Простой жест

Я был одним из последних, кто покинул клуб. Осталась только Рэй, мотивируя это тем, что ей нужно побыть одной и подумать. Мне бы тоже не помешало разобраться в мыслях, но в куда более спокойной обстановке. Почему компания Рэй не может быть такой обстановкой? Да потому что рядом с ней я перестаю думать о чем-либо, кроме нее самой. Дело не только в моих чувствах — меня тревожит то, что с ней происходит. Та безбашенная лидерша, которая, едва познакомившись с одноклассником, запросто могла объявить его своим слугой — будто испарилась. Да, она пытается изо всех сил казаться прежней, демонстрировать тот самый огонь, но… Он тускнеет с каждым днем. Она словно угасает на глазах — и от этого сжимается сердце. Я ругал ее вслух и мысленно, но больно видеть, как человек, с которым прошел через столькое, медленно «умирает» внутри. Больше всего на свете я не хочу потерять именно ее…

Улица встретила меня обжигающим холодом. Ветер выл, пробирая до мурашек, заставляя вжимать голову в плечи. Календарь показывал конец октября — рукой подать до ноября, а там и декабрь… До сих пор не могу привыкнуть к этой реальности, разительно отличающейся от прежней, — даже днем изо рта валит пар, как в лютый мороз.

Школьный двор лежал пустым, лишь пара учеников оживленно шепталась вдалеке, в беседке. Все вокруг казалось мрачным, безжизненным. Помнится, когда Момо впала в кому, мир тоже окрасился в серое, но сейчас… Хоть проблем хватает, я здоров и стою на ногах. А ощущение такое, будто кто-то выкрутил настройки цвета самого мира до минимума.

Я прошел сквозь ворота и сунул озябшие руки в карманы куртки. Стоило заглянуть в торговый центр. В кошельке до сих пор лежали 8 400 иен. Не знаю почему, но меня вдруг снова охватило навязчивое желание купить ей новые очки. Вот только я никак не пойму… Почему она их не снимает? Впервые она надела их в августе, на Окинаве, а познакомились мы еще в апреле. Думаю, хоть иногда Рэй могла бы обходиться и без них.
Ладно, у нее свои тараканы в голове, это факт…

Мысли снова понеслись вскачь. А что вообще представляет собой Небытие? Оно — существо? Есть ли у него физическая форма? Может, это состояние души, эта серая пелена перед глазами — и есть само Небытие? Абстрактная пустота. Ничто. Возможно, мы сражаемся с тем, что нельзя победить в принципе. Хотя… Рэн наверняка бы предупредил, если б все было так безнадежно. В голове роились десятки вопросов. Я не понимал природу сил, внезапно пробудившихся в Рэй. Она и изначально была «необычной», это да… Глядя на все происходящее, трудно отделаться от мысли, что Рэй кого-то видит. Видения призраков — это одно, но способность освобождать одержимых… Уму непостижимо. Кто такая Фуюки? Почему я помню ее образ, преследовавший нас? Почему она вышла на контакт так внезапно? На нашей ли она стороне или ловко водит нас за нос? Пора дать мозгу передышку.

Двери торгового центра раздвинулись передо мной. Откуда-то издалека доносилась умиротворяющая музыка. Девушки кутались в теплые пальто, мужчины щеголяли в объемных куртках.
Настоящий «шедевр» повседневности…
Я достал телефон, глянул на схему центра — магазин оптики был на третьем этаже. Встав на движущуюся лестницу эскалатора, я машинально оглядывал полупустые залы по мере подъема. Удивительно, но народу было еще меньше, чем обычно. Понимаю — будний день, время после обеда, но все же… Сама атмосфера нависала гнетущей тишиной.

Звонок дверного колокольчика возвестил о моем входе в магазин оптики. На мгновение показалось, что все выставленные в витринах линзы уставились в мою сторону. За кассой стоял пожилой мужчина с удивительно доброй улыбкой. Он мягко кивнул, когда я приблизился.

Выдержит ли мой бюджет?..

— Добрый день, молодой человек, — приветливо выдохнул старик. — Чем могу помочь?

