Боль и истина

Тяжелая деревянная дверь возвышалась перед нами. Я крепче сжал рукоять катаны, клинок наготове, пока Рэй щелкала патронами, заряжая полный магазин.

— Готово! — Она с характерным стуком вставила магазин в пистолет. — Сумку здесь оставлю.

Я лишь кивнул, не отводя взгляда от мрачного массива дерева. Вдвоем мы уперлись плечами в холодную поверхность. Дверь поддалась с глухим стоном, а затем с жутким грохотом распахнулась, ударившись о каменную стену. Пространство внутри напоминало центральный зал, но было иным. Справа уходили вдаль высокие арочные проходы, теряющиеся в густом, непроглядном тумане. Прямо перед нами возвышалась небольшая сцена, и там, под стеклянным колпаком, лежал массивный, древнего вида ключ.

— Видимо, и правда квест… — выдохнул я, ощущая холодок по спине.

— Давай просто возьмем его и уйдем! — Рэй уже рванула вперед, к ключу.

— Постой! — бросил я ей вслед, но было поздно.

Дверь позади нас с оглушительным лязгом захлопнулась. Я резко обернулся. Лязг эхом раскатился под сводами.

Не к добру…

Когда я вернул взгляд к сцене, Рэй уже замахивалась пистолетом, чтобы разбить стекло. В этот самый момент позади отчетливо раздалось несколько шагов — тяжелых, размеренных.

— А вы не думаете, что слегка поторопились? — Голос прозвучал, заставляя кровь стынуть в жилах.

Женский голос. Он словно доносился сквозь помехи старой магнитофонной ленты и безошибочно указывал на того, кто стоял сзади. Мне смертельно не хотелось оборачиваться, но пришлось.

Позади нас стояли они… Кента и Саюри. Но не наши друзья. Их глаза пылали ядовито-зеленым огнем, а тела окутывало мерцающее сияние того же зловещего оттенка. Точь-в-точь как у всех одержимых. Но было нечто новое, леденящее… Их одежда. Саюри была облачена в тот самый откровенный костюм горничной, который Рэй когда-то ей буквально впихнула, а Кента — в порванные до лохмотьев остатки спортивной формы.

— Ключик стащить возжелали? — «Саюри» игриво прижала ладонь к щеке. Голос звучал сладко, как сироп. — Не вышло? Какая досада…
Мой взгляд скользнул к «Кента». На его лице застыла безумная гримаса ярости — улыбка, больше похожая на оскал. Глаза были расширены до предела, будто вот-вот вывалятся из орбит.

— МРАЗИ! — проревел он, яростно топая ногой. Пыль взметнулась клубами. — Если ты, очкастая мразота, еще раз к нему подойдешь, я тебе череп вдребезги!

— Кента-Кента… — «Саюри» цокнула языком с фальшивым укором. — Как ты можешь? Они же наши друзья. — Она резко повернула голову к нам. На ее лице расцвела пугающая, неестественно широкая улыбка. — Ты ведь так говоришь, Макото? Правда?

Боковым зрением я уловил Рэй. Она стояла, как струна, вся дрожа от сдерживаемой ярости, пальцы побелели на рукояти пистолета.

— ПОВТОРИ, ЧТО ТЫ ЛЯПНУЛ?! — внезапно взорвалась она, резко вскидывая оружие и наводя ствол прямо на «Кента».

— ТЫ, СУКА, УГРОЖАТЬ МНЕ РЕШИЛА?! — завопил «Кента» в ответ.
Его зеленые глаза вспыхнули ярче — и тонкая, как шип, игла с жалким свистом вонзилась Рэй в плечо.

— Ай! — Она резко выдернула ее, швырнув на пол. Капля крови выступила на ткани.

— И если ты хоть слово еще ляпнешь… — прошипел «Кента», и в ее голосе зазвенела сталь, — ПРЕВРАТИШЬСЯ В ЕЖА ИЗ СОБСТВЕННЫХ КОСТЕЙ!!!

Вот это ярость… Раньше, как с той же Каэде, демоны проявляли такую агрессию лишь когда терпели поражение. А тут — с первых секунд.

— Макото… — «Саюри» заговорила тихо, сладко, делая шаг вперед. — Давай… не будем драться? Просто подойди… Я тебя обниму! Так крепко! Очень-очень крепко! Чтобы… — Ее лицо вдруг исказилось, глаза остекленели, стали пустыми, как у куклы. — …Сломать тебе шею. — И снова — та же сладкая, миловидная улыбка. — Ну как? Хорошая идея?

