Проникающий холод

Прошло два дня с тех пор, как Куроки не стало, и как мы впервые одолели того мерзкого слизня.
Утро не обещало ничего необычного, но… Я проснулся, скованный жутким, пронизывающим холодом. Так не хотелось покидать теплую постель, но долго валяться было нельзя. На кухне меня ждало спасение — я нырнул под теплый котацу, где уже сидел отец, укутанный в плед.

Сегодня они снова выходят на работу. Неудивительно, что весь карантин сошел на нет так быстро. Так всегда. Что бы ни происходило — пандемия, природный катаклизм, даже слухи о войне — рабочие идут на работу. Жизнь, вернее, ее видимость, должна продолжаться.

Понедельник — день тяжелый по определению, а тут еще и осадок после той ночи с субботы на воскресенье. Ночёвка у Рэй… Прошла… как? Странно. Но больше всего бросилось в глаза то, как она снова изменилась. Не знаю, радоваться этому или нет, но наедине со мной она ведет себя совершенно иначе — то ли более открыто, то ли… более уязвимо? Путаница в мыслях была прервана хриплым голосом отца.

— Видел, что на улице творится? — пробурчал он, не отрывая взгляда от пустой чашки.

— Нет, а что там? — спросил я, потирая слипающиеся от сна глаза.

— Накинь куртку и глянь сам. — В его тоне слышалась тревога, приглушенная усталостью.

Морозный воздух кухни уже пробирал до костей, но любопытство, смешанное с ледяным предчувствием, пересилило. Я выполз из теплого убежища котацу и побрел в прихожую.

— Что?.. — удивленно пробормотал я. — Где моя ветровка?

На ее месте висела бледно-зеленая зимняя куртка. И не только она — весь гардероб словно за одну ночь сменил сезон. Тяжелые свитера, теплые штаны — совсем не подходящие для начала ноября.

— А! — обернулась мама, вытирая руки. — Я с утра все перебрала! На улице, слышал? Уже постоянный минус. Мороз! Так что одевайся теплее, не дури.

Я лишь пожал плечами, натягивая колючую ткань куртки на футболку. Укутав ноги в валявшиеся рядом теплые тапочки, я открыл входную дверь. Серость. Холодный воздух ударил в лицо. Небо было затянуто тяжелыми, низкими тучами. Пока ничего особенного… Но стоило мне выйти за калитку и оглядеться — дыхание перехватило. Сердце екнуло, сжимаясь ледяным комом страха.

Мой дом стоял примерно в середине тихой улочки. И теперь дорога по обе стороны от него… тонула. Тонкая, но явная дымка стелилась по асфальту, заполняла пространство между домами. Дымка странного, нездорового оттенка — серо-зеленого. Как гнилой лед. Как…

Как в том мире.

Кровь отхлынула от лица.

Неужели?.. Неужели Небытие усилило проникновение?

Слова Рэн про «время на исходе» прозвучали в голове с пугающей ясностью. Самое жуткое было в другом — несколько прохожих шли по своим делам, спешили на работу или в магазин, совершенно не обращая внимания на этот ядовитый туман. Они просто шли сквозь него, как сквозь утреннюю дымку.

Ну, конечно, вы же не были за той дверью… Вы не видели, что там скрывается.

Я глубоко выдохнул, пытаясь унять дрожь, и вернулся в дом. Тепло кухни обожгло кожу после уличного холода. Отец смотрел на меня вопросительно, его взгляд говорил яснее слов: «Ну? Видел?»

— Странно… — выдавил я, наливая себе чаю, чтобы согреть окоченевшие пальцы. Горячая кружка была маленьким утешением. — Очень странно. Не иначе как с гор что-то принесло… Или с моря?

— Тоже так подумал, — тяжело вздохнул отец. Его лицо было усталым и озабоченным. Он снова уставился в пустую чашку, будто надеясь найти в ней ответы, которых не было ни на улице, ни в сводках новостей.

Завтрак прошел в отрешенной тишине. Я утонул в пучине собственных мыслей, почти не замечая родителей. Когда стрелки доползли до половины девятого, пришло время собираться в школу. Механически натянул белую рубашку, зеленый блейзер, брюки. В зеркале отразилось бледное лицо с темными, непокорными прядями волос, которые я безуспешно пытался убрать с уха. Подошел ближе, вглядываясь в темную глубину собственных глаз — где-то в глубине теплился шоколадный оттенок — выискивая синеву под ними. Усталое, осунувшееся лицо.

Мерзкий вид… Хотя… почему я вообще обращаю внимание? Кому какое дело?

Как бы несуразно я ни выглядел, школу никто не отменял. Натянув колючую зимнюю куртку, обмотав шею белым шарфом, я вышел в ледяное утро. Красный велосипед стоял у крыльца. Оседлав его, я вцепился в руль, обжигающий пальцы холодом, и рванул по направлению к школе.

Уже через минуту пожалел о своем выборе. Ледяной ветер бил в лицо, выедая глаза, пробирая до костей сквозь тонкую ткань блейзера. Возвращаться было глупо — выбор сделан.

Припарковав железного коня на почти пустой школьной стоянке, я шагнул внутрь через главный вход. Воздух в холле был густым и теплым, пропитанным запахом половой мастики и утренней сонливостью. Люди кучковались у шкафчиков, укутанные в теплую одежду, словно готовясь не к урокам, а к ледяному апокалипсису. А этот серо-зеленый туман за окнами… он лишь усиливал ощущение надвигающейся беды.

Достав сменку из своего шкафчика, я бросил кроссовки на пол и наклонился, чтобы развязать шнурки на уличных ботинках. В этот момент на мои плечи тяжело опустились чьи-то ладони.

— Здорово! — прогремел над ухом грубоватый голос Кенты. — Есть минутка поговорить?

Я замер в нелепой полу скрюченной позе, медленно поворачивая голову. Прямо позади меня стоял Кента, держа за плечи. Мелькнула мысль: «Если б Харуто это видел… Он бы лопнул от смеха»

— Есть, — буркнул я, выпрямляясь и опускаясь на деревянную скамью рядом со шкафчиками. — Ты что-то хотел? Если о клубе — не ко мне. — Я с усилием стащил один кроссовок. — Я тут не лидер!

— Да по клубу, по клубу, — Кента плюхнулся рядом, его массивная фигура заняла пол скамьи. Он понизил голос, но в его глазах читалось странное напряжение. — Сам пойми, к Рэй-то я не подступлюсь… Пожалуйста, чувак, давай поговорим! Помоги!