— Здравствуйте, мне нужны очки, диоптрии +5… — Я замялся, подбирая слова. — …И желательно в зеленой оправе.

— Хорошо-хорошо, посмотрю, что есть.

Мужчина удалился вглубь магазина, а я остался наедине с внезапно накатившим ощущением. Чувство, будто за мной наблюдают… Неужели это из-за очков? Я резко развернулся на 180 градусов — и замер. Фуюки стояла чуть поодаль, возле отдела со специями, где я бывал раньше. Поймав мой взгляд, она резко захлопнула книгу и поспешно скрылась за углом.

Вот как… Следишь, значит?

Я уже сделал шаг в ее сторону, но услышал возвращающиеся шаги. Старик шел обратно к кассе. Что важнее сейчас?..

Все равно она ничего мне не скажет…

Я обернулся обратно. На прилавке передо мной лежали очки, поразительно похожие на те, что носит Рэй.

— Вот, пожалуйста, — протянул старик. — Непросто было найти модель, отвечающую всем вашим пожеланиям, — добавил он с теплой улыбкой.

Я взял очки, делая вид, что разбираюсь в них. Понравятся ли они ей? Странный вопрос, конечно. Любой разумный человек согласится на замену, если его старые сломаны, особенно на такую точную копию.

— Отлично! — Я невольно улыбнулся. — Сколько с меня?

— 9 600 иен.

Попал…

Сумма превышала мои скромные сбережения. Я грустно вздохнул, но тут же меня осенило. Я попросил дедушку отложить очки, пообещав скоро вернуться, и бросился вниз, по лестнице. Бежал так, словно за мной гнались, подгоняемый одной мыслью: ей нужны эти очки.

Картина перед глазами сменилась: полки с консервами, пакеты соков, где-то вдалеке мелькнула зеленая попка огурца, а прямо передо мной — ничего не понимающая рыжая голова Харуто.

— Ты чего тут? — удивился он, скрестив руки на груди. — Извини, сам сегодня не работаю, заглянул предупредить кое о чем и немного помочь.

— Какой там работать! Я б лучше листовки клеил, чем тут горбатиться! — выпалил я, слегка запыхавшись. — Займешь полторы тысячи?

— Чего?! — Харуто вскинул брови. — Я же говорил — отныне я бедный школьник!

— Да помню, помню, — я разочарованно выдохнул. — Просто попытал удачу…

— Хотя… — вдруг резко развернулся Харуто. — Ладно, я пошел! Пусть сами со своими газировками разбираются! — Он обернулся ко мне, и на его лице расплылась знакомая ухмылка. — Пошли давай!

Я вопросительно посмотрел на него, но машинально пошел следом. Пока мы шли к эскалатору, Харуто засунул руку в карман джинсов, порылся там и протянул мне две помятые пятисотые купюры и две сотенные монеты.

— Держи! Все, что есть! — Он сиял. — Зарплата еще не скоро, да и я толком не отработал…

— Эй! Не надо мне последнее отдавать! — Я попытался оттолкнуть его руку.

Но Харуто был настойчив: он схватил мою ладонь и сунул деньги в нее, сжав в кулак.

— Да брось! У меня есть за что тебя благодарить!

— За что же? — искренне удивился я.

Мы встали на движущиеся ступени и поплыли вверх.

— За многое, — ответил он, глядя куда-то в сторону. — Просто за то, что ты — добрый и настоящий друг. Знаешь… Я сначала думал, это Каэде постаралась, но она все заслуги скинула на тебя. Не поверишь… Такой камень с души свалился, когда я поговорил с отцом!

— Харуто вдруг протянул мне руку. — Теперь я за тобой куда угодно!
Я пожал его руку, и он сжал мою с силой — не чтобы сделать больно, а чтобы выразить всю свою признательность. Глядя на его блестящие глаза и широкую, открытую улыбку… Я точно понял: между нами установилось что-то большее, чем просто знакомство — настоящее доверие.

