Знамя в метели

Смотрю сейчас в окно, и первое, что приходит на ум: «Всех с первым декабрьским снегом!» Но… Он давно уже не первый. Эта белизна обманчива, она несет не новизну, а лишь продолжение какого-то затянувшегося кошмара.

А расследование? Ничего. Вот абсолютно ничего. Ноль информации, ноль продвижений. Тишина. И эта тишина громче любого крика. А вокруг все только усугубляется: проснешься на рассвете — вся улица тонет в зелено-молочной дымке, как будто мир выдохнул ядовитый пар. Днем столбик термометра падает до минус пятнадцати, ночью и вовсе до минус двадцати доходит. Это не просто аномалия для начала декабря, это какое-то вопиющее нарушение всех законов, по которым живет наша страна. Холод проникает не только под одежду, но и куда-то глубже, в самую душу.

Я сидел на уроке математики, уставившись в заиндевевшее окно, за которым кружились редкие снежинки. Я, признаться, не фанат ни снега, ни морозов, но если бы такое случилось год назад или раньше… возможно, я бы даже обрадовался. Ведь зима всегда приносила с собой особую магию: предвкушение каникул, теплый свет Рождества, надежды Нового года… Сейчас же до этого ли? Все эти мысли кажутся чужими, из другой жизни.

Позади меня место пустовало. Рэй сказала, что задержится и не придет на первый урок. Просто и буднично, как о погоде. Но у меня внутри все сжалось в комок. Нутром чую — она что-то затеяла. Что-то важное. Или опасное.

Чтобы понять мою нынешнюю отстраненность, это странное отчаяние, в котором увязла моя голова, — даже обычно ненавистная математика сегодня казалась просто белым шумом. Я тут подметил, что стал походить на Рэй… Молчу, смотрю в окно, вечно будто потерянный, хотя за этим ледяным стеклом и разглядеть-то толком нечего. Может, и она никогда ничего там не видела? Просто сидела, витая в своих мыслях, как я сейчас. Ее-то одиночество в начале года я еще как понимал. Сейчас хоть я могу ее отвлечь, или Харуто подойдет на перемене. А тогда она была одна, совершенно одна.

Я осторожно оглядел класс. Моя тетрадь после сегодняшней даты была девственно пуста, а строгий математик даже не рявкнул в мою сторону. Пустота. Она была не только в тетради, но и внутри. Я словно стал невидимкой, призраком, сосуществующим с одноклассниками в одной реальности, но не замеченным никем. Может, это и есть то самое Небытие? — мелькнула мысль.

«Я — то, чего не должно быть, но я есть», — попытался я вспомнить дословно ее слова.

Если верить разным философским записям или просто структуре самой жизни, то Небытие — неотъемлемая часть человеческого бытия. Желая его искоренить, человек обречен на провал. Единственное, что остается смертному — попытаться понять или даже примириться со своим внутренним небытием. Принять эту пустоту внутри.

Выходит, Небытие было всегда? Но почему оно активизировалось именно сейчас? Порой кажется, что каждая моя мысль лишь множит вопросы, запутывая все сильнее.
Черт… Вот опять… Что это за формулировка-то дурацкая? Каша в голове.

Урок подошел к концу. Я уже с тупой надеждой уставился на дверь, ожидая увидеть знакомую фигуру… Но прозвенел звонок на второй урок, а в проеме — никого.
Может… просто задерживается? Сильнее обычного?
Смею предположить, что я понимаю Рэй. Возможно, она занимается чем-то «особым» и потратила больше времени, чем планировала.

Бегло обведя класс взглядом, я остановился на Харуто. Честно, пугает, как все из нашего клуба словно потускнели. Не то чтобы они сильно изменились внешне, но сам их вид… чуть мрачнее, цвета будто выцвели. Вот даже его огненно-рыжая шевелюра, обычно способная затмить солнце, казалась сегодня тусклой, припыленной. Когда я его вообще в последний раз нормально видел? В октябре?

Когда закончился второй урок, я не выдержал. Выскочил в коридор и встал у двери, впиваясь глазами в мелькающие лица. Сердце начало сжиматься мелкой, ноющей дрожью с каждым незнакомым силуэтом. Ее нигде не было.

— Чего такой кислый? — Харуто вывалился из класса, довольный собой. — Не поверишь! Впервые за ум взялся, все, что учитель диктовал, записал! Мы же только одну тему прошли?

