Аз есмь Небытие

***

Я стоял у открытого окна, опершись на подоконник. Лицо обдувал все еще теплый, но уже с легкой прохладой сентябрьский ветер.

Внезапно позади меня распахнулась дверь, а следом послышались ровные, чуть тяжелые шаги.

— Всем здравству… — голос Рэна прервался, и я обернулся. Он медленно опустил только что поднятую в приветствии руку. — То есть, здравствуй, Макото. Нечасто тебя можно застать здесь в полном одиночестве.

Не поверишь, как я сам удивлен, особенно вспоминая все недавние события.

— А ты что здесь делаешь? Разве не ты полчаса назад мчался из школы, куда-то спеша?

Рэн прошел вглубь комнаты и аккуратно поставил сумку на стол.

— Осматривался, — он улыбнулся своей фирменной, чуть кривой ухмылкой. — У меня к тебе вопрос, Макото.

Я полностью развернулся к нему, скрестив руки на груди.

— Вроде бы все закончилось, а у тебя, как обычно, находятся ко мне «вопросы». — я усмехнулся. — Ну, валяй! Удивляй.

— «Вроде бы закончилось» — ты сам-то в это веришь? — его лицо стало почти таким же серьезным, как тогда, когда он рассказывал мне о своей истинной природе.

От его прямого взгляда и самого вопроса я замер и задумался, опустив руки вдоль тела.

— Да что вы двое такое говорите? То Рэй упоминает «трех бедствий», то ты… — я опустил глаза и заметил, как они бегают от одной точки к другой, не в силах сфокусироваться. — Хотя… Я и правда не знаю.

— Мы столкнулись с чем-то большим, чем просто убийца. Мацуо был носителем, слугой высшей силы, я в этом уверен. Нельзя отрицать, что «Падение» — явление уникальное. Падение — это порок, человеческий крах, если кратко. И каждый из нас на него способен. А что, если все эти «высшие», о которых я тебе рассказывал, — это олицетворение человечества? Его темная сторона?

— «Высшие»? — удивленно поднял я глаза. — Ты же сам говорил, что никогда их не видел.

— Это лишь моя теория. Но кто еще в том мире может обладать такой силой? — Рэн медленно приложил руку к груди. — Перед тобой — обычный, можно сказать, парень. Те слизни, что мы видели, — низшие существа. Я назвал тебе два типа из трех. Логично предположить, что «Падение» и было одним из высших существ. И скорее всего, оно не одно.

Вот же черт…

Как бы мне ни не хотелось в это верить, другого выхода, кроме как принять его слова, у меня не оставалось. Дело было не в скептицизме. Пережив убийство, едва освободив сестру, я уже не мог не верить в то, что наш мир гораздо страннее и опаснее, чем кажется.

— Даже если это так… К чему ты все это говоришь? — я напрягся.

— Я хочу, чтобы команда наконец вздохнула свободно. Но расслабляться нельзя. Нельзя переставать думать о том, что творится за порогом голубой двери. Судя по Мацуо, кто угодно может оказаться не тем, кем кажется. Тихая девочка — демоном, бьющим прямо в сердце; дерзкий парень — закомплексованным агрессором, прячущимся под маской; тот, кому ты доверяешь больше всего — истинным воплощением человеческого порока. Ко всему этому нужно быть готовым. — Рэн на мгновение замолчал, и в его глазах мелькнула тень. — Даже я не знаю… Вдруг придется сразиться с самим собой.

— С самим собой?

— Именно, Макото, — кивнул Рэн. — Неизвестность таит в себе самые жуткие проявления. Лучше готовиться ко всему.

Я взглянул на друга с легким недоверием. С того самого дня, когда он впервые показал мне свои способности, в глубине души я, наверное, испугался его. Но как бы пугающе он ни звучал сейчас, Рэн слишком много раз нас спасал, его советы всегда были верны. Думаю… ему можно доверять.

Я улыбнулся и в ответ просто кивнул.

***

Моя рука дрогнула, замернув на мокрой ручке. По спине пробежала неведомая холодная дрожь. Страх? Ужас? Не знаю. В голове вертелся лишь один вопрос:

Почему я вспомнил тот разговор с Рэном именно сейчас?