Я устало выдохнул. Дело было не в нежелании помочь другу — просто внутри была полная опустошенность, вялость с самого утра. Энергии не хватало даже на разговор. Молча кивнул, сосредоточившись на втором кроссовке.

— В общем… — Кента замялся, почесал затылок. — Ты же… ну, со всеми в клубе нормально общаешься… — Он пристально посмотрел на меня, словно выискивая подтверждение. Вокруг нас сгущалась толпа, шум нарастал, но Кента, кажется, этого не замечал. Он нервно сглотнул, наклонился ко мне ближе и выпалил так, что его голос перекрыл гул холла:

— Потрогай вместо меня наших девочек!

Воздух вокруг нас замер. Словно кто-то выдернул вилку из розетки, питающей шум. Десятки глаз — удивленных, недоумевающих, хихикающих — уставились на нас. Даже мои пальцы, застывшие на шнурке, онемели. В ушах зазвенело. Сердце пропустило удар, а потом забилось с бешеной силой где-то в горле.

— Так что? — переспросил Кента, совершенно не смущенный внезапной тишиной. Он смотрел на меня с какой-то отчаянной, нелепой надеждой.

Я медленно, очень медленно поднял голову. Окинул взглядом застывших одноклассников. Закончил со шнурком. Поднялся во весь рост. И когда мои глаза, налитые ледяной яростью, встретились с его растерянным взглядом, из груди вырвалось хриплое, громкое:

— Кента! ЧТО ТЫ, ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ, НЕСЕШЬ?!

— А что не так? — Кента поднялся следом, его взгляд был искренне недоуменным, почти туповатым. — Я вот про это!

Внезапно он вытащил из кармана брюк скомканную измерительную ленту и сунул мне в руки.

— Сам же знаешь, я сдохну от смущения, если подойду к ним с этим! Сделай это ради старого друга! — В его голосе звучало отчаянное упрашивание.

Я вскинул брови так высоко, что они чуть не скрылись под челкой. Вокруг нас напряжение мгновенно спало — хихиканья стихли, взгляды потеряли интерес. Видимо, ожидали чего-то пошлого и извращенного, а тут банальная портновская лента.

— И что конкретно мне надо сделать? — Я машинально взял ленту, ощущая ее прохладную, гибкую поверхность. — И зачем тебе вообще мерки девочек?

— Просто измерь рост, объем талии, ну… груди! — Кента махнул рукой, как будто это было очевидно. — Если не шаришь, что важно — просто измерь все подряд! Я потом разберусь! — Он нервно почесал затылок, избегая моего взгляда. — А вопрос «зачем?» — оставь на потом, окей? Обещаю, объясню!

Я тяжко вздохнул, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой. Но спорить с Кента в таком состоянии было себе дороже. Я сунул ленту в карман брюк.

— В клуб придешь? — спросил я, пытаясь сменить тему.

— Конечно! Рэй же всех позвала! — ответил он, как о чем-то само собой разумеющемся.

Как всех позвала? Я, что, не «все»? Не припомнил, чтобы она ставила меня в известность о сегодняшнем сборе.

— Ла-а-а-адно, — протянул я задумчиво. — Встретимся тогда там.

— Только не забудь о просьбе! — Кента схватил меня за локоть, его глаза стали серьезными. — Это очень важно!

Я лишь кивнул и поспешил отойти от друга, который с грохотом плюхнулся обратно на скамью, явно довольный собой.

Войдя в класс, я инстинктивно устремил взгляд к последней парте первого ряда. Там сидела Рэй. Но вместо привычного созерцания окна или дремы, она уставилась в одну точку перед собой, скрестив руки на груди. Обычно она тут же реагировала на мое появление — подмигивала, гримасничала или хотя бы поворачивалась. Сегодня же… Что-то явно грызло ее изнутри. Скинув куртку и шарф на вешалку, я подошел ближе.

— В окне больше ничего интересного не показывают? — попытался разрядить обстановку я улыбкой.

Рэй медленно повернула голову, взгляд оставался расфокусированным, словно она лишь наполовину здесь.

— А? Что? — переспросила она глухо.

Я сел на свое место и развернулся к ней.

— Ничего особенного. Просто заметил, что ты сегодня… не в своей тарелке. Не похоже на тебя.

— Ты… про окно? — Она моргнула, растерянность сменилась легким замешательством. — Сейчас там кроме этого тумана ничего не видно. В чем смысл смотреть?

— Виной всему туман?

— Он самый, — ее глаза вдруг вспыхнули, словно по щелчку включилась лампочка. — Нам надо поговорить! Срочно!

Мгновенная перемена была поразительной. От рассеянности не осталось и следа — теперь в ее позе и взгляде читалась стальная решимость. Я подвинул стул ближе и наклонился, чувствуя, как нарастает тревога.

— Думаю, спорить о происхождении этого… явления бессмысленно, да? — начала Рэй, понизив голос. — Ясно же, что это оно. И с этим нужно что-то делать. Сейчас!

— Это и так понятно, Рэй, но что? — я сдавленно выдохнул. — Мы топчемся на месте. Рэн дал какие-то обрывки, намеки…, но это не двигает наше «расследование» ни на сантиметр.

— По правде… — она опустила глаза, пальцы нервно переплелись. — Это даже пугает. О какой победе может идти речь, если мы даже не можем толком придумать, с какой стороны подступиться?

— Эй, — я осторожно коснулся ее руки, заставив поднять взгляд. — Главное помни — ты не одна. Не надо взваливать все на себя и ломать голову в одиночку. В клубе соберемся, обсудим все вместе! — Мое лицо стало серьезным. — Кстати о клубе… Меня, случайно, не забыли позвать?

Рэй подняла глаза, в них мелькнуло удивление, быстро сменившееся пониманием.

— Точно! Ты идешь сегодня.

— Хорошо, иду, — кивнул я.

— Это не было вопросом! — она гордо вскинула подбородок, стараясь вернуть себе обычную дерзость, но в глазах все еще читалась озабоченность.

Прозвенел звонок, и в класс вошел учитель японского. Я тяжело выдохнул и развернулся к парте. Школа? Сейчас? Когда весь город окутан этим… Было странно видеть абсолютно обычные лица — ни паники у учеников, ни особой тревоги у учителя. Видимо, все списывали на какой-то природный феномен, аномальный холод или экологию. Удобное объяснение для тех, кто не видел ужаса по ту сторону.

