Клятва во тьме

Арка 8,

Пора начать играть по-крупному

Прошло несколько дней с тех пор, как мы вернулись в реальный мир… Всей Шестеркой. Мы отлежались в больнице, дождались, когда очнутся остальные. Допрашивали всех, включая нас. К счастью, все помнили нашу нехитрую отмазку про хулиганов, которых теперь ищет полиция.

Дверь в мою комнату скрипнула.

— Сынок, ты как? — спросила мама, осторожно заглядывая.

Я стоял перед зеркалом, разглядывая свое отражение в строгом черном костюме. Все лицо, руки — в бинтах, пластырях, даже швы кое-где торчали. Вот до чего меня довела эта вылазка. Живой мешок с костями и синяками.

— Все в порядке, — попытался я улыбнуться, но губы предательски дрогнули.

— Это хорошо! — Мама ответила улыбкой, но в глазах читалась тревога. — К тебе пришли друзья. Спускайся, как будешь готов.

Я кивнул и туже затянул красный галстук. Мысли путались, но главной была Рэн. И погода за окном — серое небо, холодный ветер, срывающий последние листья. Он же говорил… что это эхо того мира? Только бы не стало хуже.

Спустившись на кухню, я застал картину: мама разливала по кружкам горячий чай. Мои друзья сидели за столом — все в черном, лица каменные, без обычного оживления.

— Благодарю! — Кента кивнул с натянутой улыбкой, но едва мама отвернулась к плите, его плечи снова поникли.

Мы пропустили похороны Рэн. Их организовало местное самоуправление и несколько учителей. Но прощальную церемонию в школе мы точно не пропустим.

— Макото! — тихо окликнула меня Саюри. — Ты выглядишь…

— Знаю, — мелко улыбнулся я. — Не фонтан.

Взгляд скользнул к Рэй. Она сидела, уставившись в глубину своей чашки, будто неживая. На носу — полуразбитые очки. Одна линза покрылась паутиной трещин, оправа кое-где была залеплена изолентой.

— Рэй, — осторожно спросил я, — почему в таких очках? Неужели других нет?

Она даже головы не подняла.

— А у меня есть другие? — ответила она тихо, почти беззвучно.

— Понимаю, время не лучшее, — вмешался Харуто, нервно поправляя бабочку, которую Каэде затянула ему слишком туго. — Но… что там вообще произошло? Я раньше не вникал, но вы все… реально выглядите ужасно.

— Харуто, не здесь! — резко оборвала его Рэй, впервые подняв взгляд. В ее глазах мелькнуло что-то острое, знакомое.

— Ладно, ладно, понял!

В прихожей хлопнула дверь. Вышел отец, на ходу натягивая куртку и что-то недовольно бурча в телефон. Закончив разговор, он повернулся к нам, лицо суровое.

— Так, такси приехало. Вы четверо — туда, — он кивнул на Кенту, Харуто, Саюри и Каэде. — А Макото с Рэй — со мной.

— Нас с Каэде ее мама заберет. — Сказал Харуто, поднявшись с места.

Остальные молча кивнули.

— Ужин будет готов! — донесся голос мамы с кухни, когда мы выходили из дома.

Черный седан поглотил двоих наших и тут же отъехал от ворот, а двое сели в белую машину. Отец же стоял у нашей машины… и доставал пачку сигарет.

— Пап, ты же бросил! — не удержался я.

— Ага, бросил, — нервно щелкнул зажигалкой отец, делая первую затяжку. — Но с вами, ребята, не то, что закуришь — поседеешь! — Он выдохнул дым, внимательно глядя на нас. — Слушайте… что с вами случилось? Понимаю, друг погиб… горе. Но скажите мне сейчас, пока есть возможность! Что там на самом деле?

— Я же уже объяснял! — недовольно буркнул я. — Все в порядке, полиции все рассказали…

— А ты? — вдруг резко спросил он, поворачиваясь к Рэй. — Извини, что так. Просто… вспоминаю, как ты двое суток просидела у койки Макото, не слушая врачей. Я думал… ну, думал, что с остальным справитесь.

Я вздрогнул и медленно повернулся к Рэй.

— Что?

Она бросила на меня быстрый, почти испуганный взгляд и отступила на шаг, пряча лицо в тени.