— Чушь собачья, — сухо отрезал я, перехватывая катану обеими руками. Холод металла успокаивал.

— Ой! Не понравилось? — Она кокетливо наклонила голову, в ее глазах мелькнул хищный блеск. — Ах, ну да… Тебе же по душе, когда доминируют. Когда об тебя ноги вытирают, таскают, как тряпку, не оставляя выбора. Ты, наверное, и дерьмо съешь, если прикажут. — Она «мило» усмехнулась, и в этой улыбке не было ничего человеческого.
«Саюри» выпрямилась, вздохнула с преувеличенной жалостью и перевела ледяной взгляд на Рэй.

— А вот и сама госпожа… Великий капитан целой команды R.E.I.! Только… Уважением ты не особо балуешься… Сколотила кучку лохов вокруг себя и сидишь, довольная. «Мы мир спасаем!», «Мы спасем каждого!». Ой-ой! Наверное, стоит все «мы» заменить на «я»? Ведь ты никогда не признаешь, что Макото в твоей же команде — больший лидер, чем ты. Но все лавры — себе, любимой. Лишь благодаря твоему верному щенку ТВОЯ команда вообще дожила до этого дня.

— ТВАРЬ! — Голос Рэй сорвался на крик, и грянул выстрел.
Рука «Саюри» дернулась. Из разорванной плоти плеча хлынула струйка темной крови.

— Рэй, что ты наделала! — вскрикнул я, инстинктивно делая шаг вперед.

— Не бойся, их можно ранить, — сквозь зубы процедила Рэй, не опуская пистолет. Глаза ее горели холодным огнем. — Их раны заживут после освобождения. Каэде тогда ушла целой и невредимой. Главное — не убить!

Вот оно что! Рэй только что сняла с меня моральные оковы. Мой разум мгновенно переключился в режим анализа. Ноги, руки — их можно повреждать, изматывать. Главное — выжить и добраться до ключа.

— Ну всё… ТЫ ПЕРЕШЛА ВСЕ ГРАНИ, ОЧКАСТАЯ ТВАРЬ! — «Кента» сделал резкий, угрожающий шаг в нашу сторону. Его голова была скрючена набок, слюна брызгала изо рта. — Как вы меня ЗАМУЧИЛИ своими тупыми шуточками! Макото… Тебе нравилось думать, что я по мальчикам? А ТВОЕЙ ЖОПЕ ЭТО ПОНРАВИТСЯ?! Ухх… Скоро ты все узнаешь, паршивая собаченция!

Внезапно «Саюри» залилась хохотом. Но это был не смех. Это был леденящий душу, громкий и пустой гогот, словно скрежет стекла по металлу, эхом отражающийся от каменных стен. Он наполнял зал, давил на уши, лишая последних остатков спокойствия.

— Ну все! — Внезапно в руках «Саюри» материализовались две саи — острые, как клыки, трезубцы из черного металла. — Я ВАС НА КУСКИ ПОРВУ!

«Саюри» не побежала — она исчезла. И в тот же миг возникла в воздухе прямо над Рэй, занося оружие для смертоносного удара сверху. Единственное, что я успел — это отчаянным взмахом катаны парировать ее руку. Лезвие скользнуло по стали с пронзительным визгом. «Саюри» снова растворилась, появившись на мгновение в нескольких шагах, потирая предплечье, с которого сочилась темная кровь.

— Как же это… неприятно, знаешь ли! — Она тряхнула окровавленной рукой, брызги упали на камень. — Думаю, мне пора перестать играть…
Она снова исчезла. Но теперь в бой вступил «Кента». В его руке вспыхнуло и сгустилось нечто полупрозрачное, голубоватое — подобие искаженной карнавальной маски. Он резко прижал ее к своему лицу. Маска вплавилась в кожу, растворилась, оставив на лбу ярко светящуюся латинскую букву «S». Голос «Кента», когда он заговорил, стал выше, мягче, неестественно женственным:

— Думаю, я сильно не наврежу вашей… «дружбе»?
Он отступил на шаг назад — и бесследно растаял в воздухе.

— Спина к спине! Быстро! — скомандовал я, сердце бешено колотилось. — Шпагу!

Рэй мгновенно прижалась ко мне спиной, выхватывая оружие. Что происходит?! Сначала эти проклятые иглы, теперь «Кента» копирует телепортацию «Саюри»?!
Внезапно прямо перед моим лицом материализовался «Кента», его кулак, окутанный зеленоватым сиянием, уже мчался ко мне. Одновременно со спины, со стороны Рэй, донесся тихий, издевательский смешок «Саюри». Я не успел увернуться. Удар пришелся в грудь, выбив воздух и сбив с ног. Одновременно позади раздался резкий металлический лязг — шпага Рэй? — и тут же грянул выстрел.