Школьный день прошел в каком-то густом ментальном тумане. Даже когда к полудню уличная пелена немного рассеялась, оставив лишь видимую дымку, внутри оставалась тяжесть. На последнем уроке моя ручка испустила дух. Ирония в том, что это была ее ручка — та самая, что Рэй не так давно сунула мне, а потом, видимо, забыла или не заметила, что я ею пользуюсь до сих пор.

Надо будет заскочить в торговый центр, купить целую упаковку…

— Пошли уже! — Рэй резко захлопнула тетрадь и швырнула ее в сумку.

— Да, сейчас, — я машинально поднялся, собирая свои вещи.

Мы уже направлялись к двери, когда учитель окликнул нас:

— Тоно, Инудзука! Минуточку!

Класс опустел, оставив нас почти наедине с ним. Напряжение сжало живот. Что теперь? В чем провинились?

— Надеюсь, помните, что третьего ноября — День культуры? — начал он, методично складывая бумаги на столе.

Мы синхронно кивнули.

— Ситуация… нестандартная, — он бросил взгляд в окно, на серо-зеленую дымку за стеклом. — Праздник переносят и сильно урезают программу. Не до масштабных фестивалей сейчас. Но дань традиции отдать надо. Поэтому в середине ноября планируем… необычный формат. Весь день — уроки ведут ученики. Старшеклассники заменяют учителей.

Что он задумал? Зачем нам это говорит? Мой мозг лихорадочно соображал.

— Не согласитесь ли вы… провести один из таких уроков? Заменить меня? — учитель подошел ближе, его лицо было серьезным.

— Мы?! — вырвалось у меня от изумления. — Почему именно мы с Тоно? Мы же не… Я даже не знал, как это сформулировать. Мы не отличники японского, не звезды ораторского искусства.

Классный руководитель слегка замялся, перебирая листки в руках, потом почесал затылок.

— Не знаю, честно говоря, — он мелко улыбнулся, в глазах читалось что-то вроде смущения. — Ваши имена… первыми пришли на ум. Ваш клуб часто на слуху, вы… активные. Ваши лица как-то сами всплывают в голове, когда думаешь о ком-то неординарном. — Он прошел мимо, похлопал меня по плечу. — Детали — что, как и когда — сообщу позже!

Дверь за ним закрылась с громким, решительным щелчком.

Я замер, переваривая услышанное. ЧТО ЗА ЧУШЬ?! Что мы, черт возьми, будем преподавать на японском?! Ладно, если бы физика или математика… Там я хоть что-то понимаю, смог бы что-то объяснить. Но японский?! С его тонкостями, историей языка, классической литературой… Я вообще не знаю ничего. Мой японский — это просто факт того, что с детства на нем говорю и все.

Я обернулся к Рэй. Она стояла, уставившись на закрытую дверь, а потом медленно повернулась ко мне. И на ее лице расцвела такая широкая, сияющая улыбка, что стало почти страшно.

Ей… это нравится? Нравится БЕЗУМНО?

— Ты представляешь?! — Неожиданно она схватила мою руку, сжав ее своими прохладными ладонями. Ее глаза горели. — Мы сможем рассказать столько всего интересного! Придумать что-то необычное!

— Да? — я не удержался от сарказма, все еще в шоке. — Я думал, ты про те слова с двойным смыслом будешь рассказывать.

Улыбка Рэй мгновенно погасла. Она обиженно сжала губы и резко отпустила мою руку, словно обожглась.

— Ты как угадал, а? — она тяжело выдохнула, опустив голову. Плечи ее ссутулились. — Ладно… придумаю что-нибудь еще…

Острое чувство вины кольнуло под ребра. Опять. Опять я испортил все одним дурацким замечанием.

Почему я всегда так делаю, когда она искренне радуется?

Она уже разворачивалась, чтобы уйти, движения стали вялыми. Я инстинктивно шагнул вперед и осторожно взял ее за плечо.

— Эй, да ты что! — я постарался вложить в улыбку все тепло, на которое был способен. — Это же отличная тема! Помнишь наш проект? Тот самый, где ты разбирала эволюцию значения слов? Мы же его на отлично защитили! Как раз на таком примере можно здорово показать другим, как язык живет и меняется! Это же мотивирует!

Рэй сначала посмотрела на меня с легким недоверием, ища подвох. Потом уголки ее губ дрогнули, и тень улыбки вернулась. Она кивнула.

— Спасибо… Но нет, — ее глаза внезапно блеснули с новой, странной решимостью. — Я придумаю что-то другое. Пора… — она сделала паузу, — …оставлять прошлое в прошлом. И жить настоящим!

С этими словами она выскользнула из-под моей руки и быстро вышла из класса, оставив меня в легком недоумении.

Оставлять прошлое в прошлом? Что она конкретно имеет в виду?

Весь ее последний виток перемен — отказ от старых привычек, эта новая решимость — вдруг сложился в тревожную картину. Будто она пытается сбежать от чего-то.

Я поспешил за ней прямиком к помещению клуба оккультизма. Внутри уже собрались все. Харуто, уткнувшись в наушники, что-то яростно строчил в тетради, ритмично покачивая головой в такт невидимой музыке. Саюри, сжав кружку обеими руками, с наслаждением потягивала горячий чай, видимо, пытаясь согреться после холода. Каэде сидела у окна, отрешенно водя пальцем по запотевшему стеклу и попивая из своей кружки. А Кента… Кента возился с одной из задних ножек стула, пытаясь ее починить.

— Что… — выдохнула Рэй, шагая вглубь комнаты и указывая на Кента. — Ты что, стул сломал?!

Харуто в этот момент нажал паузу на плеере и, сняв наушники, бросил на парня насмешливый взгляд.

— Знала бы ты, как это случилось…

***

Мы с Кента пришли в клуб первыми, прихватив ключи из учительской.

— Опять опаздывает наша великая предводительница? — проворчал я. — Ни капли пунктуальности!

Пока Кента осматривался и устроился за столом, я подумал, что неплохо бы подтянуть историю. Весь урок дурью занимался, а если не успею — наша дикторша покую не даст, чтобы я дописал.

— Слышь, вы на какой теме остановились по истории? — спросил я, открывая свой ранец.

— Ты про что? — Кента повернулся ко мне с пустым взглядом.