Как ни странно, он оказался прав… Во многом. И ко всему, что произошло, была причастна именно его рука. Но его самого давно уже нет… Значит, он не мог предсказать, что ждет нас за этой дверью сейчас. Верно?

Сдавленно вздохнув, я надавил на ручку, и замок с тихим щелчком сдался.

Дверь медленно распахнулась передо мной — пугающе, до жути медленно. Я ожидал увидеть мрачный зеленоватый школьный коридор, но… перед нами лежала пустынная улица нашего города. Вроде бы ничего необычного. Этот мир почти всегда был искаженной версией Такаямы, но почему-то, глядя на него сейчас, я почувствовал… тепло?

Да, зеленоватое ночное небо с такой же неестественной луной все еще было над головой, но улицы… стали обычными. Не было проклятого тумана, давящей сырости, я даже не почувствовал ледяного потока ветра, как в прошлые разы.

— Значит, Рэн был прав? — раздался позади тихий голос Рэй.

Она шагнула вперед, встала рядом и так же, как я, оглядела пустынные улицы.

— Туман и холод… Они не просто появились в нашем городе. Они пришли именно отсюда, — поправила очки она, и в ее голосе прозвучало нечто похожее на интерес, приглушенный тревогой.

— Словно всё вернулось назад… — отведя взгляд, пробормотал Харуто. — Но я правильно понимаю? Если мы победим Небытие, то такие… спокойные улицы останутся и в нашем мире?

— Не знаю… — тихо ответил я, и мой голос прозвучал неуверенно даже для меня самого. — Но пока всё выглядит именно так.

Мы снова переглянулись. Хотя по сдавленным позам моих друзей было видно, что им все еще страшно, в их глазах горело нечто яркое. Решимость.

Я по привычке вытянул руки перед собой, готовясь переступить порог. В пальцах тут же материализовалась катана. Желая уступить проход остальным, я сделал шаг в сторону и едва не рухнул, зацепившись за что-то. За верхний край дверного косяка уперлось дуло двустволки, висевшей у меня за спиной.

Черт… Совсем забыл про эту обузу.

Чуть пригнувшись, я дернул плечом и наконец оказался в этом мире целиком. По крайней мере, хорошо, что у каждого осталось второе оружие. Пусть мы и не знаем, поможет ли оно против Небытия. Теория Рэй о том, что у того может и не быть физической формы, напрочь ломала нашу привычную тактику.

— Как тут душно… — выругался Кента, расстегивая ветровку. — Прямо как в сауне! Особенно после той холодины, что была в прошлый раз!

— Холод сковывал бы движения! — широко улыбнулась Каэде, разминая кисти и примеряя кастеты. — Так что тепло — нам только на руку!

Я посмотрел на саи в своих руках. Обнажив катану, я отбросил ножны в сторону и сунул лезвие в ножны на поясе.

— Удобнее теперь, когда две руки свободны? — с надеждой спросил меня Кента.

— Да. Спасибо, Кента!

— Макото, — похлопала меня по плечу Рэй. — Держи!

В ее руке была небольшая коробочка из-под печенья, полная красно-золотых гильз.

— Точно! — улыбнулся я. — Погоди… Если для ваших пистолетов с Саюри нужно приносить сюда пластиковые пульки, чтобы они стали реальными, то что ты взяла для этого? — я кивнул на двустволку.

— Много чего! — с гордостью заявила Рэй. — Сначала я хотела купить похожие пластиковые гильзы, а потом… Нашла настоящие, правда, уже использованные!

— Настоящие?! — широко раскрыла глаза Саюри. — У тебя что, есть дробовик?

— Нет, конечно! Да и не уверена, что они на сто процентов настоящие, — Рэй тяжело вздохнула. — Зачем вам подробности? Нашла в мусорке, и всё! Хоть бы спасибо сказал, а то ты вообще об этом не вспомнил.

Она серьезно копалась в мусорках?.. Хотя тут больше подходит другой вопрос… Где она нашла такие мусорки? Вряд ли стоит спрашивать.

— Спасибо! — искренне улыбнулся я, высыпав содержимое коробки в один из просторных карманов на брюках.

Пока Рэй с Саюри сели перезаряжать обоймы, Кента разминался с булавой, Харуто упражнялся в стрельбе из лука — у него уже неплохо получалось, — а Каэде метала ножи в ствол дерева, а потом бежала за ними, громко топая тяжелыми берцами, я решил осмотреться. Мне-то легко: зарядил два патрона в ружье, осмотрел клинок катаны, который с каждым новым визитом в этот мир был идеально новым и острым, и всё — сиди и жди.