— Простите… — прошептала она. — Это… вышло случайно. Мы не ожидали, что так получится…

Отец резко притушил недокуренную сигарету о подошву ботинка и швырнул окурок в урну.

— Гадость… — пробормотал он, обернувшись. — Садитесь. Быстро.

Мы послушно устроились на заднем сиденье. За окном мелькал серый, безрадостный пейзаж. Холод просачивался сквозь щели, пробирая до костей. Дело шло к ноябрю — страшно было подумать, что будет в декабре.

Рэй сидела, уткнувшись лбом в холодное стекло. Она всегда смотрела в окно. На уроках — либо спала, либо глядела в окно. В клубе, если разговор не клеился — снова в окно. Глядя на ее профиль, я ловил себя на мысли: какая она на самом деле? То, что сказал отец… То, как она плакала при мне… Как сама проявляла редкие проблески нежности… Все это — лишь одна ее часть? Спроси я сейчас — она либо проигнорирует, либо наорет. А завтра наступит, и она снова станет тем непробиваемым, надменным лидером команды R.E.I. Странная девчонка…

У школы нас уже ждали остальные. Отец высадил нас и, не говоря ни слова, уехал.

— Там уже собираются… — тяжело выдохнул Харуто, глядя на освещенные окна актового зала. — Из всего, что я понял… Рэн нас предал, да?

— Не то, чтобы предал… — начал я, подбирая слова. — Он сделал вид, что предает. А на самом деле… принес себя в жертву, чтобы мы были на шаг ближе к победе.

— Ну и мужик, однако! — вдруг громко сказал Кента, и мы все разом повернулись к нему. Он смущенно поежился под нашими взглядами. — Д-да что вы так уставились?! Рэн знал, на что идет! Чего унывать? Покажем, что мы гордимся им! Гордимся!

Кента был прав. Но… как заглушить эту ледяную пустоту внутри? Слишком много навалилось. Сначала Момо, потом все эти психологические игры и манипуляции в бою, и вот теперь Рэн… Как переварить это все? Как перестать копаться в себе, в бесконечном «а если бы»?

— Давайте просто… постараемся улыбнуться, — тихо предложила Каэде, сжимая руки в кулачки. — Поверьте, мне самой так тошно от всего этого… А еще от мысли, что мы вчетвером… по сути, были его соучастниками.

— Нет, — вдруг четко прозвучал голос Рэй. Она выпрямилась. — Вы не виноваты. Никто не знал, как именно похищают людей. Вы не могли сопротивляться. — В ее глазах вспыхнул знакомый стальной блеск. — А если б знали… я бы вам такую взбучку устроила!

— Во-о-от! — Харуто не сдержал улыбку, облегченно выдохнув. — Это уже точно наша Рэй!

Рэй лишь тенью улыбнулась и шагнула вперед, первой пройдя сквозь ворота школы. Ее решимость, пусть и хрупкая, подняла нам настроение — мы двинулись следом, сплоченной группой.

Актовый зал встретил нас гнетущей атмосферой. Набитый до отказа, он гудел приглушенным шепотом скорби. Собрались все одноклассники Рэн, учителя… и наши одноклассники.

Почему они здесь? — мелькнуло у меня. Людей было невероятно много. Даже церемония памяти Киоки меркла в сравнении с этой массой людей, пришедших проститься.

Мы пробирались по центральному проходу под тяжелыми взглядами. Почти каждый встречный кивал нам — молчаливо, с пониманием. На наше удивление, во втором ряду зияло ровно шесть свободных мест. Я прошел первым, остальные последовали за мной.

На сцене, среди моря белых хризантем, возвышался портрет Рэн. Я присмотрелся и ахнул: Погодите… это же вырезка с нашей общей фотографии с Окинавы!

— Откуда у них такое его фото? — прошептал я, не веря глазам.

— Я дала, — тихо отозвалась Рэй, не глядя. — Лучше уж это, чем унылое лицо со школьного удостоверения. — В уголке ее губ дрогнуло подобие улыбки.

Смотреть на его улыбающееся лицо было невыносимо больно. Он не был человеком — это правда. Но был… человечнее многих настоящих людей. Доказательств — море: как он рисковал ради нас, как поддерживал каждого, какие душевные подарки дарил… Как пожертвовал собой.