— Сюрприз! — прохрипел «Кента» и повалился на меня сверху, занося кулак для удара в лицо.

Я мотался головой, уворачиваясь от сокрушительных ударов, чувствуя, как ветер от них обжигает щеки. Потом, собрав все силы, резко дернул головой вверх — лбом прямо в подбородок оседлавшего меня демона! Тот ахнул, закачался. Этого мига хватило, чтобы я сбросил его, добавив мощный пинок ногой в челюсть. Хруст был отвратительным.

— Вот тебе сюрприз!

Я вскочил, бросая взгляд на Рэй — и похолодел. Звук выстрела и лязг не означали ее победы. Ее шпага валялась на камнях в нескольких шагах. Сама Рэй, бледная, прижимала руку к бедру, откуда темнело пятно крови. По ее лицу стекали капли пота от боли.

— Рэй… Нет… — прошептал я, ужас сжал горло.

— Вот же… — сквозь зубы процедила она. С дрожащей руки она подняла пистолет и начала палить наугад в туман, где мелькала тень «Саюри». Пули рикошетили от стен, но одна, словно ведомая злым роком, все же нашла цель, впившись демону в бедро. Та вскрикнула, споткнувшись.

— Рэй! — Я пнул ногой ее шпагу, скользящую по полу в ее сторону.

Сам же отпрыгнул от нового броска «Кента» и подхватил свою катану. Рэй с диким криком ярости бросилась на прихрамывающую «Саюри», но та, с гримасой боли, лихорадочно задрала короткую юбку — и из-под подвязки выхватила небольшой пистолет!

Нет! Только не это! Не смей!

У меня сердце провалилось куда-то в пятки. Все остальное — собственный бой, боль, страх — перестало существовать. В этот миг я боялся только за нее.
Рэй среагировала с феноменальной скоростью. Ее рука с пистолетом метнулась вверх. Выстрел! Пуля ударила «Саюри» точно в кисть. Оружие вывалилось из ее онемевшей руки.

— Ну всё! — крикнула Рэй.

Она не стала добивать оружием. Вместо этого ее свободная рука молнией впилась в грудь «Саюри» прямо над сердцем. Раздался резкий, сухой хлопок — и из точки касания ударила ослепительно-белая вспышка! Тело «Саюри» отбросило, как тряпичную куклу, с оглушительным стуком о каменную стену. Зеленоватое свечение вокруг нее вспыхнуло, погасло, снова вспыхнуло — и наконец стабилизировалось. С трудом, с хрипом «Саюри» стала подниматься.

Что это было?! Мозг отказывался понимать. Это то, о чем она намекала? Откуда у обычной девчонки… магия?!

Я не успел даже осмыслить увиденное — новая атака «Кента» требовала всей моей концентрации. Он ринулся на меня с нечеловеческой скоростью. Я едва успел выставить катану вперед, не для удара, а как барьер, и крутанулся вокруг собственной оси. Лезвие впилось ему в руку по самое мясо. Он отпрянул с ревом, схватившись за рану, и склонил голову. Светящаяся буква «S» на лбу погасла.

— Эта форма… слабая… — прошипел он чужим голосом.

— Кента! — крикнул я, пытаясь достучаться сквозь одержимость. Отчаяние придавало сил. — Нет! Дух, что в нем! Отпусти его! Вы считаете нас врагами по чужой указке! Но поймите — мы защищаемся! Вы угрожаете нам, простым людям, может, всему миру! Что мы вам сделали?!

— Ой! Щеночек заговорил… — «Кента» неестественно наклонил голову, будто кукла.

Голос звучал насмешливо и… печально? — Я знаю, вы друзья! Но… — Его рука снова вспыхнула. В ней возникла новая маска, на этот раз ядовито-желтого цвета. — …Хозяин плохо о нас подумает… Не разрешит больше играть… Прости… — Он прижал маску к лицу. Желтый свет поглотил черты, растворился — и на лбу загорелась латинская «K». Его сжатые кулаки вспыхнули ярким, агрессивным зеленым пламенем, осветив злобную гримасу. — …Прости, но придется ВЫПУСТИТЬ ТВОИ КИШКИ, БИОМУСОР!

Что за черт?!