— Две, — сухо бросил я, даже не оборачиваясь, продолжая сканировать коридор.

— А? Да как так! — фыркнул он. — Ладно, с этим разберемся. А ты чего такой помятый?

— А ты как думаешь? — не выдержал я и резко повернулся к нему.

— А! Да это же из-за Рэй! — глаза Харуто округлились. — Совсем незаметной стала, даже не сообразил сразу.

Последние капли надежды испарились. Я лишь грузно откинулся спиной на холодную стену.

— Если она не придет после третьего урока… надо будет что-то делать.

— Так иди сейчас! — Харуто шагнул ближе, решительно. — Думаешь, прикрыть тебя не смогу? Скажем, что к медсестре вызвали, или еще чего. Я тут как-нибудь.

Я посмотрел на друга с легким замешательством. Даже если пойду… Куда? Я же понятия не имею, где она могла быть.

— Давай, пока время есть! Бери вещи и вали уже! — Он решительно толкнул меня в спину, подталкивая к действию.

Возможно, в нашей нынешней реальности один прогулянный школьный день — ничто по сравнению с тем, что может случиться. Хотя сама мысль о том, что с нами может что-то произойти, вызывала ледяной спазм в груди.

— Ладно, — сдался я. — Но если что — с тебя спрашивать буду! — я попытался изобразить что-то вроде улыбки.

— Само собой! — Харуто махнул рукой, обреченно.

Я ворвался в класс, сгреб учебники и тетради в сумку как попало. Схватив куртку и шарф, рванул к выходу. Сердце колотилось — вот-вот наткнусь на учителя. Натянув уличные ботинки, я выскользнул из школы и почти побежал, стремясь поскорее скрыться за ее воротами. На ходу дергаю телефон, набираю ее номер.
Так и знал…
Как и во второй, и в третий раз — тишина. Глухая, зловещая. Куда же ты запропастилась, Рэй?..

Ускорив шаг, я почти побежал в сторону ее дома. Логика? Ее не было. Просто какое-то внутреннее чутье: вдруг она там? Задумала что-то, уснула, проспала… Всякое бывает.

Под пронзительный свист ветра и хруст снега, набивающегося в ботинки, я ускорялся. Холод обжигал лицо, но внутри горело. Меня самого удивляло, насколько я за нее переживаю. Раньше, в начале, возможно, это была смесь любопытства и какой-то жалости к одинокой девчонке, из-за чего я и согласился стать ее «слугой». Но сейчас… Рэй стала тем человеком, потерять которого страшнее всего. Я и так настрадался, если можно так выразиться. Родная сестра в коме… Один из самых близких друзей… оказался предателем, но ценой своей жизни попытался искупить вину… А если и она…
Я стиснул зубы до боли, прогнав ужасную мысль, и побежал к ее дому что есть мочи.

Дом встретил меня глухо запертой калиткой. Я тыкал в звонок, как умалишенный, пока палец не онемел. Ни звука, ни движения. Моя теория пошатнулась, но не рухнула: может, спит крепко? Или не дома? Взгляд упал на замок калитки… Старый, простой. Достаточно было перелезть или ловко просунуть руку и отодвинуть засов изнутри.

Стоит ли?..
Хоть Рэй и ворчала, что я вечно вваливаюсь без стука, но тут уже откровенное вторжение. Вспомнил, как она запросто могла врезать подзатыльник или дать коленкой под дых, и по телу пробежал холодок. Обычной «воспитательной» оплеухой тут явно не обойдется, если она, конечно, дома.

Поборовшись с собой минуты две, я все же ловко перелез через калитку. Господи, что я творю…
Чувствуя себя вором и идиотом одновременно, я, озираясь, прошел двор и закрыл калитку за собой.
Просто… просто подойду к двери и постучусь как следует. Если спросит, как я во двор попал — скажу, что калитка была не заперта. Да! Гениально и просто.

Пять минут отчаянного стука в дверь кулаком и вглядывания в замерзшие окна — и надежда угасла. Дома явно никого. Логично: ее мама на работе, а Рэй… видимо, отправилась по своим таинственным делам. Но почему, почему не отвечает на телефон?!

Что происходит?..