— Ясно… Ни черта не знаешь, — вздохнул я.

Как по спасению, дверь распахнулась, и в комнату влетела Каэде. Швырнув сумку на стол, она сразу направилась к чайнику.

— А где привет? — повернулся я к ней. — Манеры, вообще-то!

— Что? — она резко обернулась, держа в руках чайную кружку. — Ты идиот? Мы же утром виделись!

— Ой, не ори, я пошутил… — пробормотал я. — Ладно, серьезно: вы на какой теме по истории?

— Реставрация Мэйдзи! — бросила она через плечо, наливая кипяток. То, что нужно!

— Дай тетрадь! — протянул я руку с надеждой.

— Не ты ли про манеры только что говорил? — она подняла бровь, делая глоток чая.

— Пожа-а-алуйста? — я скривился в самой жалобной улыбке, на какую был способен.

Каэде фыркнула, но протянула тетрадь. Я ахнул внутренне — почерк был каллиграфически ровным, аккуратным. Не чета моим каракулям, которые порой и сам разобрать не могу.

Я уже было полез за плеером, как мой взгляд упал на стул, который облюбовал Кента.

— Эй, — я ткнул его кончиком ручки. — Это тот самый стул? Который Рэн чинил? На котором только он и сидел? Смотри, ножки у него уже гнутся под твоим весом!

— А? — Кента высокомерно поднял бровь. — Да нормально все! Он крепкий! Рэн знает толк! — Чтобы доказать свою правоту, он начал подпрыгивать на стуле, упираясь руками в сиденье. — Видишь? Да я на нем поска…

Его слова прервал громкий, недвусмысленный ХРУСТ. Одна из задних ножек беспомощно сложилась. Кента, с глухим воплем удивления, полетел вниз. Он отчаянно замахал руками, пытаясь ухватиться за что-нибудь, но лишь усугубил падение и грохнулся на живот, лбом с размаху угодив в торец не до конца закрытой двери, которую Каэде оставила приоткрытой.

Я зашелся таким оглушительным хохотом, что слезы брызнули из глаз. Я бил кулаком по столу, задыхаясь.

— Я ж… я ж говорил… тебе… — выдавил я сквозь смех, схватившись за бок.

— Ч-что случилось?! — испуганный голос Саюри донесся из коридора.

Дверь резко дернули на себя, а затем распахнули с силой, угодив тому же самому лбу парня во второй раз за минуту. Саюри, не заметив распластанного тела на полу, лихо шагнула в комнату… и споткнулась о Кента, кубарем перелетев через него и с грохотом приземлившись рядом.

Мой смех достиг космических масштабов. Я буквально катался по полу, не в силах дышать, слезы ручьем текли по лицу…

***

— Как-то так, — добавил Харуто, едва сдерживая усмешку.

Нелепость ситуации была вопиющей, но честно — я тоже не смог сдержать улыбки.

— Ты сам слышал, как ты смеялся? Крик, а не смех… — тихо добавила Саюри, отставляя пустую кружку. Ее щеки были розовыми от смущения. — Я подумала, тут кто-то умирает!

Кента, красный как рак и потирающий теперь уже шишку на лбу, поднял на Рэй виноватый взгляд.

— Я… я щас все починю! — пробормотал он, пытаясь собрать обломки ножки. — Честное слово!

— Да забей ты! — Рэй махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Есть темы посерьезнее сломанных стульев!

Она швырнула свою сумку на кресло у компьютера, резко встряхнула плечами, поправляя болтавшийся зеленоватый кардиган. Ее взгляд, острый и собранный, скользнул по каждому из нас, оценивая готовность. Затем она уверенно подошла к грифельной доске на стене, выхватила из поддона крошечный кусочек мела и, прикрыв собой поверхность, медленно, с нажимом вывела крупные иероглифы. Отступив, она открыла надпись: «СОБРАНИЕ НАЧАЛОСЬ!»

А вслух это сказать слабо было?

— Сразу перейдем к делу! — Рэй подбросила мелок в воздух и ловко поймала его, как фокусник. — Вы помните слова Рэн, что я вам рассказала… Я о них думала… Думала постоянно. А еще загадка от Небытия…

Она зашагала вдоль воображаемой линии перед нами, мелок нервно вертелся в ее пальцах, жесты стали резкими, почти отрывистыми.

— «Вы познаете это, когда ваше время перевернётся вспять, когда настанет тот самый миг — печальный и огненный. Момент, когда ожидание „нового старта“ окажется пустотой.» — Рэй процитировала наизусть, голос звучал металлически. 

— Я подозревала, Макото, что ты просто выхватил обрывки из потока сознания… этого Небытия. Но! — Она резко остановилась, уставившись на нас. — У меня есть пару идей!

— Какие же? — Я сделал шаг вперед, инстинктивно подтягиваясь к ее энергии.

— Первая: Этот «миг» может случиться в любой день! Абсолютно случайно! — Она ткнула мелом в воздух. — Вторая: — ее голос стал тише, но жестче, — Это все может быть ложью. Чистой воды манипуляцией!

Я почувствовал, как внутри что-то обрывается.

Серьезно?

Я ждал прорыва, а она просто озвучила сомнения Саюри и назвала все потенциальной чушью? Разочарование сковало горло.

— У меня тоже кое-что есть! — Каэде спрыгнула со стула, ее голос перебил тягостную паузу. — Связано с туманом. Вы не заметили? Наш мир… он стал похож на тот. Очень.

— Я заметила! — Саюри хлопнула ладонью о ладонь, глаза расширились от осознания. — И не только похож! Когда мы были там в последний раз… там стало теплее. Не так смертельно холодно. И видимость… она улучшилась! Туман словно меньше стал!

— Что ты этим хочешь сказать? — Харуто повернул к ней голову, отложив тетрадь. В его взгляде читался не скепсис, а интерес.

— А если… — Каэде сделала паузу, собираясь с мыслями. — Если мир Небытия не просто просачивается в наш? А если он… пытается их поменять местами? Полностью?

— Звучит… зловеще логично, — Кента почесал подбородок, его лицо стало мрачным. — Но, черт возьми, это нам все равно ничего не дает!

Мозг лихорадочно заработал, прогоняя обрывки мыслей, ища связь. И вдруг — щелчок.