Он бросился на меня, как торпеда, пылая зеленым адом. Я едва отпрыгнул в сторону. Его пылающий кулак врезался в каменный пол. Раздался оглушительный хрум! Камень вздыбился, оставив небольшой, дымящийся кратер. Пламя на его руке погасло.

Способности Каэде! Все сошлось! Маска «S» давала скорость и телепортацию Саюри. Маска «K» — разрушительную силу огня Каэде.

Это… очень, очень плохо…

***

Нога горела адской болью… Кто мог знать, что у этой психички еще и пистолет припрятан?! Но главное — та сила… Почему она не сработала как надо? Черт, она сработала, но не так мощно, как раньше!

— Знаешь, да? — «Саюри» поднялась, пошатываясь. Кровь сочилась из раны на бедре. — Кто-то явно пытался тебе это объяснить…

Макото промолчал, уворачиваясь от пылающего кулака «Кента». Он ловко увернулся, затем резко вклинился в его защиту — катана пронзила ладонь демона насквозь! Тот завыл.

— Просто сдохни уже! — я оскалилась, пытаясь встать.

Но прежде чем я рванулась вперед, «Саюри» щелкнула пальцами. Тонкие, невидимые нити мгновенно сковывают мое тело, парализуя мышцы.

Что за чертовщина?! Нет! Нет-нет-нет! Я не собираюсь сдаваться, сука!

— Как думаешь? — «Саюри» искривила губы в кривой ухмылке. — Твой ненаглядный Макоточка расстроится, если я тебя… одолжу ненадолго?

— Нет! Стой! — вырвалось у меня.

Я метнула взгляд через зал. Макото заметил мою беспомощность — его глаза расширились от ужаса. Он рванул ко мне, занося катану, чтобы рубить нити… Но не успел. «Саюри» растворилась в воздухе, а весь мир вокруг поплыл, завертелся.

Глубокая, всепоглощающая тьма… Затем резкий свет. Я рухнула на колени в другом месте. Комната напоминала предыдущую, но была мрачнее, холоднее. Ледяной сквозняк пробирал до костей — этот мир всегда был негостеприимен, но сейчас холод казался живым, враждебным. Я схватилась за шпагу и пистолет, перенесенные вместе со мной. Нога дрожала, пульсируя болью, я едва сдерживала стон.

— Рэй… — Шепот коснулся моего уха, ледяным дыханием.

— А ну пошел вон! — Я дико рванулась, размахивая клинком впустую. Пустота.

— Хочешь узнать, откуда у тебя эта сила? — Голос прозвучал теперь впереди, из мрака. Я резко обернулась. В темноте ярко горели только ее зеленые, бесчеловечные глаза.

— Да мне плевать! — Я с яростью вставила свежий магазин. Щелчок затвора прозвучал вызовом. — Я просто хочу, чтобы ты сгинула! Чтобы мы все отсюда выбрались!

— А тебе правда надо это? — Она хищно улыбнулась. — Ты всю жизнь была одна. Пыталась влиться — всегда тщетно. Почему сейчас так рвешься к этим… «друзьям»?

— Ты НИЧЕГО обо мне не знаешь!

Нет. Нет. Нет! И еще раз нет! Никому не позволю копаться в моем прошлом! Ни за что! Особенно этой пародии на Саюри. Мне хватает Макото, который и так видит меня насквозь одним своим присутствием!

— Ой, еще как знаю… — Она начала медленно расхаживать, как хищница перед добычей. — Это место… Оно связано с тобой. Поэтому я знаю ВСЕ. Кто ты. Что ты. О чем думаешь. Каждый, кого ты встречала, знал это. — Она резко остановилась. — Я знаю, что ты — не храбрый воин, каким хочешь казаться. Ты отбиваешься от нежности, когда внутри тонешь в ней. Ты не Рэй Тоно, лидер R.E.I. Ты — просто запуганная, закомплексованная девочка, которая нашла себе смертельные приключения на свою же голову.

Вот же тварь…

Я опустила голову. Зубы сжались так, что челюсти свело судорогой. Руки, сжимавшие рукояти оружия, дрожали. Я не такая. Я другая. Не смей…

— Еще раз повторю… — Голос сорвался на хриплый крик. Я подняла голову, шагнув вперед сквозь боль. — ТЫ НИЧЕРТА НЕ ЗНАЕШЬ! Я не та, что была! И ты, особенно ТЫ, не имеешь права копаться в моей голове и моем дерьмовом прошлом!

— Да? — Раздался ледяной смешок. — А чьи это тогда слезы?