Рэй повернулась к Саюри, когда справа донесся голос. Тихий, но отчетливый, как удар хрустального колокольчика:

— Успел ли ты понять это раньше? — спросил томный женский голос.

Я скосил глаза. Белоснежные волосы, собранные в боковой хвост, очки, лицо — маска бесстрастия. Фуюки. Она смотрела то на сцену, то в раскрытую книгу на коленях.

— Ты имела в виду Рэн? — сделал я свой голос едва слышным. — Нет. Говорила бы понятнее — может, удалось бы избежать…

— Нет. Это выбор системы Небытия. Иного исхода вам не предоставлялось, — ее слова были холодны и неоспоримы.

— Откуда ты знаешь все это?

— Я сущность не из вашего мира. Я Есмь дух, вселившийся в это тело, — она повернула голову, и ее пустой взгляд скользнул по мне. — Не бойся. Я поступила так же, как ваш друг Ями Рэн. Это тело изначально не было живым.

— Даже ты его так называешь… — я опустил голову, сжимая кулаки.

— Да. Ями Рэн сбросил свою суть Сосуда Лжи. Своей жертвой он показал, что познал себя как человека. Духи не способны на привязанность, любовь, тепло… на сопереживание. Но он… пробил этот барьер. — Фуюки вернулась к книге. — Повезло ему.

Повезло?!

— Ты тоже хочешь стать человеком? — не удержался я.

— Отнюдь. Это лишь редкое событие для духа. Поэтому — везение. Мне проще быть отстраненной. Наблюдателем. Так сущность человека познается глубже. Наблюдая за вами, даже без знаний Небытия, я увидела ваш финал. Каков он будет.

— Ты знаешь? Скажешь?

— Никак нет. Просто иди к своей цели, Макото Инудзука. И сам узнаешь.

Так я и думал!

Я тяжело вздохнул, перевел взгляд на сцену, потом снова на Фуюки.

— А что читаешь?

— «Секреты идеального складывания носков: путь к просветлению через бытовую гармонию», — отчеканила она без тени иронии.

— Это… у вас, духов, — это что, прикол? Читать такое?
Фуюки лишь пожала плечами, погружаясь в чтение.

Мое внимание перехватил директор, вышедший на сцену. В зале воцарилась мертвая тишина. Последнее, что я услышал — щелчок захлопнутой книги Фуюки.

— В который раз за этот год я стою перед вами с болью в сердце… — голос директора дрогнул. — Мы теряем… теряем лучших. Даже когда убийц нет. Ями Рэн… — мужчина смахнул скупую мужскую слезу. — Спокойный, умный, невероятно способный парень. Первокурсник старшей школы… погиб. На самом старте своей жизни.

Рядом со мной Рэй резко всхлипнула и тут же грубо вытерла слезу рукавом.

— Спасибо всем, кто пришел. Уверен, Ями Рэн видит нас и радуется, видя, как много сердец он согрел. Помните каждого, кто ушел из этих стен… не по своей воле. — Директор обвел взглядом зал. — Каждый учитель ценил его. После каждого экзамена мне его нахваливали, предлагали воссоздать ученический совет с ним во главе… Но он отказывался. Говорил: «У меня есть место дороже». — Его взгляд остановился на нашей шестерке. — Храните память о нем в сердце. Пусть его душа обретет покой.

Директор сделал паузу.

— Теперь я попрошу выйти… его родителей.

Тишина стала звенящей. Черт… У Рэн не было родителей. Директор беспомощно озирался, ища в толпе тех, кого не существовало.

Нет… Так нельзя!

Я резко вскочил с места.

— Я выйду! — мой голос гулко прокатился по затихшему залу. За мной, как по команде, поднялись остальные.

— Мы выйдем! — твердо сказал Харуто.

Не дожидаясь разрешения, мы двинулись к сцене. Шесть пар шагов гулко отдавались в гробовой тишине. Десяток глаз провожали нас — без слов, без осуждения.
Я первым подошел к микрофону. Сердце колотилось, выбивая дробь прямо в горло.

Глаза застилала влага, но я сжал кулаки.