Желание осмотреться появилось не просто так… Хоть всё вокруг и выглядело даже более реальным, чем в нашем мире, одна деталь не давала мне покоя и напрягала. Одноэтажный дом с крыльцом, на вид совершенно обычный…, но щели между его досками словно светились изнутри зловещим зеленым светом. Из-за того, что общая зеленоватая дымка этого мира почти исчезла, это свечение было видно особенно четко. Я подошел ближе, желая убедиться, что мне это не кажется, но едва я сделал пару шагов…

Свечение вспыхнуло ярче, и дом словно сжало неведомой силой. Кирпичи посыпались, стены сложились сами в себя, и всё строение рухнуло в черную дыру, внезапно разверзшуюся под ним. На месте дома осталась лишь воронка, из которой ударил в небо ослепительный зеленый луч света. Он изогнулся под немыслимым углом, словно молния, и рванул вдаль, чтобы через мгновение ударить в другой дом, который я не успел разглядеть.

От шока я попятился назад, споткнулся и рухнул на землю. Мгновенно обернувшись к друзьям, я увидел, что те замерли в таких же ошеломленных позах, уставившись то на пустое место, где только что был дом, то на меня.

— Это ты сделал? — дрожащим голосом спросил Харуто, чуть не выронив стрелу.

— Н-нет… — я с трудом сглотнул ком в горле. — Оно само!

Что за чертовщина?!

Было понятно, что само существование этого мира — уже аномалия. Но чтобы такое… Мы бывали здесь много раз и всегда сталкивались с чем-то осязаемым — врагами, ловушками, иллюзиями. Магия всегда исходила от кого-то или от чего-то конкретного, рядом с нами. А тут… это было похоже на самопроизвольный разрыв реальности.

— А может, он на что-то указал? — поднялась на ноги Саюри, вкладывая обойму в пистолет. — Хотя… Скорее всего, это ловушка…

— Ловушка или нет… — начала Рэй, поднимаясь на ноги вслед за подругой. — Но это единственная зацепка! Может, найдем еще такие же лучи?

— Не понял, — помотал головой Харуто, постепенно приходя в себя. — Ты предлагаешь идти туда? Куда он указал?

— Ага! — кивнула Рэй.

— Твою мать! Саюри же прямо сказала: «Это ловушка»! — выдохнул рыжий, просовывая голову через тетиву и закидывая лук за плечи. — Черт… А я не заметил, куда он попал! — вдруг хитро улыбнулся он.

— А какая разница? — удивленно хлопая глазами, произнесла лидерша. — Где-то там. Я же сказала — попробуем найти другие лучи!

Не она ли твердила недавно, что неизвестность — это самое страшное?

Хотя спорить было бессмысленно. Нам все равно надо было куда-то двигаться, а не просто стоять на месте. Этот луч… был нашим единственным проводником.

Когда все закончили с приготовлениями, мы двинулись в путь. Первым делом Рэй подошла к другому дому, покрытому такими же зелеными сияниями, но ничего не произошло. Я тоже решил попробовать — вдруг сработает, как в прошлый раз? — но тишина.

— Почему именно тот дом?.. — задумчиво прикусила нижнюю губу Рэй.

— Ну… тот был больше деревянным, — почесал затылок Кента. — А эти из кирпича. Может, в этом дело?

— Если это так, — подхватила Каэде, — то удивительно, насколько избирательно оно подходит к выбору строительного материала!

— Вы не думаете, что это слишком глупо? — развел руками Харуто. — Вспомни, что говорил Макото! Небытие любит «играться». Оно просто решило себя обозначить: смотрите, мол, я здесь!

— Не пойму… — выдохнула Рэй. — С каких пор ты стал таким мозговитым?

— Оу! Это комплимент? — игриво щелкнул пальцами парень. — Не стоит, не стоит!

Возможно, Харуто и прав, но я все равно старался найти закономерность…

— Так-с! Пора придумать план, команда! — уверенно заявила Рэй.

— План? Ты же его уже предложила. Идти за лучом, — повернулся я к ней.