Я ахнула, коснувшись щеки. Ладонь стала мокрой. Я… плачу? Опять? Слабая…

Как проклятый кинопроектор, в голове замелькали кадры прошлого. Унизительные. Одинокие. Тело затряслось сильнее. Я рухнула на колени, закрыв лицо руками.

Нет. Нет. Пожалуйста. Только не сейчас. Не эти слова. ПОЖАЛУЙСТА!

Дыхание участилось, переходя в панические всхлипы. Голова закружилась, подступила тошнота.

— Вот ты и сломалась, Рэй Тоно. — Я услышала ее шаги, ощутила ледяное прикосновение руки на своей голове. — Ты зашла слишком далеко. Думаю, ты примешь смерть… с достоинством.

Пожалуйста, не надо. Не хочу умирать. Не сейчас. Я только начала… жить. Не хочу. Пожалуйста.

Видения сменились. Первый день в школе. Он, Макото, подошел, хотя я всем видом кричала «Отвали!». Он предложил проект. Я назвала бешеную цену — он не отступил. Он спросил про дешевые кулоны на моей шее — слушал так внимательно, будто это были сокровища. Я тащила его за собой, а он… помог создать клуб. Остался. Всегда слушал. Даже когда я несла чушь. Выслушивал, а потом еще спрашивал. Сколько раз он бросался вперед? На Окинаве, в том кошмарном сне… Потащил прочь, защищая… Я знаю… Знаю прекрасно. Это он сплотил всех. Он делал самое важное, а я… просто отдавала приказы. Все эти мысли… о нем. О Макото. Единственном, кто не сбежал. Кто остался. Даже когда смерть смотрела в глаза.

Может, поэтому я… люблю его.

— Думаю, Макото уже оплакивает тебя… если сам не сдох. — «Саюри» ядовито усмехнулась. — У того одержимого… нестандартная сила. Вряд ли твой щенок выжил. Наверняка уже трупик.

Заткнись. Он жив. Не смей.

Я резко вскинула пистолет — ствол уперся в ее бедро, прямо в старую рану.

— Чего?! — мелькнуло удивление в зеленых глазах.

Выстрел. Теплая кровь брызнула на мои пальцы. Она отшатнулась с воплем. Я вскочила, забыв о боли, и со всей силы врезала ей рукоятью пистолета в висок! Она рухнула. Я подхватила шпагу с пола и со звериным рыком вонзила клинок ей в ладонь, пронзив насквозь, и начала яростно проворачивать лезвие!

— Сегодня умрет каждый дух в этом мире! — мой голос был хриплым от ярости. — Если с ним что случилось… Я ВЫПУЩУ КИШКИ КАЖДОМУ ГРЕБНОМУ ДУХУ!

«Саюри» исчезла подо мной и материализовалась сверху. Я выстрелом выбила одну саю из ее руки, вторая со звоном скрестилась с моей шпагой. Мы замерли в мертвой хватке, лица в сантиметрах друг от друга.

— Ты правда веришь, что можешь измениться?! — выдохнула она, зеленые глаза пылали ненавистью и… насмешкой. — Ты навсегда останешься всеми ненавистной одиночкой! И кто придет на твою могилу? Макото? Только он! Ведь он — всего лишь катализатор между вами! Его роль — быть безвольным псом! Но он перешел черту… и теперь мешает! «Хозяин» требует его смерти!

— Не позволю, — прошипела я, приставив дуло пистолета прямо к ее лбу. — Твоя очередь бояться.

Под дулом она мгновенно испарилась, возникнув за моей спиной. Я рванулась развернуться, занося шпагу… Но она была быстрее. Саи метнулась — не по рукояти, а по руке! Лезвие пронзило мою ладонь насквозь с хлюпающим звуком!

— А-А-А-АРГХ! — крик вырвался сам собой. Боль ослепила, согнула пополам. Не могу!

Демоница лишь ухмыльнулась, наблюдая за моей агонией. Но я не сдалась. С диким ревом я вырвала саю из своей ладони, новая волна боли ударила в виски, и бросилась на нее, атакую ее же оружием!

— Моим же клинком? Нагло! — засмеялась она, легко уклоняясь.

Каждый мой удар проходил впустую. Но я заметила деталь — ее зеленоватое сияние стало мигать, как перегорающая лампочка. Ослабевает? Вспомнив про пистолет в другой руке, я палила наугад! Одна пуля — удачно! — впилась ей в живот. Она согнулась, потеряв равновесие на долю секунды. Этого хватило! Я вонзила саю ей в плечо!

— Теперь ты проиграла, тварь!