— Возможно… дает, — я произнес задумчиво, подходя к доске. Рэй молча протянула мне мелок. — Я тоже считал слова Рэн тупиком. Но… Саюри подметила ключевое: там тумана стало меньше, а здесь — больше. Что, если… — я обвел взглядом всех, — …когда весь туман из того мира перекочует в наш… это и будет тем самым «мигом»? Точкой невозврата? «Пустотой» или чем-то ужасным для нашего мира?

— Тем самым днем? — уточнила Рэй, прищурившись. — Моментом, когда «ожидание нового старта» обернется той самой пустотой, о которой тебе шептало Небытие?

Я кивнул.

— Теория Каэде о слиянии или замене миров выглядит все убедительнее. Слова «новый старт»… — я начал рисовать на доске стрелки от «Сентября» к «Ноябрю», — …они могут означать что угодно: новый учебный год, выпуск, даже… — я мельком глянул на Рэй, — …личные вехи. Но факт: странности начались здесь в середине сентября. — Я ткнул мелом в «Сентябрь». — Саюри, насколько теплее стало там, в процентах? Очень грубо.

— Н-на двадцать! Примерно… — она сомлевающее покачала головой. — Может, пятнадцать…

— Возьмем усредненно. Мы были там пару дней назад… — я поставил точку в начале ноября. — Готов предположить, что «процесс»… проникновение, слияние, замена — продвинулся на тридцать процентов. За почти два месяца.

— Я что-то тебя не понимаю, Макото! — Харуто скрестил руки, его голос звучал резко. — Откуда эти проценты? Почему именно тридцать? Это же чистый произвол!

Я тяжело выдохнул, чувствуя, как нарастает раздражение от собственной беспомощности.

— Я сужу по логике процесса! Рэн говорил, что у нас есть какое-то время до чего-то. Либо до завершения этого… перехода, либо до конкретной даты. Если за два месяца «пройдено» условно тридцать процентов пути… — я нарисовал кривую, уходящую в будущее, — …то у нас остается чуть меньше полугода. Грубо — до середины апреля. До их победы. Или до нашего конца.

— До апреля чтобы ЧТО? — Рэй развела руками, в ее голосе прозвучала не только досада, но и страх. — Твои расчеты могут быть верны, Макото, но что должно случиться? От чего мы должны защищаться? Мы даже не знаем врага в лицо! Мы воюем с туманом и загадками!

— Да откуда мне знать?! — сорвался я, голос невольно стал криком. — Наш мир превращают в хрен знает что, а я пытаюсь хоть как-то собрать мысли в кучу из этого бардака! Я…

Я замолчал, увидев, как Рэй слегка втянула голову в плечи, будто от удара. Она испугалась? Моих слов? Я резко сглотнул, заставляя себя успокоиться.

— Давайте… давайте вернемся к «новому старту», — сказал я тише, отворачиваясь к доске. — Что это может быть? Пока в голову лезут только вещи, связанные с нами. Школа, взросление… Оно говорило мне, значит, это послание команде R.E.I. Значит, ключ — в нашей жизни.

— А что, если… — неуверенно подал голос Кента, подняв голову. — …дни рождения? Это же личный «новый старт» для каждого?

— Что? — Харуто поморщился. — Как это вообще связано с концом света?

— Погодите! — Саюри вскочила, глаза загорелись. — Это… логично! «Новый старт» — как начало нового года жизни! «Печальный» — осознание уходящего времени, взросления… «Огненный» — ну, свечи на торте! Фейерверки!

Идея ударила, как током. Она идеально ложилась и в концепцию конкретного дня, и в связь с нами.

— У меня в марте! — Каэде подняла руку, словно на уроке, не выпуская из другой руки наполовину съеденную булочку, которую она откуда-то умудрилась достать. — Надо было называть, да?

— Февраль, — буркнул Харуто, все еще скептически, но уже подключаясь.

— Октябрь, — сказал я, и заметил, как Рэй искоса посмотрела на меня.

— А у меня тоже март! — весело крикнул Кента.

— Июнь, — мягко улыбнулась Саюри.

Все взгляды автоматически устремились на Рэй. Она стояла чуть в стороне, сжав губы, словно не собиралась участвовать.

— Рэй? — я наклонился к ней. — А у тебя?

— Да что вы разнюнились как первоклашки? — фыркнула она, отводя взгляд. — Первого января. Вот.

В комнате повисло молчание.

— Ого! — Харуто приподнял брови, скепсис сменился любопытством. — И как? Два подарка сразу? За Новый год и за день рождения?

— Так и знала, что ты спросишь именно это! — Рэй недовольно выдохнула, но в уголках губ дрогнуло подобие улыбки. — Один. И точка.

Ни у кого не было дня рождения в апреле… Моя теория трещала по швам. Либо она неверна, либо «новый старт» — это не дни рождения.

Пока я стоял, уставившись в доску, пытаясь найти новую нить, Каэде тихо подошла и ткнула меня в плечо.

— Будешь? — она протянула мне вторую целую булочку и маленькую коробочку сока с воткнутой трубочкой. — Я чуть отпила, горло пересохло. Ничего?

Живот предательски заурчал, напоминая, что завтрак был давно. Горло действительно першило от напряжения и долгого разговора. Я кивнул и потянулся.

— Стоять! — Рэй внезапно метнулась вперед и выхватила коробочку сока прямо из рук Каэде. — Фух… Я просто умирала от жажды! — Она прильнула к трубочке.

Я замер с полу поднятой рукой, глядя то на Рэй, то на булочку в своей руке. Абсурдность момента — апокалипсис на пороге, а мы делим сок и булки.

— Ну хоть поешь тогда! — Рэй бросила на меня быстрый взгляд, сок все еще во рту, и неуверенно улыбнулась, словно извиняясь за свой налет. — Не пропадать же добру.

— Спасибо, — я хмыкнул и откусил от булочки. Сладкий вкус на мгновение отвлек от давящей тяжести неизвестности.

Мысли уходили совсем в какие-то дебри. Уже даже думал сходить ко всяким ведуньям, гадалкам или что-то вроде этого. Хотя это пустой лохотрон… Или же нет? Вот так моя жизнь перевернулась, что я даже в этом сомневаюсь…

Рэй кинула в ведро сок и подошла чуть ближе ко мне, облокотившись на стену.

— Что-то придумал? — Спросила она.

Я слегка удивился, что теперь не я задаю этот вопрос, а она. В ответ лишь отрицательно помахал головой.