Бродить по всему городку в ее поисках — идея дурацкая. Хоть город и невелик, обойти его — время. А Рэй может быть где угодно. Самым разумным местом показался торговый центр. Это сердце городка, где есть все. Если ей что-то нужно было купить для ее «дела» — она там.

Подходя к безликому зданию ТЦ, я сразу отметил: машин на парковке — раз-два и обчелся. Необычно пусто. Что ж, хоть в этом плюс — толпы не будет, найти Рэй будет проще. Я уже направлялся ко входу, как мой взгляд зацепился за знакомый силуэт у одного из огромных витринных окон. Белоснежные волосы, белое пальто, алый шарф… Фуюки.
Что она здесь забыла?

Словно почувствовав мой взгляд, девушка медленно обернулась. Ее серые, бездонные глаза встретились с моими на пару секунд. Затем она безмолвно указала пальцем вглубь торгового зала, за стекло.

— Там, — бросила она коротко, как отрезала.

Меня всегда слегка пугала Фуюки. Нечеловеческая, появляющаяся из ниоткуда, словно знающая наперед, где нас искать…
Я осторожно подошел и посмотрел в указанном направлении.

За стеклом, в предновогоднем хаосе отдела украшений, металась Рэй. На шее у нее болталась гирлянда мишуры, как шарф. Она подбегала к стеллажам, хватала какие-то коробки, разглядывала их с почти детским восторгом, что-то оживленно говорила продавцу, жестикулировала… Звука, конечно, не было слышно.

— Тебе вновь повезло, — констатировала Фуюки своим бесстрастным голосом.

— Объясни, зачем ты за нами следишь? — не выдержал я. — И почему перестала скрываться?

— Я не перестала скрываться, — она повернула ко мне свое загадочное лицо. — Я всегда была рядом. Просто, узнав о моем существовании, ты стал меня замечать. Так устроено человеческое восприятие. Зациклись на числе, скажем, «78» — и будешь видеть его повсюду. Так же и с людьми… Или не-людьми.

— Тогда другой вопрос… — я почувствовал, как холодею внутри. — С какого именно времени ты за нами наблюдаешь?

Фуюки отвела взгляд обратно к окну, где Рэй теперь поднимала небольшую искусственную елочку, критически ее осматривая.

— Девятое мая. Четырнадцать часов, тридцать семь минут, восемь секунд, — произнесла она с леденящей точностью.

У меня отвисла челюсть. Настолько давно?! А я лишь недавно стал замечать эти белые пряди в толпе…
Как бы ни был я ошарашен Фуюки, тревога за Рэй немного отпустила, глядя на ее оживленную возню с елкой. И тут же возник новый вопрос:
Зачем ей все это? Коробки, мишура, елка…?

— Ее миссия — украсить клуб, — спокойно ответила Фуюки.

— Чего?! — я отпрянул, как от удара током. — Ты что, мысли читаешь?!

— Моя природа отличается от природы твоего… ушедшего друга, — в голосе Фуюки мелькнуло что-то неуловимое, и она чуть повернула голову, следя, как Рэй заметила нас и замерла. — Но способность воспринимать мысли — да, мне доступна.

Рэй по ту сторону стекла резко развернулась и устремилась к нам. Ее лицо было искажено возмущением. Она что-то яростно кричала, стучала ладонью по толстому стеклу, размахивала руками… Мы видели пантомиму гнева в полной тишине. Это было даже немного комично. Я невольно усмехнулся, но тут же пожалел — ее ярость, кажется, удесятерилась от моей улыбки.

— Она недовольна моим присутствием, — констатировала Фуюки и развернулась, чтобы уйти, ее движения были плавными и неестественно быстрыми. — Мне следует удалиться.
Она растворилась в толпе на улице, не дав мне и слова сказать. А взгляд Рэй, прилипший ко мне сквозь стекло, ясно говорил: «Держись, парень! Тебе крышка!» Или мне просто мерещилось?

Я глубоко вдохнул и подошел дверям торгового центра. Войдя в шумный, наполненный предпраздничной суетой зал, я сразу же наткнулся на нее. Рэй стояла, заваленная пакетами и коробками, из-под которых едва виднелось ее разгневанное лицо.

— Возьми! — Рэй буквально впихнула мне в руки весь свой груз, не оставив шанса отказаться. Коробки с елочными игрушками, гирлянды, мишура — все это громоздилось до самого подбородка. — А теперь, — она встала на цыпочки, приблизив свое лицо вплотную, и устремила на меня сверкающие изумрудные глаза сквозь линзы очков, — мне к тебе вопросы есть!