Я отшвырнула саю, подхватила шпагу с пола и, не целясь, ткнула острием ей в грудь, в район сердца! Не думая, не рассчитывая — чистая ярость и отчаяние. Сработай!

Ослепительная белая вспышка! Затем — абсолютная, гнетущая тьма.

Я открыла глаза. Была в другом месте — еще более темном, жутком. Передо мной пульсировало нечто огромное, живое. «Сердце», сплетенное из тысяч искаженных человеческих тел, слившихся в один мучительный клубок. Оно издавало непрерывный, оглушительный вопль тысячи голосов — крики боли, страха, отчаяния.

Получилось…

Невольная, усталая улыбка тронула мои губы. Я поднялась с колен. Все тело ныло, каждое движение отзывалось болью. Я шла навстречу этому кошмарному хору, дрожа, но не останавливаясь.

Вот же мразь… Не могу поверить, что повелась на эту игру. Раскрылась… Но черт!

Я подошла почти вплотную. Вопль ударил по ушам, по мозгам, сотрясая все существо.

— ЗАТКНИТЕСЬ! — мой крик потонул в их гуле.

Я занесла шпагу и с диким воплем ярости и отчаяния начала рубить! Раз! Два! Три! Клинок вяз в плоти, разрывал формы. Вопль стал невыносимым, казалось, барабанные перепонки лопнут, мозг вытечет из ушей! Но я не останавливалась! Еще удар! Еще!

И вдруг… Вспышка! Затем полная, беззвучная тьма.

Я открыла глаза. Первое, что увидела — тело настоящей Саюри, лежащее рядом. Я резко вскочила, упав на колени возле нее. Торопливо проверила пульс на шее — слабый, но есть. Дыхание поверхностное. Никаких ран. Одежда цела.

— Боже… — вырвался сдавленный выдох. — Получилось…

Я подняла взгляд вверх, в пустоту, словно ища подтверждения, благодарности… или просто ответа. Волна невероятного, изматывающего облегчения накрыла с головой. И тогда… я не сдержалась. Рыдания вырвались наружу — громкие, истеричные, освобождающие. Я сняла треснутые очки, и слезы, горячие и соленые, хлынули ручьем, смешиваясь с пылью и кровью на лице. Долго сдерживаемая боль, страх, ярость — все выплеснулось наружу, здесь, у тела спасенной подруги, в этом проклятом месте…

***

— Ну ты и гад! — хрипло выдохнул Кента, его грудь тяжело вздымалась. — Когда же ты, наконец, поймешь? Ты всего лишь мусор! Инструмент в чужих руках!

— Хватит… — Мое дыхание тоже сбилось, в горле пересохло. — Я уже слышал эту песню…

Я смахнул струйку крови, залившую бровь. Черт, где Рэй?! Мысли лихорадочно метались. Надо найти ее. Защитить. Любой ценой! Сил драться с ним уже нет — с ней может случиться беда!

— Слышал? — Он усмехнулся, и в этой усмешке слышалось что-то нечеловеческое. — Значит, догадался? Что ж… Тогда…

В его ладони, будто из сгустившегося воздуха, возникла новая маска — на этот раз ядовито-зеленая. Он прижал ее к лицу, и плоть, словно живая глина, поглотила артефакт. На лбу отчетливо проступила светящаяся буква «R».

— Познай истинную силу — мощь самой Пустоты, — голос Кента снова преобразился. Он оставался тонким, почти женственным, но обрел гипнотическую, магнетическую протяжность. Медлительность сменилась на завораживающую тягучесть.

Что теперь значит эта проклятая буква?! Отчаяние кольнуло сердце. Опять чья-то сила? Но мы не дрались с одержимой девочкой на «Р»!

Кента оторвался от земли, завис в воздухе. Его глаза, теперь пылающие изумрудным огнем, сверлили меня. Он медленно поднял руку, ладонью кверху — жест повелителя.

Спокойно, Макото! Дыши! Найди слабину, закономерность… Я лихорадочно перебирал воспоминания. Буквы на его лбу гаснут… Может, он истощается? И эта «Пустота»… Неужели его последний, самый мощный козырь? Никто в здравом уме не станет сразу выкладывать все козыри! Значит… Это финальная трансформация!

Внезапно земля под ногами задрожала. Сработал чистейший инстинкт — я отпрыгнул в сторону, и в то место, где только что стоял, с грохотом врезались огромные, бледные, как трупная плоть, щупальца!