— Сорян, что раньше не сказал… Времени не было, — он усмехнулся. — Изначально я прибился к вам, потому что реально заинтересовался, чем вы там занимаетесь. Хоть все и твердили, что вы просто сборище идиотов, верящих в призраков, но я почему-то видел в вас что-то другое, прикинь! После того как сам побывал в… том мире, мне стало по-настоящему страшно… Помнишь, я не сразу в клуб вступил — передумал связываться. То, как ты фактически признался в убийстве, тоже здорово меня напугало, но… — голос Харуто стал серьезнее. — Когда ты, весь в слезах, вышел из дома после пропажи сестры… Мне стало так больно. Я не был членом клуба, но мы же были знакомы, и ты всегда был ко мне хорош. Видеть тебя в таком состоянии… Я не смог остаться в стороне. Сквозь страх и сомнения я пообещал себе: помогу тебе. А когда увидел угрозу лицом к лицу, а потом — твое упорство, твою готовность идти до конца… Я понял: пойду за тобой хоть на край света. А то, что ты, Макото, помог помириться мне с отцом… Это окончательно убедило: я не ошибся в друге. — Харуто улыбнулся, глядя себе под ноги.

Мы вышли на третий этаж. Мои чувства перемешались: слова Харуто и растрогали, и обрадовали за него. Но это смятение быстро рассеялось, уступив место теплу, когда Харуто, будто ничего особенного не произошло, пустился в рассказы о своих проделках в младшей школе.

Я вышел из магазина с новой парой очков в руках. Они сверкали в свете ламп, пока я зачем-то вертел их, разглядывая.

— Очки? — удивился Харуто. — У тебя что, зрение… — Он открыл рот, до него дошло. — Для Рэй что ли?!

— У меня со зрением пока все в порядке, — я усмехнулся. — Может, тебе их взял? Конечно, для нее…

— Да признавайся уже наконец! — Он толкнул меня в плечо. — Скажи это словами, а не дурацким молчанием, как на том фестивале!

Я посмотрел на Харуто и тяжело вздохнул. Думаю… Ему можно?

— Да. Я люблю ее. Что дальше?

— Воу! Так сразу и в лоб! — Харуто рассмеялся. — Что дальше? Сказать ей это! Если думаешь, я из любопытства спрашиваю — ошибаешься! Думаю, ты вообще молодец. Трудно ее любить, наверное?

— Так! Хватит обо мне! — я притворно возмутился. — Теперь твоя очередь! Всю правду-матку!

— Я?! — Харуто сделал вид, что пошатнулся. — Да нет у меня дамы сердца! Если ты намекаешь на Каэде, то не-е-е-т! Да, она милая, веселая, но для меня всегда была как сестра. Росли рядом, а с средней школы она вообще стала меня опекать, как вторая мама. Чтобы ты окончательно отстал — мы с ней уже говорили на тему «любви». Совсем недавно, в конце средней школы. Тогда мы оба четко сказали друг другу «нет»! В ее словах я уверен — врать она не станет. Тем более, это она первая сказала «нет»! — На лице Харуто появилась хитрая усмешка. — Тебе-то самому — берегись ее… Ее мама как-то рассказала мне про ваши «переодевалки». Знай, она ОЧЕНЬ редко подпускает к себе людей близко. Заметь — ты единственный в клубе, с кем Каэде проводит время наедине. С Рэй она всегда только с Саюри.

Я остановился, обдумывая его слова.

— И что ты этим хочешь сказать?

— Да так, ничего… — Мелко улыбнулся он. — Просто предупреждаю. — Подмигнул Харуто.

Странный он, но благодаря именно ему, на душе стало чуть легче. Не только из-за того, что Харуто стал первый человек, который услышал о моих истинных чувств, и просто… Потому что он рядом. Его яркая рыжая голова и почти всегда поднятое настроение до небес, правда способно заметить солнце, которое я не видел уже столько времени.

Друг проводил меня до дома, а после надел наушники и пошел, подтанцовывая к себе. Дома меня встретила мама, которая стояла у плиты и отец, читающий газету. Почему они не на работе в пятничный день? Все довольно просто. Этот холод не просто принес собой неожиданность в быт, так и скачок резких заболеваний. Многие офиса ушли на карантин из-за многочисленных больничных.