— Ничего не понимаю… — Выдохнул я. — Это может быть все что угодно… Нельзя верить даже в мою теорию не про связь лично с нами, не в мои примерные расчеты.

— Я думаю, что твоя теория ближе всего на данный момент. — Подняла голову Рэй. — Конечно, не уверена, что именно апрель, хотя тоже логично. Просто… Предчувствие у странное какое-то.

Даже наш лидер себе покоя найти не может. Что-то мне кажется, что мы ничего не добудем, если так и будем вести себя как нюни.

Вдруг, словно прочитав мои мысли, Рэй вышла вперед, уперев руки в боки.

— Слушать меня! — Крикнула она. — Даже вне клуба копайте в сторону загадки по возможности. Спрашивайте родителей, кого еще, но мы должны понять правду раньше, чем когда что-то случится…

Хотя… Отрицать что она не умеет читать мысли — нельзя. Она видит призраков, умеет выпускать какие-то вспышки, а вдруг и это умеет? …Сейчас проверю, как раз говорит, явно запнется.

…Я люблю тебя…

— …Я ваш лидер, поэтому беспрекословно слушайте! А теперь идите домой! — Улыбнулась Рэй.

Не читает или просто мастерски проигнорировала. Надеюсь второе, а то мои мысли — это мой личный уголок. Слишком много я думаю.

Ребята один за другим стали потихоньку покидать комнату, и на мне повисло давящее бремя невыполненного дополнительного задания. Я терпеливо ждал, пока уйдет последний человек, чтобы попытаться вернуть Рэй, но, к моему удивлению, и к облегчению, тащить никого не пришлось — она сама осталась.

— Я же сказала: идите домой! — Фыркнула она, строго глядя прямо на меня, и ее голос прозвучал неожиданно резко в опустевшей комнате.

Снова она оставалась в клубе одна… Это стало почти традицией после каждого собрания. Мне было по-настоящему любопытно, почему так происходит.

— Хотел спросить, почему ты всегда остаешься? Тут же совершенно нечего делать, — я оттолкнулся от холодной стены, выпрямляясь. — Мы же клубной деятельностью не занимаемся, поэтому нам и финансирование сняли.

Рэй тяжело вздохнула, словно этот вопрос был ей давно знаком и порядком надоел, и опустилась за стол, медленно придвигая стул.

— Вечно ты лезешь не в свое дело… — Она потянулась к своей сумке, достала оттуда несколько тетрадей и аккуратно разложила их перед собой. — Домашнее задание здесь делаю, книги читаю, тебе-то что?

— Здесь? Почему не дома? — Я пододвинул стул и сел напротив нее, чувствуя, как любопытство берет верх. — Тем более сейчас, когда темнеет так поздно.

— Мне так привычнее, и тут нравится, — Рэй подперла щеку рукой, ее взгляд был каким-то отстраненным. — А почему ты дома все это делаешь?

— А? Ну… Комфортно и привычно, наверное, — я слегка пожал плечами, не находя лучшего объяснения.

— Ну вот видишь, а мне здесь лучше, — сухо ответила Рэй, тут же устремив взгляд в тетрадь, давая понять, что разговор окончен.

Судя по ее реакции, я снова, видимо, лез не в свое дело. Чтобы как-то разрядить обстановку, я засунул руку в карман и достал оттуда измерительную ленту.

— Чтобы я перестал мешать, — я слегка растянул ленту, демонстрируя ее. — Дай мне тебя измерить, и я уйду!

Она удивленно захлопала глазами, словно не веря своим ушам.

— Зачем тебе это?

— Ну… — Я замялся, пытаясь подобрать слова. — Биографический и биологический журнал клуба делаю. Хочу вписать все, что можно!

Рэй вновь подняла брови, но, к моему удивлению, встала со стула. Девушка развела руками в стороны и слегка смутилась, ее щеки едва заметно порозовели.

— Если для клуба, то делай…

От того, как она отвела взгляд, мне самому стало не по себе, но я же, по сути, пообещал Кенте это сделать. Отступать было некуда.

Подойдя к ней ближе, я первым делом полностью растянул ленту и приложил один край к ее макушке.

— Держи так, — пробормотал я, стараясь не смотреть ей в глаза.

Я спустился ниже и прижал второй конец к полу. Вообще не понимал, как это правильно делается… Лента слегка провисла, и я попытался выпрямить ее, но она все равно немного колебалась. Я прищурился, пытаясь разглядеть цифры сквозь легкое дрожание, и записал 163 сантиметров.

Ну, плюс-минус пара сантиметров, наверное…

Вырвав лист из своей тетради, я сделал первую неуклюжую запись.

— Вытяни руки вперед.

— Так? — Спросила она, поставив руки прямо перед собой. Я кивнул.

Пытался полностью проиграть в голове картинку, как Кента измерял Момо, но… Воспоминания были словно обрывочные, размытые. Я с трудом приложил ленту к ее плечу, пытаясь провести ее прямо до запястья. Она то и дело выскальзывала из пальцев, заставляя меня нервно поправлять ее. Наконец, мне удалось зафиксировать ее, и я увидел 61 сантиметров. Вроде так…

Я не спешил переходить к груди, ну… Тут и так понятно почему… Я опустился на колени и аккуратно приложил один край к ее бедру, прямо к тазовой кости, а второй попытался дотянуть до щиколотки. Это было еще сложнее, чем с руками. Лента постоянно соскальзывала, требуя от меня невероятной сосредоточенности. Наконец, я увидел 77 сантиметров. Наверное, это и запишу…

— Ты скоро? — Слегка тихо, почти шепотом, спросила Рэй, и в ее голосе сквозила нотка нетерпения.

— Д-да… — Мой голос чуть дрогнул.

Вот и она… Как же я не хотел лезть туда. Я перекинул ленту через Рэй, стараясь не касаться ее, и вывел два конца, просто держа их в руках, не фиксируя. Мои щеки, кажется, горели огнем, а уши пылали.

Я глубоко вздохнул, пытаясь собраться с духом. Это было самое неловкое. Наконец, я кое-как обхватил ее грудь, стараясь не смотреть, и быстро свел концы, пытаясь не касаться ее кожи. 84 сантиметра. Я записал это так быстро, как только мог, чувствуя, как краснеют уши.

Я опустил ленту чуть ниже и обвел ее под грудью, но… Из-за нее я ничего не видел. Мои щеки горели еще сильнее, казалось, я вот-вот загорюсь.