— А ты, наоборот, потерял способность мыслить? — сузила глаза Рэй. — Помните, сегодня уже тридцать первое, а по нашим расчетам, все должно случиться первого. У нас меньше суток! — девушка скрестила руки на груди. — Обходить весь город — долго. Вот моя теория… Небытие связано именно с нами. Поэтому приказ такой: в первую очередь проверим наши дома. Начнем с твоего, Макото. Ведь его уже «поднимали» однажды!

— По нашим домам? — подал голос Кента. — Мой как раз по пути к Макото!

Рэй кивнула и уверенно зашагала вверх по улице, увлекая нас за собой. И стоит ли ей говорить, что на самом деле обидно было услышать, что я тупой! Когда все это закончится, я обязательно выскажу ей все, что накопилось!

Пройдя несколько улиц и продолжая на всякий случай проверять дома, мы наконец вышли к дому Кенты. Рэй сразу же ринулась к нему, успела вбежать во двор, как вдруг дом сжался — точь-в-точь как предыдущий. В последний момент я успел обхватить девушку и отдернуть на себя, чтобы она не рухнула в образовавшуюся воронку.

— Мой дом! — крикнул Кента.

В небо снова ударил зеленый луч. Он качнулся, и другой его конец уперся вдаль, на сей раз заметно ближе. Тело Рэй обмякло в моих руках, и она судорожно поправила очки.

— Чуть не упала… — тихо прошептала она.

— Поэтому в следующий раз не беги вперед всех, — сказал я, отпуская ее.

Она лишь молча кивнула и поднялась. Отойдя на несколько шагов, лидер снова задумалась.

— Значит, твой дом тоже исчез… Кто-нибудь знает, чей был первый?

— Я не в курсе, — помотала головой Саюри. — Ты что-то поняла, Рэй?

— Возможно, — ее глаза словно сверкнули. — Бегом к дому Макото!

Легкой трусцой Рэй свернула на мою улицу, и чтобы она снова куда-нибудь не влетела, мы все устремились за ней. Интересно, до чего она додумалась? Почему именно мой дом стал так важен?

Подбежав к зданию, я не увидел ничего подозрительного, кроме привычных зеленых трещин. Если вспомнить многометровую лестницу, что раньше вздымалась с его крыши, то сейчас дом выглядел совершенно обычным. Мы догнали девушку и сгруппировались вокруг, а она шагнула на территорию моего двора. Дом тут же с грохотом схлопнулся. Я инстинктивно рванул Рэй к себе, наблюдая, как в небо бьет уже третий луч.

— Поняла! Исчезают именно наши дома! — на ее лице расцвела торжествующая улыбка. — Только… я без понятия, чей был первый.

Меня осенило. Я бывал в гостях у всех своих друзей, кроме… Рэна.

— Может, это был дом Рэна? — предположил я. — Я видел дома каждого, кроме его.

— Я… тоже, — кивнул Харуто. — Если Макото прав, то твоя теория, Рэй, имеет смысл. Проверим мои и Каэде, они рядом.

— Надеюсь, в реальности с ним все в порядке… — тихо, на выдохе, молвила Каэде.

Воодушевленные новой догадкой, мы быстрее зашагали к следующим двум домам. И с домом Харуто, и с домом Каэде произошло то же самое.

— Значит, я права! — уперла руки в боки Рэй. — И луч с каждым разом становится короче! Мы приближаемся!

— Значит, следующий — мой? — спросила Саюри. — Мой как раз возле школы, а твой, Рэй, дальше всех.

— Значит, маршрут выстроен!

Мы двинулись в сторону центра.

Мысль была недалека от истины, и на меня накатила легкая грусть. Тоска вернулась — Рэна больше не было с нами. Я понимал, он был предателем, но… я также понимал, что у него не было выбора. Было горько осознавать, что его дом я увидел лишь на мгновение.

Проходя мимо школы, через центральный парк, я с удивлением ловил себя на том, что начинаю воспринимать этот мир иначе. Если не обращать внимания на ядовито-зеленое небо, то казалось, будто мы просто ночью гуляем по городу в компании друзей. Лишь полная безжизненность, ни одного огонька в окнах, не работающие фонари и светофоры напоминали, что это не реальность. Хотя и это можно было бы объяснить: глубокая ночь, все спят, да и свет во всем городе отключили.