Она не давала и рта раскрыть. Ее палец ткнул меня в плечо — не больно, но подчеркнуто.

— Почему ты был с ней?.. И почему, черт возьми, не в школе?!

— Да случайно я на нее наткнулся у входа! — поспешил я оправдаться, пытаясь перехватить коробки поудобнее. — Но куда важнее — зачем тебе весь этот… склад новогоднего добра? Что это вообще?

Рэй мгновенно переключилась. Отпрыгнув на шаг назад, она засияла ослепительной улыбкой и уперла руки в боки, словно демонстрируя трофеи.

— Украшения! — объявила она, слегка склонив голову набок. — Новый год же на носу! Разве не видно?

— Украшения? — я фыркнул, пытаясь сдуть мишурную нитку, лезущую в нос. — Не ты ли мне вчера жаловалась, что кроме клуба и… того мира, хочешь еще и работу найти? Где ты на этот праздничный разгром деньги-то взяла?

Внезапно на ее лице появилась хитрая ухмылка. Она поправила очки, и в глазах мелькнул знакомый огонек дерзости.

— А ты как думал? — почти шепотом, но с торжеством произнесла она. — Это все — щедрое финансирование нашего клуба!

Я остолбенел. Слово «финансирование» прозвучало как из другого измерения. Кажется, последний раз мы о нем слышали в прошлой жизни.

— Чего?! — вырвалось у меня. — Оно… оно все еще существует?! Но тогда на кой-чёрт мы затевали тот фильм?!

Улыбка с лица Рэй испарилась. Она удивленно захлопала ресницами.

— Какой… фильм?

— Который мне не досняли! — напомнил я, ощущая, как поднимается старая обида. — Потому что ты внезапно объявила его «не каноном» и передумала!

— А-а-а, этот! — она махнула рукой, будто отгоняя назойливую муху. — Да какая разница? Его все равно вырезали из основного сюжета! Да и интерес у меня как-то… поостыл. — Она скрестила руки на груди, принимая оборонительную позу.

Вот же… Значит, я просто так изнывал от жары в том проклятом августе, таская камеру?!

— Но если финансирование осталось… — не унимался я, — Зачем тогда было его снимать? Зачем весь этот цирк?

— Ты уже забыл, кто твой лидер? — Рэй снова улыбнулась, но на сей раз с явным вызовом. — Ну-с, раз уж ты так героически сбежал с уроков… — она резко развернулась, — Идем пить чай! А потом — марш в клуб! Пора наводить красоту!

Не дожидаясь согласия, она зашагала к небольшому кафе в углу зала. Я, похожий на заваленную новогоднюю елку, с трудом протискивался между столиками и немногочисленными посетителями. С облегчением сгрузив всю ношу на свободный стул, я плюхнулся напротив Рэй.

Она уже лихорадочно листала меню, ее глаза сканировали страницы с нечеловеческой скоростью.

— Ты что-то будешь? — вдруг спросила она, подняв взгляд.

Я открыл рот, чтобы назвать свой стандартный заказ, но Рэй тут же перебила, тыча пальцем в меню:

— Зеленый чай и рис? А если нет риса, то моти! — Она прищурилась, вглядываясь в мелкий шрифт.

— Да… — вздохнул я, понимая, что она и без меня все знает.

Официант подошел, принял заказ, Рэй уверенно заказала два зеленых чая и моти, и удалился. Как только он скрылся, Рэй снова уставилась в окно, подперев щеку ладонью. Знакомая поза задумчивости, даже отстраненности. Но сейчас в ней чувствовалось и напряжение.

— Ну что ж, — начал я, ловя ее взгляд, отражавшийся в стекле. — Теперь рассказывай. Почему ты молчала о том, что клуб до сих пор получает деньги? И, если уж на то пошло… как он их вообще до сих пор получает? Мы же ничего не делали!

Рэй медленно отвела взгляд от окна и встретилась со мной глазами. В них мелькнуло что-то вроде смущения.