— Я… — голос сорвался, звучал хрипло и тихо. Я кашлянул, заставил себя выпрямиться. — Я скажу от лица нашего клуба! — Теперь слова прозвучали громче, отчетливее, пробивая тишину. — Я не глава…, но Рэн… — ком в горле сдавил дыхание, я сглотнул, — …Рэн был для меня больше, чем друг. Думаю, имею право. — Глубокий, дрожащий вдох. — Спасибо… всем, кто пришел. Искренне. Рэн был бы… истинно рад.
— Но… — голос внезапно окреп, зазвенел металлом. — Рэн пал нечестно! Он не просто умер — он бросился под удар! Сознательно! Чтобы спасти нас! — Я впился взглядом в толпу, чувствуя, как по спине бегут мурашки, а внутри закипает ярость. — И мы гордимся им! Своей смертью он показал, что «обычные люди» могут быть страшнее, опаснее любого монстра!

— И мы не оставим это так! — слова гулко отдались под сводами. — Я найду! — голос гремел, — Я уничтожу всех, кто причастен к его смерти! К смерти Киоки! К смерти каждого, кого у нас отняли!

— Мы заставим солнце снова гореть! — кричал я уже почти не своим голосом,

— Прогоним холод и страх с наших улиц! Выжжем их адский след! Чтобы никогда больше ничья жертва не была напрасной! Обещаю!

— Клянемся! Команда R.E.I.! Клуб Фольклора и Паранормальных Явлений клянется: к концу года всё, что заставляет вас бояться выйти из дома — будет стерто с лица земли! Мы испепелим эту тьму!

Тишина сменилась робкими хлопками, которые быстро переросли в гул аплодисментов. Я едва сдерживал дрожь.

Отлично… Они не поняли, что я только что объявил войну самому Небытию. Надеюсь… мы сдержим это обещание.

Я отстранился от микрофона и низко поклонился.

Рэн… Твоя жертва не будет напрасной.

Мы спустились со сцены под аплодисменты. Внутри, вместо ледяной пустоты, пылал огонь. Вот чего хотел Рэн — чтобы мы шли вперед, не сломавшись.

— Что на тебя нашло?! — прошипела Рэй, едва мы сели. — Ты понимаешь, что наобещал?

— Да, — я повернулся к ней, пытаясь улыбнуться. — А наш лидер… не уверен в силах команды?

— Уверена, но… — она замолчала, сжав губы.

— Братан! Четко вмазал! — Кента ткнул меня в плечо, глаза горели. — Ты… ты прям дух мой поднял!

— Трудно не согласиться… — хмыкнула Каэде, но на губах играла улыбка.

— Он тебе точно именно дух поднял? — съехидничал Харуто.

— Харуто, заколебал! Сейчас получишь по шее! Мы же уже порешали! — Кента полез через сиденья.

— Молодец, Макото! — Саюри выглянула из-за спины Каэде, улыбаясь сквозь слезы. — Я с тобой! Мы победим!

Я оглядел своих друзей — израненных, но не сломленных — и улыбнулся по-настоящему. Да, мы с Рэй еле живы после Лжи. Даже представить страшно, что нас ждет в схватке с Эгоизмом… или с самим Небытием. Но вместе — мы справимся.

Церемония закончилась. Мы поднялись на сцену еще раз, каждый поклонился портрету, а потом молча направились в наш клуб. Пришло время поговорить. По-настоящему.

Клубная комната встретила нас серым светом пред ноябрьским днем. Полумрак окутывал знакомые очертания. Пришлось щелкнуть выключателем. На длинном столе, как памятник прошлому, лежала чья-то белая спортивная футболка, пара тетрадей и кружка с давно остывшим чайным осадком.

— О! — воскликнул Харуто. — Думал, потерял навсегда! — Он подхватил футболку и показал боковой шов. — Вот же, мое фирменное пятно от химии!

— Говоришь так, будто это орден за храбрость… — проворчала Каэде, снимая пиджак.
Я молча прошел мимо и плюхнулся на свое старое место у края стола. Сколько времени прошло с последнего визита? После первой схватки с «Ложью», то есть с Рэн, мы почти не заглядывали сюда. Не знали, о чем говорить. Потом битвы, больница… Теперь же, несмотря на все, здесь было… по-домашнему. Место, которое когда-то раздражало, ощущалось как тюрьма, теперь дышало уютом и нашей историей.

— Чай будете? — спросила Саюри, направляясь к шкафчику с заварочным набором. Лес рук поднялся в ответ. — Ясно! — она улыбнулась. — Я как раз купила новый фруктовый сбор. Надеюсь, понравится!