Дом Саюри стоял перед нами. Я сделал шаг вперед, замер в ожидании. Едва я подумал, что нужно подойти ближе, как раздался тот самый хлопок, с небольшой задержкой. На этот раз луч вспыхнул ярче, заставив меня напрячься. Но то, что я услышал следом, заставило вздрогнуть:

«Путь. Нерушимые связи. Огонь решимости — часть ваших душ. Желание узреть незримое, самую пустоту — вы подводите души ваши к краху. Путь открыт», — прозвучал у меня в голове тот самый голос, что был у каждой нечисти в этом месте.

Голова адски заломила, и то, как все схватились за виски, означало, что не только у меня.

— Эй! Ау! — простонал Кента. — Я что-то услышал! Прямо в башке!

Сквозь сомкнутые веки я увидел, как нас пронзает до безумия яркий зеленый свет. С трудом открыв глаза, я увидел, что луч из дома Саюри не исчез, а, мерцая, указывал на что-то в нескольких улицах отсюда.

— Кто это сказал?! — вскрикнул Харуто.

Боль понемногу отступала, и мы приходили в себя. Неужели это само Небытие с нами говорило? Или… еще один его прислужник? При мысли о «прислужнике» на ум сразу приходила Фуюки. Голос, хоть и сплетенный из множества других, звучал выше, каким всегда бывает у существ с таким тембром, обличенных в женскую форму.

— Путь открыт? — Рэй посмотрела на луч. — Мне это ой как не нравится…

— Что-то не так? — спросил я.

— Н-нет, — помотала головой она. — Просто слегка растерялась. Пойдемте!

На этот раз мы шли медленнее. Более того, мы двигались плотной группой. Если раньше все шли за Рэй, то теперь она была в общем строю. Почему она снова замолчала? Ее явно что-то тревожило, но говорить она об этом не хотела. Если уж так сильно хочет скрыть свою тревогу, то стоило бы вести себя как обычно. Я, конечно… не всерьез. Просто бесило, что она не может просто сказать, чего именно боится.

Но, приближаясь к цели, я начал понимать ее. Повинуясь лучу, мы свернули на улицу, которая показалась мне знакомой, но я был занят своими мыслями и не придал этому значения. Теперь же я увидел, что луч упирался прямиком в крышу дома Рэй, точно так же, как когда-то в мой, породив ту самую лестницу.

Девушка, отворив калитку, с надеждой посмотрела на дом и ступила ногой во двор. Ничего. У всех наших домов были открыты только калитки, но, заглянув за спину Рэй, я увидел настежь распахнутую дверь в ее прихожую. И кроме того, что внутри было совершенно ничего не видно. Я понимаю, что свет нужно включать вручную, но… Я не видел ничего, кроме лестницы на второй этаж, ведущую в ее комнату. Это было против всякой логики. По бокам саму прихожую словно залили черной краской, не отражавшей ни лучика света.

— Так я и думала… — тихо произнесла Рэй.

— Нам что, туда? — спросила Каэде. — А если… бах! И дом захлопнется…

Рэй взглянула на нее, потом на меня. Ее глаза были широко раскрыты, и они словно померкли, потухли, отражая не свет зеленоватой луны, а ту самую черноту, что поджидала их в прихожей. В них читался не просто страх, а нечто более глубокое и личное — ужас узнавания.

— Нам… надо зайти, — выдохнула она, и это прозвучало как приговор.
Она рванула с места, направляясь к двери.

— Стой! — крикнул я, устремляясь за ней. — Я же просил не бежать!

— Макото, — резко начала она. — Мне кое-что вспомнилось… Если это ОНО… То… То… — она выдохнула. — Я не заставляю идти за мной. Оставайтесь.

— Слушай, — начал Харуто. — Если ты не заставляешь, значит, мы должны идти? Мы уже здесь, так что… мы готовы закончить это раз и навсегда!

— Расскажи, что ты вспомнила! — ободряюще улыбнулась Саюри.

Рэй с недоверием, с дрожью в глазах посмотрела на друзей, а потом снова на дверь.

— Нет… Этого не может быть… — подняв очки, она провела рукой по лицу и снова натянуто улыбнулась. — А я просто проверяла вашу смелость! Если бы ушли, потом бы казнила! Ну же, идемте!