Что?! Неужели это и есть…

Мысль оборвалась — новый толчок, новая волна сейсмической атаки! Я едва успел откатиться. Но третий удар настиг меня: белесый бич со свистом рассек воздух и впился в плечо, разрывая ткань и плоть. Кровь хлынула ручьем.

— А-а-аргх! — Вопль вырвался сам собой, я судорожно схватился за рану. Боль, острая и жгучая, пронзила все тело.

— Ты не пуст — вот боль и стала твоей слабостью. Ты не зол — не удостоен дара своего, — прозвучал ледяной голос. Кента парил ко мне, его зеленый взгляд неумолим. — Ты всего лишь плоть.

— Болит, черт возьми… — сквозь зубы процедил я, с трудом поднимаясь на ноги. Голова кружилась. — Отпусти наших друзей, тварь! Хватит с ними играть!

— Нагло требовать, когда вы давно переступили все дозволенные черты, — его рука резко выбросилась вперед. Из ладони вырвался сноп тех же мертвенно-белых щупалец, нацеленных в меня.

— НЕТ!

В последнее мгновение я взметнул катану. Лезвие со скрежетом рассекло ближайшее щупальце, брызнув липкой субстанцией. Рука онемела, все тело трясло от боли и напряжения. Как я еще стою?.. Но сдаваться нельзя!

— Значит, мы все же докопались до тебя? — Я попытался усмехнуться, хотя губы плохо слушались. — Что ж… Рад слышать!

— Снова включаешь дешевого героя… — Голос опять изменился, став ниже, глубже, словно скрежет камней под землей.

Это ОНО! Прозрение ударило, как молния. То самое существо из кошмара перед вылазкой за Момо! Если сложить все воедино… Небытие. Оно и есть Небытие.

— Чего ты хочешь?! От меня? От Рэй? От остальных? От всего мира?! — крикнул я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Не мне отвечать на твои вопросы, — произнесло Небытие, плавно опускаясь на землю. Тело Кента двигалось с неестественной грацией. — Придет время — сами все узнаете, команда R.E.I. Допущу… этот бой завершится твоей победой. «Ложь» почему-то не передало им Призыватель, а силы этого… слуги на исходе. — В голосе сквозило презрительное равнодушие.

— Что?! — Я инстинктивно шагнул вперед, игнорируя боль. — Что ты имеешь в виду?!

Тело Кента совершило легкий, почти насмешливый поклон.

— Мы еще встретимся, Макото Инудзука… — Взгляд Небытия, казалось, проникал в самую душу. — Вам предстоит еще одна битва. Отдохни… пока можешь. — На губах Кента, подвластных Небытию, дрогнул едва уловимый, ледяной намек на улыбку.

Маска на лице Кента с резким треском разломилась надвое. Зловещее зеленое свечение погасло, будто его и не было. Тело внезапно обмякло и начало падать. Я бросился вперед, превозмогая адскую боль в плече и ногах, и успел подхватить его на руки.

— Кента? Кента! — Я лихорадочно осматривал его лицо, шею, руки — ни царапины, ни синяка. Он дышал ровно и глубоко, как в крепком сне. — Боже! Да! Получилось! — На моем лице, сквозь гримасу боли, расплылась широкая улыбка облегчения.

Я прислонил его к уцелевшему фрагменту стены, пытаясь перевести дух и унять дрожь в коленях. Честно? Не верится, что конец. Или не конец?.. Рэй… Где же ты, Рэй?

Опираясь на катану, как на костыль, я поднялся. Боковым зрением поймал движение — странный, размытый силуэт возле того места, где находился ключ.

— Вы справились. — Голос прозвучал как эхо тысячи шепотов, слитых воедино. Я резко обернулся.

У Ключа стояло Оно. Ложь. Закутанное в истлевший балахон, с белой, безликой маской вместо лица.

— Ты… — Я оскалился, ярость на мгновение заглушила боль. — Зачем все это?! Эти дурацкие ключи, ловушки?! Хватит играть! Покажись и сразись честно!

— Рано, — сухо, как скрип старого дерева, прозвучал ответ. Ложь резким движением разбила стеклянную панель рядом и бросила ключ к моим ногам. — Желаешь спасти — иди туда. — Оно указало вглубь лабиринта коридоров. Я отвел взгляд на долю секунды — и существо исчезло, растворилось в воздухе, будто его и не было.

— Эй! Где ты?! — Я крикнул в пустоту. Ответом было лишь гулкое эхо, насмешливо повторяющее мой вопрос.

Вот же… Я стиснул зубы, поднял холодный металл ключа и посмотрел в указанном направлении. Туман в проходе начал неспешно рассеиваться. Хромая, опираясь на катану, я двинулся вглубь коридора.