— Ну, как тебе сказать… — она слегка замялась, вертя салфетку в руках. — Я тогда, честно, удивилась, что ты поверил в мою байку про домашку в клубе. Просто… — она понизила голос, — кроме Харуто, у нас ведь никто официально не работал, верно? А когда наш куратор начал намекать, что финансирование вот-вот свернут из-за полного бездействия… я поняла, что надо брать ситуацию в свои руки. Все-таки, я его создала! — В ее голосе прозвучала нотка гордости. — Я пыталась вас всех втянуть хоть в какую-то видимость клубной деятельности, но… — она махнула рукой, — после того, как всё стало… ну, ты знаешь, серьезным, я решила действовать сама. Лидер же, в конце концов! Оставалась после всех, придумывала, чем мы якобы занимались на прошлых встречах, сочиняла планы на будущее, писала подробные отчеты… и каждые две недели несла эту стопку бумаг нашему куратору. — Рэй глубоко выдохнула, будто сбросив груз. — И так… с сентября где-то.

Ого… Сказать, что я был удивлен — ничего не сказать. Я просто ошеломленно смотрел на нее. Чтобы Рэй — та самая, импульсивная, вечно все откладывавшая на потом Рэй — добровольно взвалила на себя такую рутину и ответственность… Это было невероятно. Дорогого стоило одно только ее осознание этой самой ответственности. Казалось, в ней с тех пор, как все пошло наперекосяк, проснулось столько нового: забота, решительность, упорство… Вот сейчас, в торговом центре, передо мной была все та же дерзкая девчонка, с которой я познакомился. А сейчас, за этим столиком, признавалась совершенно другая Рэй — та, которая в апреле ни за что на свете не стала бы тратить время на отчеты и уговоры куратора.

— Вау… — наконец выдавил я из себя. — Это просто… Ты молодец! — Искренняя улыбка тронула мои губы. — Но все же… не стоит все одной тащить. Сказала бы раньше — мы бы как-нибудь вместе изворачивались, помогли бы!

Рэй вдруг лукаво улыбнулась, и в ее глазах блеснул знакомый озорной огонек.

— А я разве не сделала это сейчас?

Я на мгновение опешил.

— Это… как понимать?..

Она лишь сильнее улыбнулась, и я вдруг понял. Понял, что скрывалось за этой улыбкой. «Я же рассказала тебе, — словно говорил ее взгляд. — А значит, теперь ты со мной в одной лодке!» Вот именно это, по моим ощущениям, она и имела в виду. Финансирование, отчеты, ответственность — теперь это была наша общая тайна и наша общая забота. Путь к отступлению был отрезан.

— Пускай с этими деньгами… — я выдохнул, облокотившись на спинку дивана, стараясь снять напряжение с плеч после ноши. — Значит, весь этот новогодний арсенал — для клуба? Логично. А что на счет расследования? — спросил я, глядя на нее. — Декабрь уже на дворе… Время уходит.

— Я не знаю… — Огонек в ее глазах, только что такой яркий, словно погас. Голос стал тише. — Честно? Я специально все это купила, пытаясь принести хоть каплю веселья в клуб. Как-то слишком уж мы погрязли… Вечно говорим только о Небытии, о страхах, о потерях… — Она отвернулась, ее взгляд устремился куда-то в пустоту за окном. — Я понимаю, это важно! Но… Меня уже просто тошнит от этой вечной мрачности. — Она замолчала, сжав губы. — Если бы не эта проклятая Окинава… мы бы даже не знали обо всем этом. И могли бы… быть просто… — Рэй запнулась на последнем слове, будто не решаясь его произнести.

— Быть просто кем? — мягко подтолкнул я, стараясь поймать ее взгляд.

Но Рэй промолчала, лишь резко помотала головой, снова уставившись в окно. Барьер был опущен.
Вот именно об этом я и говорю, — подумал я с горечью. — Ее перепады… Не то чтобы они были плохи сами по себе. Но их резкость, эта внезапная смена настроений… И больше всего — ее упорное молчание о том, что за ними скрывается.

— А помнишь… — вдруг начала Рэй, поворачиваясь ко мне с натянутой улыбкой, явно меняя тему. — Ты как-то говорил, что хотел бы куда-нибудь сходить вместе? Вот это… считается?

— А? — Я удивился, мысленно прокручивая воспоминания. — Ну, вообще-то я сам собирался тебя куда-нибудь позвать… Но если ты сама считаешь поход по магазинам за елкой и мишурой за совместный выход — ну, как скажешь.