— О! Это по-нашему, братан! — сжал кулак Кента, а девушка удивленно на него посмотрела.

— Кто?

— Э-м… — засмущался парень. — Ну, я это…

Улыбнувшись ему, наша лидерша взбежала на крыльцо, а мы — следом. Все было именно так, как я и видел. Было не просто темно, а казалось, что от комнат дома Рэй остались лишь узкий коридор и лестница на второй этаж. Все остальное будто перестало существовать.

Она повела нас за собой наверх и открыла дверь в свою комнату. Здесь, на удивление, горел свет — обычный, от потолочной лампы. Мы вошли, внимательно осматриваясь. Наверное, для меня, да и для Саюри, тут не было ничего удивительного, но остальные изучали каждую деталь.

— Кента, — прошептал Харуто. — Мы правда в ее комнате?

— Ага, — кивнул парень. — А! Черт…

— Понял, да? — хитро ухмыльнулся рыжий. — А я говорил, что она нас впустит, и даже ворчать не будет. Ты теперь мне тысячу должен.

— Рыжий черт… — выдохнул Кента. — Выйдем отсюда — отдам.

Неужели они спорили о том, впустит ли их Рэй к себе? Сколько же между ними этих тайных интрижек…

— Рэй, а у тебя разве было это зеркало? — спросила Саюри, указывая на большое зеркало в полный рост.

Хозяйка комнаты медленно подошла к подруге и отрицательно покачала головой. Вскоре мы все столпились у зеркала, уставившись на свои отражения. Вроде бы ничего необычного. Если сам факт его наличия их смущает, то стоит вспомнить те же рисунки Момо? Их тоже не было в реальности, а здесь были.

Вдруг зеркало стало темнеть, поглощая наши отражения. Все, кроме… кроме Рэй. Лишь ее испуганное лицо оставалось на стекле, но вскоре и оно изменилось. У отраженной Рэй появилась улыбка, хотя наша и не думала улыбаться.

— Эй-эй! Что происходит?! — крикнул Харуто, а Каэде инстинктивно сжала кулаки, приняв боевую стойку.

Мы стояли в паре метров от зеркала, когда отражение девушки стало двигаться к нам, приближаясь. Оказавшись вплотную к стеклу, я увидел, как глаза отраженной Рэй внезапно залились ярко-зеленым светом. И тогда я услышал голос, исходящий из зеркала:

— Страх — ваш попутчик. Неизвестность — лишь источник для четверых из вас. Улыбка «Рэй» стала коварнее. — Аз есмь ты — ты есмь я.

Едва прозвучали эти слова, как-то, что было по ту сторону, стало просовывать руку сквозь стекло. По его поверхности поплыли волны зеленого сияния, послышался звук, похожий на искаженный шум прибоя. Мы инстинктивно попятились назад.

— Имя мне — Идзанами. Или, для вашего простого понимания… Аз есмь Небытие.

По зеркалу поползла паутина трещин, в то время как тело «Рэй» полностью вышло из него в комнату.

— Н-Небытие? — дрожащим голосом прошептала Саюри.

— Неужели теперь ваш страх достиг невиданных границ? — Его голос, сотканный из тысячи других, словно записанный на старый диктофон, прозвучал с ядовитой издевкой.

Небытие окинуло нас взглядом и остановилось на Рэй.

— Догадалась, да? — Оно усмехнулось.

Вдруг Рэй рухнула на колени. Все ее тело затряслось, а взгляд упал на руки.

— Нет… — по ее щекам потекли слезы.

Она медленно поднесла руки к лицу и с силой сжала очки, отчего стекла тут же треснули. Раздался звук ломающегося пластика и бьющегося стекла, и он прозвучал не только рядом со мной. Я медленно повернул голову к Небытию. Все стекла в его оправе были покрыты десятками трещин, а сама оправа в одном месте надломилась.

— Какая жалость… — оно провело пальцем по разбитому стеклу. — Если это было твоим «спасением», то породившее тобой, лишив ясности взгляда на окружающий мир — не получится, Рэй Тоно.

Породившее тобой?

Я взглянул на девушку рядом и отшатнулся.

— Нет. НЕТ! ЭТО НЕ ТАК! — закричала Рэй.