Мысль была одна: Рэй. Сердце бешено колотилось, тело ныло и дрожало от перенапряжения и боли. Нет. Она не могла. Она не посмеет умереть здесь. Не посмеет…

Коридор вывел в огромное, погруженное во мрак помещение. Голова еще гудела после удара, зрение плыло, но я вглядывался в темноту. И вдруг — силуэт. Вдалеке, на коленях, сидела фигурка в грязной матроске, с короткими, растрепанными волосами.

— Р-Рэй? — попытался крикнуть я, но голос сорвался на хрип. Однако эхо разнесло имя по залу.

Девушка вздрогнула, медленно повернула голову. И я увидел — улыбку. Слабую, измученную, но самую настоящую.

— М-Макото!

Рэй зашевелилась, пытаясь встать. Она шаталась, едва держась на ногах, но упрямо делала шаг за шагом. Сначала медленно, неуверенно, потом быстрее. И вот она уже бежала, превозмогая собственную боль и слабость, спотыкаясь, но не останавливаясь. По щекам моим потекли горячие слезы. Я смотрел, как она мчится ко мне, вложив в этот бег все, что у нее осталось, и осознавал с новой силой — как же она стала мне дорога…

Рэй врезалась в меня, обвив руками шею, едва не сбив с ног. Она не говорила ни слова, просто прижалась лицом к моему уцелевшему плечу, ее тело сотрясали беззвучные рыдания. Я выпустил катану, она с грохотом упала на пол, пошатнулся, но удержался и нежно пригладил ее короткие волосы. Ее дрожь передавалась мне, а на рубашке я чувствовал тепло ее слез…

Выждав, пока Рэй немного пришла в себя, мы, кряхтя и поддерживая друг друга, выволокли сначала Саюри, а затем, с титаническими усилиями, и тушу Кента.

— Фух… — я плюхнулся на пол, вытирая пот со лба вперемешку с кровью. Спина горела огнем. — Тяжелый он… Не зря получается носит самых тяжелых всегда! — Я попытался шутить, хотя сил не было даже на улыбку.

— Подойди сюда, — позвала Рэй, копаясь в своей неизменной сумке. — Знаешь, моя сумка за последнее время прошла эволюцию: от хранилища паранормального хлама до аптечки и выживальщика! — Она слабо улыбнулась, доставая бинты и бутылку воды.

Я подполз ближе и протянул пораненную руку.

— Паранормального хлама? — удивился я, пока Рэй осторожно промывала рваную рану на плече. Вода щипала. — С каких это пор ты его так называешь?

— Макото… — Она подняла на меня округлившиеся глаза, в которых еще блестели следы слез. — А ты находишь в этом что-то хорошее?

— Ну… В целом, ты права… Ай! Осторожнее!

— Стараюсь!

Когда мои раны были более-менее перевязаны, я занялся Рэй. Особенно меня тревожила сквозная дыра на ее ладони — аккуратная, но пугающая.

— Тебе точно не больно?! — не удержался я, накладывая бинт.

— Точно-точно! — она бодро улыбнулась, хотя тени под глазами говорили об обратном. — Эта тварь, похоже, промахнулась мимо всего важного… — Рэй сжала кулак, проверяя подвижность пальцев. Пальцы слушались, хоть и неохотно.

Я кивнул, успокоенный, и порылся в сумке, доставая заветную пачку печенья.

— Подкрепимся? — предложил я, вскрывая упаковку с характерным шуршанием.

— Еще бы!

Мы взяли по паре штук и принялись жевать под аккомпанемент капель воды из бутылки. Сидели, прислонившись спинами к холодной стене, как два усталых, но счастливых пленника, которым вдруг подали обед.

— Макото… — Рэй вдруг заговорила, глядя куда-то в сторону, на вторую дверь. Голос ее звучал необычно тихо и серьезно. — Если бы… если бы со мной случилось то же самое… Ты бы меня спас?

Она повернула ко мне лицо. В ее глазах читался немой вопрос, смешанный с тенью страха и… надежды?

— Глупый вопрос… — Я выдохнул, отломив еще кусочек печенья. — Конечно спас бы. Без вариантов.

— Спасибо… — она прошептала так тихо, что я едва расслышал.

Рэй резко отвернулась и принялась сосредоточенно грызть свое печенье, как будто в нем был спрятан ответ на все вопросы. Я смотрел на ее профиль, на упрямо сжатые губы, на тень ресниц на щеке, и в голове крутился один вопрос: Что с ней?