— Эм… Рэй, — промямлил я, не поднимая глаз, чувствуя себя неловко.

— Ч-что? — Слегка дернулась она, ее голос был напряженным.

— Ты… Сможешь ее поднять?

Она вопросительно посмотрела на меня, затем ее взгляд стал слегка прищуренным. Рэй отвернула голову, подняв грудь руками. Это дало мне возможность кое-как посмотреть на ленту и быстро измерить. 72 сантиметра. Я записал это, едва дыша, стараясь не думать о ситуации.

— Вот же… Надо же это тебе… — Цокнула Рэй языком, ее недовольство было почти осязаемым.

Теперь талия. Я опустил ленту чуть ниже, туда, где, как мне казалось, должна быть талия. Она была такой тонкой, что лента почти не ощущалась. Я снова быстро свел концы, стараясь не задерживаться взглядом, и пробормотал: 62 сантиметра.

Готово!

Пока Рэй чуть грозно плюхнулась обратно за стол, я посмотрел на свои записи. Мало как-то… Будто бы Кента тогда больше записывал…

— Рэй, — начал я, не отрывая взгляда от тетради.

— Да что тебе? — Она резко повернула голову. Я слегка удивился, увидев ее пылающие красным щеки.

— Ну… Дай еще кое-что измерить, — неловко улыбнулся я, чувствуя, что перегибаю палку.

Она вновь поднялась и встала, разведя руки в стороны, но в ее позе читалось явное нетерпение. Что же еще измерить?.. Вообще не понимал. Мой друг сказал: если не понимаешь, то просто измеряй все подряд… Ладно, к этому я готов!

Я взял ленту, обвел вокруг шеи, записал, обвел запястье, записал, снова чуть смущенно обхватил ее бедра и тоже записал… Даже расстояние между глаз записал, придвинувшись максимально близко. Посмотрел на Рэй, а после измерил вроде бы как ширину плеч и длину спины, хотя я не знаю стоило ли. Попробовал измерить все, что можно, надеясь, что мои записи подойдут и Кента будет доволен.

— Честно… Я перестала уже верить, что тебе это для клуба нужно… — Недовольно глянула она на меня, ее глаза сузились.

— Для клуба, честно! — Я быстро глянул на записи, словно ища подтверждение. — Теперь остались Каэде с Саюри…

— Что?! — Вдруг повысила голос Рэй, и ее тон стал угрожающим. — А ну, дай сюда!

Девушка грубо выхватила ленту из моих рук и кинула ее к себе в сумку, застегивая молнию.

— Сама все сделаю!

Я замер, рука так и осталась вытянутой. Что это она так реагирует? На ее лице читалось легкое удивление, смешанное с чем-то вроде… веселья?

— Завтра тебе все принесу… — Рэй чуть заметно улыбнулась, скользнув взглядом по моим каракулям в тетради. — Если ты в портного решил податься, то лучше сразу скажи!

— Ч-что? Да нет же! — Я выдохнул, чувствуя, как смущение вновь разливается по лицу. — Просто измерь остальных, буду благодарен… Это для клуба, правда!

Рэй кивнула, ее улыбка стала чуть шире, и она спокойно села обратно за стол, словно ничего особенного и не произошло.

— А теперь будь добр… — Девушка достала плеер с наушниками из своей сумки. — Иди домой, увидимся завтра. Мне надо… Уроки делать.

Вот это стремление к знаниям появилось! Прямо сейчас, когда я пытался избежать неловкости. Я поспешно схватил свою сумку и, до сих пор слегка смущенный, покинул клуб. Выполнено всего 33% просьбы, что, в общем-то, не могло не радовать. Тем более у меня теперь были почти точные параметры Рэй, хотя… Зачем они лично мне? Этот вопрос эхом отдавался в голове, пока я шел по коридору.

Я вышел из школы, и изо рта сразу повалил густой пар от жуткого, пронизывающего холода. Воздух был острым, словно лезвие, и щипал щеки.

— Зима близко… — Тихо пробормотал я, поднимая взгляд к небу. Оно уже казалось чуть темным, окрашенным в свинцовые оттенки, плавно переходящие в сумерки.

И так каждый день одна серость, а теперь еще и темнеть быстрее начнет. Скоро ни солнца, ни полноценного дня не останется. Я подошел к красному велосипеду, единственному на всей парковке, и оседлал его. Сиденье оказалось ледяным.

Чуть не забыв, что хотел зайти в торговый центр, я свернул на другую улицу. Дымка стала чуть гуще, чем была в полдень, окутывая все вокруг. Можно было сказать, что весь серо-зеленый туман расстилался по асфальту плотным, влажным одеялом, скрывая очертания зданий.

Забежав в тепло торгового центра, я сразу почувствовал облегчение. Здесь пахло выпечкой и чем-то сладким. Я направился прямиком в канцелярский отдел. Выбор был велик, а одновременно не очень. С самого начала планировал купить целую упаковку ручек, но… Кто-то же забыл, что у меня денег почти нет! Мой взгляд остановился на одиноких зеленоватых шариковых ручках, по сто йен за штуку…

Хоть что-то. Одна ручка — лучше, чем ничего.

Выйдя из магазина с этой небольшой, но важной покупкой, я глубоко вздохнул. В голове сразу промелькнула мысль, что надо бы попросить Харуто снова меня пристроить в магазин, а то на себя вообще ничего нет. Я не хотел просить у родителей, даже не знаю почему. Что-то в голове раз щелкнуло, что вот перехожу в старшую школу, надо бы самостоятельнее стать. Вот и движусь по сей день с этой мыслью, словно она стала моим негласным девизом.

Я покинул торговый центр, сжимая в руке новую ручку, и сразу пошел в сторону своего транспортного средства.

— А ну смотались отсюда! — Послышался резкий, знакомый крик чуть издалека.

Я не остановился бы, если этот голос не был бы так знаком. Оглядевшись, я заметил, как Каэде на кого-то орет. Приглядевшись, я понял, что это опять те же самые типы, что наезжали на нее возле больницы. Тот же высокий, с наглой ухмылкой, и его свита.

Что им опять нужно?..

Отпустив руль велосипеда, я пошел в сторону собрания из пяти парней и одной худенькой девочки. Парни, заметив меня, слегка напряглись, их ухмылки сползли с лиц, но их «главарь» сделал смелый шаг вперед, словно пытаясь сохранить лицо.