Конечно, глупо слепо верить словам этого существа, но все выглядело пугающе правдоподобно. Одновременно разбитые очки, одна и та же реакция…

— Хватит использовать ее облик! Покажись уже наконец! — крикнул Харуто напуганным, но уверенным голосом.

— Один из дурачков подключился, — Оно хихикнуло. — Как же до вас всех долго доходит. — Небытие посмотрело на меня. — А до тебя дошло, да? Твое лицо говорит за тебя.

— Н-Небытие… Это Рэй? — ахнула Саюри.

— НЕТ! Я не оно! — выкрикнула Рэй, ее дыхание стало частым и прерывистым.

— Неужели? — язвительно продолжило Оно. — «Люди — мусорное отродье, социализация — лишь повод отделить их от животных». Желание стереть всех, особенно тех, кто обязан страдать. Обретение истинного Отчаяния. Даже получив желанное чудо — ясность видения двух миров — ты не обрела покоя.

— Ты — не я! Слышишь! — Рэй подняла заплаканное лицо. Она пыталась казаться смелой, но безумная дрожь выдавала ее.

— Правда? Приятно слышать, — едко усмехнулось Оно.

Кента сделал шаг вперед.

— Оставь нас и ее в покое! — он сжал кулаки. — Мне плевать, кто ты и как связан с ней! До того как появилось это Небытие, мы жили нормально!

— Жили? — расширило Оно глаза, и в этой неестественной гримасе на знакомом лице было что-то чудовищное. — Что вам знать о жизни? О Бытии? О сути человеческого бытия? Вы носитесь с этими словами, как с писаной торбой, не ведая их истинной тяжести. Ваше «нормально» — это сон под одеялом из малозначимых дел, свитое вами же полотно из социальных договоренностей и милых сердцу иллюзий.

Оно сделало шаг вперёд, и воздух затрепетал, будто от жары. Зелёный свет в его глазах пульсировал в такт речи, звучавшей как гул падающих в пустоту камней.

— Вы говорите «жили», но разве то было жизнью? Это было прозябание. Бег по кругу, очерченному страхом перед тем, что ждёт за его чертой. Весь ваш смысл — в поиске смысла, что само по себе есть верх абсурда. Вы ищете оправдание своему случайному существованию в мимолётных радостях, в любви, что есть лишь химический импульс, в созидании, что есть лишь попытка обессмертить свой прах. Вы строите замки из песка на берегу вечности и отворачиваетесь, чтобы не видеть приближающейся волны.

Оно провело рукой по воздуху, и за пальцами потянулся мерцающий шлейф пустоты.

— Ваши пороки — не отклонение от нормы. Они и есть норма. Истинное лицо твари, дрожащей под маской цивилизованности. Жадность, гнев, похоть… Это не демоны, вселённые в вас. Это вы и есть. Это единственно честный ответ на бессмысленность всего сущего — пытаться урвать своё, пока тебя не урвали. Вы ненавидите друг друга, потому что в каждом другом видите собственное уродство. Вы любите, чтобы забыть о себе. Вы творите, чтобы заткнуть вопль пустоты в своей душе.

Его взгляд, полный бесчисленных трещин, снова упёрся в Рэй, сжатую в комок на полу.

— И ты… ты поняла это лучше всех. Ты заглянула в бездну и увидела, что она пуста. И что в этой пустоте нет судии, нет смысла, нет прощения. Лишь бесконечное, равнодушное Ничто. Твоё «истинное отчаяние» — это не конец, а начало. Первый по-настоящему честный взгляд на реальность. Ты пыталась спастись, создав себе новые очки — новый мир, новых друзей, новую надежду. Но надежда — это самый жестокий порок, ибо она продлевает агонию.

Небытие широко раскинуло руки, и комната словно стала темнеть, поглощаемая исходящей от него тенью.

— И в конце этого пути, любого пути, ждёт лишь одно. Не забвение, ибо забывать некому. Не покой, ибо устать некому. Ждёт возвращение. Растворение. Возврат частицы хаоса в великое Ничто, из которого она по ошибке возникла. Все ваши победы, страдания, любовь и ненависть — всё это уйдёт в пустоту, не оставив и следа. Как звук падающего дерева в лесу, где нет никого, кто мог бы его услышать.

Оно усмехнулось, и его улыбка была похожа на трещину в самой реальности.