Под убаюкивающее бульканье чайника и натужный гул старого системного блока я уставился в одну точку на стене. Мысли унеслись так далеко, что я не сразу осознал, почему.

— Так что мы имеем? — Рэй разбила тишину, усаживаясь за компьютер. — Главный враг — Небытие. А где оно? Что оно? Мы не знаем ничего.

— А помните… — Саюри осторожно расставляла дымящиеся кружки, — ту загадку, что рассказал Макото?

Она села напротив меня, обхватив свою кружку руками.

— Я все думала над ней… Но толковых мыслей нет. У всех, кого спрашивала, мнения разные.

— А стоит ли вообще ломать голову? — Кента подпер щеку ладонью. — Мозги пудрят, и все тут!

— Точно! — глаза Каэде блеснули. — Макото, а ты сам уверен, что это ключ?

Уверен ли я? Ком в горле.

— Не знаю… Но это хоть какая-то нить, — пробормотал я, мотая головой.

— Так! — Рэй резко встала, включив свой привычный командный запал. — Не забываем главное! Там, в том мире, застрял следователь Куроки! Жив он или нет — мы обязаны выяснить!

— Ты серьезно?! — Харуто поморщился, как от зубной боли. — Я до сих пор помню этих слизней! Мерзкие твари! А у него, если и было оружие, патроны давно кончились!

— Харуто, хватит ныть! — буркнула Каэде. — Драматизм оставь для театрального кружка!

Парень махнул рукой и отвернулся. Но я был рад: даже после такой потери, наша команда оставалась своей — с подколками, спорами, но неразрывной.

— Значит, первая цель — вытащить Куроки? — я поднялся со стула.

— Да! — Рэй кивнула. — А потом я бы хотела… — Она замолчала, уставившись на экран монитора. Лицо ее стало непроницаемым.

— Что-то не так? — я подошел ближе, заглядывая через ее плечо.

— Я постоянно мониторила сайт… Пусто. А тут… — она ткнула пальцем в экран. — Сообщение. Три дня назад. Я только сейчас заметила…

На экране красовался мой корявенький сайт клуба. Под старым комментарием про заброшенный туннель висел новый пост. Заголовок бил в глаза: «Вы явно кого-то ищете.»

— Что? — я округлил глаза.

— Что там? — встрепенулся Харуто.

— Лес за городом… Полночь… — Рэй прокрутила страницу вниз, открывая полный текст.

Нас ждало что-то новое. И, надеюсь, мы не уйдем оттуда побитыми до смерти.

— Не могу понять… — я прищурился, вглядываясь в экран.
Под броским заголовком не было ничего. Пустота. Только те несколько слов, что прочитала Рэй.

— Нам… стоит туда идти? — голос Саюри дрогнул, выдавая страх, который она пыталась скрыть. — Я не боюсь, честно! Обычные люди… они уже кажутся такими мелкими после всего. Но… вдруг это оно? Что-то… похуже?

Я перевел взгляд с Саюри на мерцающий экран. Три дня назад… Как раз когда мы были в больнице, беспомощные и перебинтованные. И этот заголовок… Холодный, точный, будто не человек писал. Внутри что-то сжалось в ледяной комок предчувствия.

— Пусть лидер решает, — я нарочито легко улыбнулся, глядя на Рэй. На ее лицо легла тень сосредоточенности, но в глазах горел знакомый огонь решимости.

— Кхм! — она резко откашлянулась, как будто сбрасывая последние сомнения, и встала. Стул громко скрипнул. — Мы идем!

— Я как-то иначе и не предполагал, — Харуто цокнул языком, но следом на его лице промелькнула кривая ухмылка. — Хотя… черт с ним, я даже не против. Только договоримся — вы двое, — он ткнул пальцем в меня и Рэй, — сегодня в сторонке постоите! А то опять всю славу себе перехватите!

В глубине души я знал ее ответ еще до вопроса. Значит, с сегодняшнего вечера наш график забит под завязку. Больничный покой кончился. Снова в бой.

Пора начать играть по-крупному. Надо стать серьезнее. И подойти к этому проклятому Небытию так близко, чтобы оно почувствовало наше дыхание на своей шкуре. Даже если это билет в один конец.