— А ты что, как собачка хвостиком за ней ходишь? — Грубо бросил он, его голос был полон презрения.

— А? — Каэде резко повернулась в мою сторону, ее глаза расширились от удивления. Я помахал ей, стараясь улыбнуться, хотя внутри все сжалось. — Т-ты что тут забыл?! А-а ну ушел! Быстро!

Как бы та ни была против моего присутствия, я не мог вот так просто оставить ее одну. Злость закипала внутри.

— Что вам от нее надо? — Спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, хотя колени слегка подрагивали.

— Реально щеночек, разбираться пришел… — Усмехнулся толстый парень, стоявший чуть в стороне.

— Я не пойму… Тебе-то какое дело, а? — Главарь поднял подбородок, его взгляд стал жестче, и он подошел ближе, почти вплотную. — И ты проблем захотел? Знай, я могу их тебе устроить!

Вот же черт… Во второй раз уже явно попахивало чем-то опасненьким. Я сжал кулаки, ногти впились в ладони, думая, что ему ответить, чтобы не усугубить ситуацию, но и не выглядеть трусом.

— Слышь, ты со мной должен говорить! — Крикнула Каэде, неожиданно оттолкнув парня довольно сильно, так что тот пошатнулся и схватился за живот.

— Ах ты ж мелкая… — Он сжал зубы, его лицо исказилось от злости. — Затрахала уже!

Парень замахнулся, собираясь ударить Каэде в ответ, его кулак уже летел в ее сторону, но я… Перехватил его руку почти в последний момент. Мои пальцы вцепились в его запястье, чувствуя напряжение его мышц.

— А вот это я уже тебе не прощу… — Я сжал его кулак своей рукой, чувствуя, как костяшки хрустят под давлением.

Взяв хороший размах, я всадил ему прямо в челюсть. Удар вышел неожиданно сильным, он сразу потерялся, его глаза остекленели, и он рухнул на пятую точку, держась за место удара и издавая приглушенный стон.

— ТВАРЬ! — Крикнул он, его голос был полон ярости и боли. — Что вы встали, держите их!

Остальная четверка словно с цепи сорвалась. Все сразу? На нас? Нет, я этого не выстою. Мое сердце колотилось, как сумасшедшее.

— Каэде! — Сказал я, схватив ее за руку. Моя ладонь была влажной от пота.

— Стой, нам… — Я не дал ей договорить, резко потянув девушку за собой. Под возгласы со спины, полные угроз, я побежал в сторону парка, желая затеряться где-то там, среди деревьев и кустов. Поначалу Каэде пыталась вырваться, но желание пропало на полпути к парку, когда она, видимо, осознала серьезность ситуации.

— Ну сука… — Послышалось со спины, голос главаря звучал все еще злобно, но уже отдалялся. — ЗНАЙ, Я ТЕБЕ МОРДУ РАСКВАШУ, УБЛЮДОК!

Они отстали. Обернувшись, я увидел, как компашка этих идиотов стала уходить обратно в сторону торгового центра, их фигуры растворялись в серой дымке. Я остановился, чтобы отдышаться, легкие горели от бега.

— И-идиот… — Выдохнула Каэде, ее грудь тяжело вздымалась. — Зачем… Зачем ты это сделал? Я же столько раз просила тебя не вмешиваться! Просила не заступаться! Я и сама бы со всем справилась!

Я выпрямился, чувствуя себя виноватым, и опустил глаза.

— Прости, я… — Мне не дала договорить звонкая пощечина от Каэде. Моя щека вспыхнула, а в ушах зазвенело.

— Придурок! — Девушка грубо достала из сумки что-то упакованное в черный пакет. — Теперь сам это Харуто отдашь! Бывай!

Бросив в меня коробку, она резко развернулась и обиженно потопала дальше по парку, ее шаги были быстрыми и решительными.

Вот такого я точно не ожидал…

Хотя ее тоже можно понять. Она почти постоянно говорила, чтобы я ее не защищал и все такое, а я все равно лезу. Считай, по заслугам получил. Потерев щеку от небольшой боли, я раскрыл пакет, что она мне дала.

Чего?

В пластиковой коробочке, герметично закрытой, лежало два аппетитных куска хлеба с ветчиной и сыром. Бутерброды. Неужели это она для Харуто сделала? Только… Где мне его найти? Я пораскинул мозгами… Девушка вообще живет в другой стороне от торгового центра, а была здесь, может, он на работе?

Все равно надо было возвращаться к ТЦ за велосипедом, а проверить супермаркет на первом этаже труда не составит. Осторожно осматриваясь, я вернулся. Велосипед был на месте, а тех дебилов нигде не было.

В главном холле торгового центра я также никого не видал. Пройдя в продуктовый магазин, я начал внимательно осматриваться, пытаясь разглядеть знакомую рыжую голову среди полок с товарами.

— Кого потерял? — Послышался голос снизу, заставив меня вздрогнуть.

Опустив голову, я увидел ту самую рыжую голову, сидящую за кассой. Харуто.

— Тебя и ищу! — Улыбнулся я, чувствуя облегчение. — А ты чего здесь?

— А вот так вот! Людей не хватает ни в зале, ни на кассах. Все уходят почему-то… — Выдохнул Харуто, устало потирая глаза. — Чего пришел-то?

Я молча протянул ему пакет с бутербродами.

— Что? — Удивленно перевел взгляд он с бутербродов на меня, затем снова на еду. — Эй… Что за заботы?

— Да не я это! Каэде попросила передать!

— А! Ну тогда это похоже на нее! — Улыбнулся парень, и его лицо сразу посветлело. Он тут же откусил первый кусок, довольно причмокивая.

Пока он ел, я осматривался по магазину. Деньги нужны, хоть чуть, чтобы на всякий случай были…

— Говоришь, людей мало? — Глянул я на него, формулируя вопрос. — Могу ли я… — Я недоговорил.

— Конечно! — Чуть тот не подавился бутербродом, его глаза загорелись. — Иди по такой же схеме, как всегда, а потом я скажу, что делать!

Он словно ждал, пока я это скажу… Кивнув, я пошел в сторону комнаты менеджера. Пока шел, в голове появилась новая тревога, помимо того, что происходит с миром… Почему Каэде так упорно не хочет, чтобы я ей помогал? Я теперь точно понимаю — они могут ей навредить, стоит ли мне оставаться в стороне?..