— Как все прошло? — Обратилась ко мне мама. — Ты главное держись, сынок!

— Все хорошо… — Прошел я в комнату. — Я уже успел привыкнуть!

Звучит как-то не очень. Привыкать к горю или пустоте на душе — это не норма, но для меня стало обыденностью. Слишком часто я за этот год успел закрыться в себе, что сейчас на это не хватает сил.

Я плюхнулся на кровать и глянул на потолок. Время еще есть, но я даже не знаю к чему готовится… Что это за сообщение? Если опять замануха какая-то, то обычных людей я уже как-то не боюсь. Повидал можно сказать что-то более опасное.

На часах было восемь вчера, когда я отлип от учебников. Заняться было не чем, так еще по учебе стал отставать. По недавним экзаменам, я даже не занял пятерку лучших, что сильно било по моей самооценки.

Я вышел на кухню, где мама заканчивала с ужином, а отец, наверное, был в гараже.

— Что-то стряслось? — поинтересовалась мама. — Ужин скоро будет!

— Я у Рэй поужинаю. — сказал я, направляясь к выходу.

— Чего? Рэй не говорила, что и ее родителям уже известно… — задумалась она.

Я остановился и на пятках, обернулся.

— Что известно?

— Ну это… Вы же встречаетесь, мне Рэй сказала в больнице, когда ты без сознания был.

ЧЕГО?! Может ей привиделись эти ее слова?! Чтобы Рэй сказала такое — да быть не может! Я помню, как она мне вмазала, когда я для полицейским такую сказку придумал!

Я вопросительно глянул на маму и в голове родился еще один ответ на вопрос, который не покидал меня еще со времен выписке… Так вот почему из всех моих друзей «особое» внимание уделялась исключительно Рэй. То, что только она поехала со мной с больницы, то что родители интересовались ею, то почему отец отсчитал именно нас с ней. И стоит ли сейчас брать и обламывать ее обман?..

— Д-да… Знает. — Отвернулся я.

Черт! Все-таки и сейчас попался на удочку этой Рэй!

— Ох, как замечательно! Стоит с ними познакомится! — Улыбнулась мама. — Ты не задерживайся, а если до ночи останешься, то я лучше папу попрошу тебя забрать. А то опять на кого-то нарвешься…

— Хорошо, мама. — Кивнул я.

Надев куртку и завязав шнурки на кроссовках, я проверил очки в кармане. Все на месте… Я покинул дом на жуткий вечерний холод и сразу подошел к красному велосипеду.

— Единственное, что осталось от тебя… — Грустно вздохнул я.

Оседлав седло, я покинул дом и направился к дому моей «лже-девушке». Интересно, что она думает, на счет того, что в какой раз я врываюсь к ней без предупреждения? Даже не знаю… Если всегда впускает, то может и не против.

После того, как я нажал на звонок возле калитке ее дома, я подул на руки пытаясь согреться. Дверь за забором захлопнулась, а после калитка с металлическим звуком стала открываться. На меня выглянула женщина — мать Рэй, и удивленно раскрыла глаза.

— Макото? На улице холодрыга, что тебе дома не сидится? — Раскрыла она ворота и скрестила руки на груди. — Давай в дом!

— Извините за беспокойство! — Улыбнулся я и почесал затылок.

Загнав велосипед во двор, я пошел за женщиной. Прихожая встретила меня приятным желтым светом и… Теплом. Я снял куртку и повесил ее.

— Рэй у себя… — Вздохнула она. — Совсем как не своя. Обычная всегда бежит открывать дверь, словно ждет кого. А сейчас просто крикнула «Я знаю кто это, пусть заходит!» и все.

Может она кого-то ждала, если была так уверенна?..

Я прошел до двери ее комнаты и легонько постучал.

— Входи уже! — Послышался ее голос за дверью

Дверь открылась, и я заметил Рэй на стуле возле стола. Слева от нее были разброшены цветные карандаши, а сама Рэй активно двигала рукой, явно что-то раскрашивала.