— Проговорился! — Ее улыбка стала чуть естественнее. — Значит, я жду официального приглашения!

Пока мы допивали чай, я несколько раз пытался осторожно вернуться к теме Небытия, к планам. Рэй отвечала односложно, а потом резко переключалась: то на наши личные дела, то на клубные планы, то на смешные истории. Как я ни старался, она упорно уходила от серьезного разговора, будто ставила невидимый щит.

После кафе и еще одного магазина мы к концу уроков вернулись в школу и направились прямиком в клуб. Пока ждали остальных, Рэй с азартом вытащила длинную мишуру и, взобравшись на шаткий стул, пыталась приклеить ее к стене под самым потолком скотчем.

— А-а-а! Черт возьми! — выругалась она, балансируя на цыпочках и отчаянно тянусь вверх. Ее роста, даже на стуле, катастрофически не хватало. Интересно, почему в нашем клубе такие нечеловеческие потолки? — промелькнуло у меня.

Я встал и подошел к ней.

— Ладно, слезай. Садись на плечи.

— Чего? — Она озадаченно посмотрела на меня.

Но желание украсить перевесило удивление. Я, на всякий случай, прикрыл глаза, когда она неловко перекидывала ногу через мою голову. Когда она устроилась поудобнее (а я почувствовал, как она всем весом придавила меня к полу), я открыл глаза и выпрямился во весь рост.

— Ну вот! Теперь приклеим как надо! — торжествующе воскликнула она, с характерным звуком отматывая полоску скотча. Я подошел вплотную к стене.
Патентую новое изобретение: «Живая стремянка Макото»! Универсальная модель — подходит к стенам, окнам, полкам и даже дверям! — иронично подумал я, покорно держа ее на плечах и выполняя команды: «Левее!», «Ниже!», «Держи ровнее!». Ну что ж, сам предложил.

— Макото! Еще мишуры! Ту серую блестящую!

— Держи, — протянул я ей рулон, который она принялась крепить над дверью.
В этот момент дверь передо мной распахнулась, и на пороге застыл Харуто с округлившимися от изумления глазами. Он явно не ожидал увидеть такое.

— О, Макото! — выдохнул он, оглядывая сцену. — А я-то думал, что теперь за тобой поисковый отряд высылать надо! Где тебя носило?

Меня качнуло в сторону, когда Рэй решила выглянуть сверху через дверной проем.

— Ты чего опаздываешь? Уроки кончились двадцать минут назад! — строго спросила она.

— О господи! — Харуто вздрогнул от ее внезапного появления прямо над головой, потом выдохнул. — Ну уж про опоздания — не тебе говорить!

— Я отсутствовала по важным клубным делам! — фыркнула Рэй, указывая на разбросанные украшения. — Быстро взял елку и начинай ее наряжать! И Кента своего голубка позови!

— А?! Елка?! — Харуто перевел недоуменный взгляд с Рэй на меня, у которого вся шея была уже щедро украшена мишурой.

— Новый год, брат, — криво улыбнулся я, чувствуя себя немного идиотом, но и немного счастливым от этой абсурдности.

Харуто, покачивая головой, протиснулся в клуб, с трудом нашел место для своей сумки среди новогоднего хаоса и с видом знатока уселся перед небольшой искусственной елкой, задумчиво вертя в руках красный стеклянный шарик.

Вскоре стали подтягиваться и остальные. Рэй, наконец, закончила основное украшение, с трудом найдя свободную розетку для гирлянды. Та вспыхнула, замигав разноцветными огоньками по всей стене. Честно говоря… Хоть все было сделано наспех, кривовато, и мишура висела кое-как, но было две вещи, которые искренне радовали. Первое: Рэй сама все придумала, пошла, купила и украсила — и делала это с таким видимым энтузиазмом, от всего сердца, пытаясь прогнать тьму. Второе: она была абсолютно права. Эти кривые гирлянды, мишура, сверкающая дешевым блеском, и эта небольшая, но нарядная темно-зеленая елка в углу — они действительно, по-простому, скрасили привычную мрачность клуба, наполнив его теплым, пусть и искусственным, светом.

Все еще сидя у меня на плечах, Рэй попросила меня пройтись по кругу. Она раздавала всем красные колпаки Санты с белыми бубенчиками на кончике.

— А не рановато ли для праздничных атрибутов? — скептически покрутил в руках колпак Харуто.

