натягивая ткань на голову — жалкая защита. Рэй приподняла свою прочную сумку, как щит. Кента и Каэде просто натянули капюшоны. В таком жалком, но решительном виде мы рванули из укрытия туннеля в ледяную хлестающую стихию.

Дождь обрушился с новой силой, ледяные иглы впивались в кожу. Сонливость выбило мгновенно — остался только инстинкт бежать, спасаться от холода. Добежав до первых огней города, первой свернула к своему дому Саюри, потом Харуто и Каэде — в сторону своего района. Мы втроем — я, Рэй, Кента — молча брели дальше по пустынным улицам, пока не дошли до развилки.

— Ну че, братан? — Кента ткнул большим пальцем в сторону другой улицы. — Идем?

Правильным решением было пойти с ним, но… Велосипед остался у Рэй во дворе. Был бы это мой, я возможно и оставил его там, но именно этот — не могу.

— Нет… — я покачал головой, пытаясь улыбнуться. — Велосипед заберу. Доеду быстрее!

— А! Ну лады! — Кента кивнул, уже подготавливаясь к спринту. — Я тогда… Побегу! Простужаться — не в планах! — Он махнул рукой и растворился в завесе дождя.

Рэй повернулась ко мне. Капли стекали по стеклам ее очков.

— Только попробуй вляпаться куда-нибудь по дороге! — Ее взгляд был направлен куда-то мимо меня, в темноту.

— Рэй, ты же знаешь, страдаю не от хулиганов! — Голос звучал устало. — Все будет нормально.

— Я просто… — Она резко отвернулась, пряча лицо. — Предупредила.

Она зашагала вперед, резко наращивая темп. Я за ней.

Смущение отступало, уступая место усталой ясности. Пусть и помнит она. Я просто вспомнил, что любовь для нее лишь помеха. Может просто самой стыдно за мой же поступок, вот и отнекивается. Это хорошо, что это все не вскружило ей голову, а мне… Сам в это поверить не могу.

Подойдя к ее дому, я бросил взгляд на темные окна. Ее мама явно спала. Я дотронулся до мокрого, холодного руля велосипеда. И вдруг — вспышка: вечер у нее в комнате. Ее лицо, озаренное редкой, искренней радостью. Я невольно улыбнулся.

Может… согласиться? Хотя… Рано. Еще рано.

— Прости, что велосипед тут оставил, — пробормотал я, откатывая его от стены.

— Ничего! — Она ответила слишком быстро, с легкой, натянутой улыбкой. — Точно… доедешь нормально? Просто я же предлагала… — Голос чуть дрогнул.

Неужели снова? Я перехватил ее взгляд.

— Ночевку? — спросил прямо, не давая ей закончить.

Рэй вздрогнула, будто от прикосновения. На ее щеках, и без того розовых от холода, выступил более яркий румянец. Она быстро, решительно кивнула, не опуская глаз.

— Да. Останешься?

Какие у нее намерения? Любопытство кольнуло, но я знал — правды не добьешься. Я тихо выдохнул, отпустив руль. Велосипед снова уперся в стену.

— У тебя… есть под навесом место? Чтобы он не промок совсем за ночь?

На лице Рэй расцвела улыбка — шире, искреннее, чем минуту назад. Почти как тогда, в комнате.

— Да! Сейчас поставлю! — Она протянула мне свою сумку, я взял, и она ловко развернула велосипед, катя его куда-то вглубь двора, к темному силуэту сарая или навеса.

Я остался ждать под узким козырьком крыльца. Холод пробирал до костей, но внутри было странно спокойно. Через пару минут она вернулась, тряся мокрой челкой.

— Чего стоишь? — удивилась она, отряхиваясь. — Давай уже, замерзнешь!

Она открыла дверь, мягко, но настойчиво подтолкнула меня в теплую, пахнущую домом темноту прихожей. Потом шагнула следом. Щелчок замка за спиной прозвучал громко, как последняя точка в этом бесконечном дне…