— Вроде встретится к полуночи должны. — Усмехнулась она даже не поворачиваясь.

— Я не пойму, как ты поняла, что это я.

Рэй развернулась ко мне. Приложила руку к разбитой линзе и раздвинула средний и безымянный палец.

— Знала! — Улыбнулась девушка. — А вообще… Гости у нас не частые, а если и бывают, то всегда с предупреждением. Ты единственный, кто в третий раз ко мне приходится, просто потому что захотел.

— Я уже поверил, что ты просто почуяла мое появление. — Выдохнул я и полностью прошел в комнату, сев на кровать. — Хотел спросить… Почему ты до сих пор носишь разбитые очки? Я думаю, что в них явно не так удобно. Да ты долгое время и без них справлялась.

— Ты серьезно ради этого пришел? — Сморщила Рэй лицо. — Есть свои причины!

Она никого не говорит прямо… Я просто молчала достал футляр с кармана и протянул ей.

— Думаю, лидеру нужно на все без трещин. — Улыбнулся я.

Рэй удивленно вскинула брови. Она медленно взяла футляр, словно он мог быть горячим, открыла его и… замерла, уставившись на новые, аккуратные очки в тонкой зеленой оправе. Потом, с неожиданной осторожностью, сняла старые и надела новые. Она несколько раз моргнула, поворачивала голову, словно проверяя зрение и периферию. Она делала это с такой осторожностью, почти недоверием, будто не верила в существование чего-то целого и нового. Даже когда старые очки были убраны в футляр, она молчала, ее взгляд скользил по стенам, по потолку, мимо меня, будто впервые видя знакомую комнату.
— Ладно, наверное, стоит обзвонить всех, уточнить, идут ли они, — поднялся я, чтобы дать ей пространство, почувствовав неловкость от этого молчаливого созерцания. — Пойду за телефоном схожу, он в куртке остался.

Я уже почти дошел до двери, рука тянулась к ручке, как вдруг почувствовал, как ее руки крепко обвили меня сзади, выше талии. Ее лоб уперся мне в спину между лопаток, а руки сжали так крепко, что дыхание на мгновение перехватило. Она прижалась всем телом.

— Ты чего? Это просто очки! — пробормотал я, чувствуя, как кровь горячей волной приливает к лицу и ушам. Я замер, не решаясь пошевелиться.

— Спасибо… — прошептала она так тихо, что слова едва долетели, сливаясь с шумом крови в моих ушах. Ее голос дрогнул. — Я… Я сама всем позвоню, не надо никуда уходить.

Рэй медленно убирала руки, словно каждое движение требовало усилия. Она ослабила хватку, снова сжала пальцы на моей футболке, но в конце концов отпустила. Я неловко повернулся к ней. Рэй смотрела на меня с крошечной, но такой искренней улыбкой, что стало еще неловче. Нужно было сменить тему. Срочно.

— А… А что рисуешь? — выпалил я, кивая в сторону стола.
— Да ничего особенного! — Она почти прыжком рванула к столу, отгораживаясь им.

На столе царил хаос: куча исписанных альбомных листов, где не было ни одного законченного рисунка. Беспорядочные линии, нервные зачеркивания, густые закрашивания целых областей… Хотя кое-где проглядывались смутные человеческие силуэты, они тут же перекрывались паутиной штрихов и злобных крестиков.

— Успокаиваю себя, можно сказать… — прошептала она, нервно барабаня пальцами по краю стола. — Д-думаю, у меня есть что-то получше! — Резко отпрянула от стола, как от чего-то опасного.

Я же задержался взглядом, пытаясь разобрать детали беспорядка. Среди пустых оберток и смятых бумажек мелькнул знакомый листок — наша старая реклама клуба, распечатанные фотографии с Окинавы, горка изгрызенных ручек, и… мой блокнот?

— Что у тебя делает мой блокнот? — удивился я, поворачиваясь к ней.

— Ну… Ты его тогда не забрал, когда я отдавала. Долго валялся в клубе, а потом я прихватила его. Теперь он мой! — отозвалась Рэй, уже роясь в шкафу.