— Не-а! — парировала Рэй, водружая колпак на голову Саюри. — Весь декабрь вы обязаны носить их как часть новогоднего настроения! Теперь это — часть нашей клубной униформы! Без обсуждений!

— А мне даже нравится! — улыбнулась Саюри, поправляя колпак. — Сразу чувствуется, что Новый год не за горами! Как в детстве.

— А мы… мы будем что-то кушать на праздник? — робко спросила Каэде, поднимая глаза на Рэй. — В-в смысле, устроим стол? Н-не подумайте, что я обжора! — торопливо добавила она, надевая колпак и откусывая кусочек булочки, которую достала из сумки.

— Конечно будем! Все будет! — гордо заявила Рэй, паря надо всеми. — Но, чтобы праздновать с чистой совестью, нам сначала нужно четко определить нашу ближайшую цель! — Она окинула взглядом собравшихся, переходя в «режим лидера».

Пока Рэй вещала о планах и важности единства в борьбе с Небытием, слегка диссонируя с новогодним колпаком на голове, мой взгляд упал на Кента. Тот уже водрузил свой колпак и с необычайно важным видом, словно совершал священный ритуал, накручивал себе на шею длинную серебристую мишуру.

— Вешаться в клубе не обязательно, Кента! — рявкнула Рэй, заметив его действия. — Особенно в прямом смысле!

— А? Д-да я просто… для антуража! — смущенно пробормотал он, но снимать мишуру не стал, оставив ее как шарф. Выглядело это одновременно нелепо и трогательно.

— Слушайте вы двое, — начал Харуто, наконец водрузив колпак на свою рыжую шевелюру, правда, так криво, что бубенчик свисал ему на лоб. Он серьезно посмотрел на Рэй (вернее, на ее ноги, болтавшиеся у меня перед лицом) и на меня. — Пока вас двоих не было, тут слушок интересный прошел. Учитель японского на последнем уроке проболтался. Говорит, что если морозы усилятся — школу закроют досрочно. Ну, все, конечно, взвыли, но не из-за учебы, а из-за фестиваля тридцатого числа. Он тогда добавил, что решение еще не принято, все понимают важность события, особенно для первоклашек.

— Я тоже слышала! — подала голос Каэде, поправляя свой колпак. — От классной! Она тоже переживает.

Звучало это логично, но и безнадежно грустно. Учитывая, что творилось в городе — аномальный холод, который с каждым днем становился только свирепее… Если температура упадет еще ниже, выход на улицу превратится в чистый ад. Закрытие школы было бы не прихотью, а мерой выживания.

— Черт… — буркнула Рэй у меня на плечах, ее голос прозвучал приглушенно и устало. — Я что зря клуб украшала?..

Кстати, об этом…

— Может, ты уже слезешь? — слегка приподнял я голову, стараясь не сбросить ее. — Ноги затекли.

— Не-а! — она капризно дрыгнула пятками мне в грудь. — Мне тут нравится! Выше всех! Видно все! Так вот, слушайте меня внимательно! Пока у нас еще есть время и пока школа открыта, завтра начинаем тотальный опрос! — объявила она, пытаясь сохранить командный тон, но в голосе уже слышалась усталость. — Прочесываем все этажи, опрашиваем всех, кто мог что-то видеть или слышать, хоть какую-то зацепку по Небытию! Каждый клочок информации важен!

— Вы понимаете, что я не смогу? — вдруг мрачно подал голос Кента, сжимая кулак. Его колпак съехал набок. — Я же опять взорвусь, если кто-то косо посмотрит или грубо ответит… Захочется морду набить, а не спрашивать!

— Да-да, знаем, знаем! — махнула рукой Рэй. — Мы тебе… Саюри в пару приставим! Ее аура спокойствия твой пыл охладит, как ледяная вода! — Она кивнула в сторону улыбающейся Саюри.

— Э… — Кента лишь глухо промычал и уткнулся лицом в колпак соседа, сгорбившись на стуле. Саюри мягко погладила его по плечу.

Я почувствовал, как тяжелеет голова. Не моя — Рэй. Потом на макушку легла прядь ее темно-каштановых волос, пахнущая снегом и… дешевой мишурой? Она что, положила голову мне на голову? Расслабилась?