— И этот миг — миг, когда ты это осознаёшь, — и есть единственное подлинное мгновение твоего бытия. Всё остальное — лишь самообман на пути к нему. Аз есмь конец этой иллюзии. Аз есмь тишина после последнего вздоха. Аз есмь пустота, в которую ты уйдёшь, ибо ты, Рэй Тоно, и есть я.

Рэй сжалась еще сильнее, и её тихий, разбитый плач наконец стал слышен в гнетущей тишине. Каждый её взрывной вздох был гвоздём, вбиваемым в крышку гроба моих надежд.

Неужели это конец? В один миг все мои крупицы веры рухнули… провалились в то самое Небытие. Выходит, та, кого я с самого начала послушал, потом стал защищать, в ком увидел того, за кого готов идти до конца… и есть создательница всего этого кошмара? Знала ли она? А если нет… спасает ли незнание от ответственности? Её «чудо»… Что оно было? Наградой? Или даром, за который приходится платить чужой болью?

Сейчас Рэй выглядела безжизненным комочком того самого Отчаяния, о котором вещало Небытие. И, возможно, в этом и был его замысел — лишить нас последней веры не только в неё, но и в саму возможность иного бытия. Я не вправе вершить над ней суд. Я не вправе решать, кто пойдёт за мной. Но я…

…Я уже сделал свой выбор.

Сделав несколько твёрдых шагов, я закрыл собой сгорбленную фигуру Рэй от этого пронизывающего взгляда. Лезвие катаны с глухим шелестом вышло из ножен, и холод рукояти в моей ладони ощущалась, как единственная несомненная реальность.

— Твои суждения о человеческой жизни — ложь, — мой голос прозвучал тише, чем я ожидал, но в нём не было дрожи. — Ты никогда не было человеком. Ты не знаешь, на что способны люди, как их «демоны» борются со светом, и какую силу даёт единение душ. Ты видишь лишь грязь и конец, потому что ты — и есть конец. Но мы — это путь. Со всеми его падениями и болью.

Небытие с хитрой, ядовитой улыбкой наблюдало за моим движением. Оно с лёгкостью отклонило одним пальцем лезвие катаны, будто отмахиваясь от назойливой ветки. Холодная сталь зазвенела от прикосновения, но не оставила на его коже ни царапины.

— Неужто сам «дурак» решил подать голос, — прошипело Оно, и в его голосе звенела сталь посильнее моей. — Я — не человек. Но я соткана из Человека. Из ваших страхов, вашего низа, вашего отрицания. Моё понимание душ, архетипов и извилистых путей ваших судеб… благодаря моей природе оно — выше человеческого. Я вижу всё. ВСЕХ, Макото Инудзука.

Вдруг я почувствовал толчок в плечо. Рядом со мной встал Харуто, молниеносно извлекший два куная. С другой стороны чётким движением встала в стойку Саюри, сняв с предохранителя пистолет. И вот уже вся наша команда, как по незримому сигналу, сомкнула круг вокруг Рэй, которая по-прежнему не могла подняться с колен.

— Ты там что-то говорила про пустоту? Да мне уже плевать! — крикнул Харуто, но в его улыбке читалась не бравада, а решимость. — Нас больше! А в таких ситуациях толпа всегда в выигрышном положении!

— Ты украла у нас нормальную жизнь! — крикнула Саюри, крепче сжимая рукоять. Её дрожь понемногу уступала место твёрдости. — Мы могли просто быть рядом в обычное время!

— Мы могли продолжать играть в баскетбол и создать непобедимую команду, понял?! — поддержал Кента, его голос сорвался от нахлынувших эмоций. — И то, что мы сейчас здесь — не её вина, а твоя!

— Только попробуй тронуть кого-нибудь! — рыкнула Каэде, с силой ткнув берцем в пол. — Я тебе все «пальцы» переломаю и так по морде заеду, что забудешь, как выглядишь!

Небытие залилось диким, многослойным смехом, от которого заложило уши. Затем Оно прикрыло ладонью один глаз, а другую руку с длинными пальцами изящно выставило перед собой, готовясь щелчком запустить неведомый механизм уничтожения.

— Сражение? Что ж… вы меня убедили. — Его единственный видимый глаз вспыхнул адским зелёным светом. — Посмотрим, из чего же на самом деле сотканы ВАШИ души!