Честно? Ее ответ меня даже не удивил. Я осторожно положил блокнот обратно, туда, где его нашел. Пожалуй, пусть остается. Когда я отошел от стола, Рэй уже подбежала ко мне, размахивая тетрадью.

— Смотри! Как тебе? — Она сунула раскрытую тетрадь мне прямо перед носом. — Я долго думала, а не сделать ли нам командные костюмы?

На странице красовались слегка кривоватые наброски чего-то, напоминающего легкие доспехи — с наплечниками, нагрудными пластинами, намеком на защиту.

— Интересно? — выглянула она из-за тетради. — План продумала, но… Шить я не очень, да и ткани столько не найти!

Меня начало смущать это странное, почти лихорадочное оживление. Она даже не дала мне вставить слово, швырнула тетрадь на кровать и снова метнулась к столу. Рывком открыла ящик, глаза лихорадочно бегали по содержимому.

— Во! — Рэй торжествующе достала старый амулет с потускневшими фиолетовыми камнями. — Помнишь, я его носила по средам? Еще в апреле?

— П-помню… — кивнул я, не понимая, к чему это.

Девушка швырнула амулет обратно и снова обежала взглядом комнату, словно ища следующую идею. Не найдя, разочарованно плюхнулась на кровать.

— А ты после леса куда? — наклонила она голову. — Оставайся у меня! Мама не против, у меня даже второй матрас есть!

— Я… — поднял я руку, но она тут же перебила.

— Не подумай ничего! Во-первых, мы просто друзья, а во-вторых, я во сне пинаюсь! И кровать маленькая!

— Погоди… — попытался я снова, но она уже вскочила.

— А пока ждем полночь, можем… В монополию сыграть! Знаешь такую? — Рэй стрелой рванула к полкам и вытащила пыльную коробку. Ее голос вдруг стал тихим и потерянным. — Хотя я даже не знаю, как… Не с кем было… — Но тут же вспыхнула снова. — А еще можем поесть! Хочешь?

— Давай! — выдохнул я, наконец успев вставить слово раньше нее.

— Тогда на кухню! — Она махнула рукой и выпорхнула из комнаты. Я проводил ее взглядом, озадаченный.

Что с ней? 

Это резкое преображение началось, стоило мне заговорить о рисунках. То ли ей стало дико неловко, что я застал ее за этим нервным самоуспокоением, то ли она, наоборот, хотела показать, но передумала. То, что происходило сейчас, — это была не та Рэй, которую я знал. Хотя… Кто знает, где настоящая Рэй? Каждый раз наедине она открывалась с новой, неожиданной стороны. Это пугало, но где-то глубоко внутри и радовало — если это была она.

Рэй приоткрыла дверь и жестом поманила меня. Я, все еще в легком замешательстве, последовал за ней. Было непривычно видеть на ее лице такую широкую, почти беззаботную улыбку. Да, она улыбалась и раньше, но эта была другой — открытой, без привычной защитной иронии.

— Мам, у нас осталось карри? — спросила Рэй, влетая на кухню.

Ее мама дремала в кресле, журнал прикрывал лицо. От голоса дочери она вздрогнула и едва не уронила журнал.

— Осталось ли? Рэй, что ты? — удивилась женщина, протирая глаза. — Я же сегодня только сварила! Сейчас подогрею…

Она поднялась и, шаркая тапками, прошла мимо. Но, поравнявшись с дочерью, вдруг остановилась, прищурившись.

— О? Новые очки? — промолвила она, явно удивленная. — А как родная мать предлагала купить — так нет же.

Рэй слегка съежилась, потом подняла руки в защитном жесте.

— П-предлагала? Извини, я… я не помню!

Мать Рэй перевела взгляд с дочери на меня и обратно, потом махнула рукой.

— А, ну да, забыла. Я же не предлагала, — сказала она слишком уж невинно, улыбнулась и направилась к холодильнику.

— Давай лучше присядем! — Рэй толкнула меня в сторону стола.