— В общем… — голос Рэй стал замедленным, сонным. — План на завтра… понятен. Макото… — она слегка пошевелилась. — Я кое-что… еще сделала. Всю ночь корпела… Повесишь без меня? Над дверью… чтобы все видели…

Вдруг ее тело полностью обмякло. Она резко перевесилась назад, потеряв равновесие! Я едва удержался, инстинктивно согнув колени и крепче вцепившись в ее ноги, чтобы она не рухнула на пол.

Она что, уснула?! Прямо на ходу… вернее, на плечах?

— Прикиньте, — Харуто обвел всех ошеломленным взглядом, указывая пальцем на висящую у меня за спиной Рэй. — Отрубилась! Настоящая! — прошептал он с почтительным ужасом.

Пока остальные вполголоса комментировали феноменальную скорость засыпания нашего лидера, я осторожно, как хрустальную вазу, снял Рэй с плеч и перенес к ее компьютерному креслу. Уложил, стараясь не разбудить. Взял с полки плюшевое облачко, что я ей когда-то подарил и аккуратно подложил ей под щеку. Она тут же бессознательно прижалась к нему лицом, сжимая игрушку одной рукой. Выглядела беззащитной и очень уставшей.

Только тогда я подошел к ее сумке, стоявшей у дивана. Что же она там «кое-что» сделала?
Заглянул внутрь. Там лежал свернутый в трубку большой лист, похожий на ватман. Я осторожно достал его. Развернул… и замер.

Это было… наивно. По-детски. Кривые линии, не всегда попадающие в цвет. Но… до слез душевное. В самом центре, гордо и ярко, был нарисован наш «логотип» — R.E.I., обведенный в овал с чередующимися зелеными и черными широкими полосами. А по бокам, как лучи солнца или как защитники знамени — все мы. С одной стороны: Кента с его вечной нахмуренностью, Харуто с торчащими рыжими вихрами, Каэде с булочкой в руке, Саюри с мягкой улыбкой. Хоть и схематично, но узнаваемо. А с другой стороны… Рэй, я… и Рэн. Небольшие, но четко прорисованные фигурки. Рэн стоял чуть особняком, но был там. С нами.

У меня невольно растянулись губы в теплой, щемящей улыбке. Даже про него… Она не забыла. Ни про кого.

Под вопросительными взглядами друзей, молчавших, затаив дыхание, я достал рисунок полностью. Нашел скотч и, встав на стул, прикрепил его прямо над входной дверью клуба. Чтобы каждый, переступая порог, видел его первым делом. Наше знамя. Наше напоминание.

— Ого… — выдохнул Харуто, разглядывая свое схематичное, но узнаваемое изображение. Потом его лицо озарила редкая, широкая улыбка. — Не думал, что она на такое способна… Рисовать-то.

— Харуто, там даже я есть! — торжествующе объявил Кента, указывая пальцем на свою фигурку.

— Ну логично! — Харуто скривился, но беззлобно. — Это же рисунок команды! Всех нас!

Две девочки переглянулись и заулыбались — Каэде смущенно, Саюри — тепло и одобрительно. Саюри поднялась.

— Будете чай? — спросила она, уже направляясь к чайнику. — Есть зеленый и фруктовый!

— Я… я если что, булочек к нему дам! — оживилась Каэде, доставая из своей бездонной сумки целый пакет с еще теплыми, пышными булочками. — Только что купила!

— Хорошо… — кивнул я, наконец оторвав взгляд от рисунка. Его простые, искренние линии грели сильнее любой гирлянды.

Вот так и прошел, надеюсь, не последний наш нормальный день в этом декабре. Благодаря Рэй, ее упрямому желанию светить даже в кромешной тьме, я — а может, и не только я — словно подзарядился невидимыми батарейками. Тусклая шевелюра Харуто снова напоминала давно не виданное солнце, отбрасывая в нашей маленькой комнате теплые, рыжие блики. Мрачные стены клуба, увешанные кривой мишурой и озаренные миганием гирлянды, казалось, отступили, согретые этим простым человеческим теплом. Я бросил последний взгляд на Рэй, крепко спавшую в кресле, беззащитно сжимая плюшевое облачко — подарок из другой, более простой жизни.

Ты правда хороший лидер, Рэй. Не потому, что сильная или «особенная». А потому что не даешь нам забыть, ради чего мы боремся. Ради вот этого.