Я покорно сел, размышляя. Стоит ли отвечать на ее вопросы из комнаты? Про костюмы… Про ночевку… Она явно ждала реакции.

— Рэй, теперь я могу тебе ответить?

— А что ты ответишь? — Она глянула на меня, и в ее глазах мелькнула тень обычной колкости. — Ты мои идеи для клуба всегда зарубаешь, а про ночевку… Сболтнула сдуру. — Она махнула рукой, но было видно — ждет.

Обычная Рэй потихоньку возвращалась. Эта переменчивость по-прежнему сбивала с толку.

— Насчет костюмов… — начал я осторожно.

Идея, конечно, была на сто процентов в ее стиле — безумная и непрактичная. Но нужно было ее поддержать. Хотя бы чуть-чуть.

— Неплохая… — выдохнул я, отводя взгляд. — Но, может, сделать их… поскромнее? Мы же не рыцари круглого стола, в конце концов.

Рэй удивленно уставилась на меня.

— Ты серьезно? Не против? — Она так и ринулась через стол, чуть не опрокинув стакан.

— Да успокойся ты! — Я легонько положил ладонь ей на голову и аккуратно усадил обратно. — Ну, мы же команда. У команд бывает форма. Почему бы и нет?

— Тогда я переделаю эскизы! — глаза ее загорелись.

Диалог прервался, когда мама Рэй поставила перед нами дымящиеся тарелки карри и миску с белоснежным рисом. При виде риса я невольно потер руки — я же говорил, без риса я не я?

После ужина я сидел в ее комнате, чувствуя себя немного отрешенным. Уставился куда-то в угол, пока Рэй обзванивала всю нашу компанию. Ее голос, громкий и властный, заполнял пространство.

— Хватит орать! Все понял?! — рявкнула она в трубку. — В половине двенадцатого у моего дома! Точка! — Резко положила телефон. — Харуто тоже придет.

— Значит, никто не сдулся? — спросил я, возвращаясь к реальности.

— Если бы кто посмел! — Рэй уперла руки в боки и гордо вскинула подбородок. — Я б им устроила!

— В этом я не сомневался, — усмехнулся я.

Вдруг горделивая поза исчезла. Она повернулась ко мне, и в ее глазах мелькнула тревога, которую она не могла скрыть.

— А ты сам? — спросила она тише. — Ты… хочешь идти? После всего, что было?

— А если скажу «нет»? — наклонил я голову. — Устроишь взбучку?

— Устрою! Казню! — парировала Рэй, но тут же плюхнулась рядом на кровать, ссутулившись. — Просто… — Она отвернулась. — Я видела, в каком ты был состоянии тогда… Вот и волнуюсь.

Рэй прямо говорит, что волнуется. Это было ново.

— Не переживай, все нормально, — выдохнул я, стараясь звучать увереннее. — Ты лучше скажи…

Я резко замолчал. Язык едва не повернулся спросить: «Зачем ты солгала моим родителям?» Но… Стоило ли? Ложь — это плохо, ясно. Но Рэй не из тех, кто врет просто так, по приколу. Уж я-то знал. Наверняка за этим стояла ее собственная, запутанная причина.

— Сказать что? — Она обернулась, ее взгляд был вопросительным и чуть настороженным.

— Сказать… — Я быстро переключил передачу. — Про Монополию. Ты предлагала? Это там, где бизнесы покупают, дома строят? — Я кивнул на коробку. — Интересно же.

— Ты… хочешь сыграть? — спросила она с явным недоверием, будто я предложил полететь на Луну.

— А что? — Я попытался улыбнуться. — Ждать все равно надо. А с игрой время пролетит быстрее!

Рэй молча, почти как пружина, сорвалась с кровати. Схватила коробку с полки и опустилась на ковер, расстилая игровое поле с решительным видом.

— Я сама толком не играла… — призналась она, разглядывая карту городов и стопку денег.

— Я тоже. — Я спустился с кровати и сел напротив нее, пока она раскладывала пестрые фишки. — Зато разберемся вместе.

В комнате, наполненной тревожным ожиданием полуночи, пластиковые домики и купюры казались странным, но желанным островком нормальности…