Параллельные нити

Наступил следующий день…

Я проснулся за целый час до будильника. Резко и бесповоротно, будто кто-то щёлкнул выключателем внутри сознания. Не было плавного возвращения из царства снов, только жёсткое приземление в реальность, холодную и недружелюбную. Мой разум, измученный за ночь, так и не смог определить — в безопасности я или нет. Эта мысль, как надоедливая муха, жужжала на задворках сознания, не давая расслабиться ни на секунду. Любая тень в углу, любой скрип за стеной могли обернуться угрозой.

Совокупность всего этого не просто мешала спать — она выедала меня изнутри. Я просыпался от малейшего шороха, а потом подолгу лежал, уставившись в потолок и слушая, как бьётся сердце. Фуюки, Каэде, Киёки… Эти три имени отбивали в висках навязчивую, тревожную дробь.

Первая — Фуюки — говорила загадками и вела себя так, что нельзя было понять, на чьей она стороне. Дух, но порой проявляла что-то… почти человеческое. Вторая — Каэде — и вовсе опасная загадка: открыто заявляла, что не союзник, но её действия иногда противоречили словам. Предупредила, словно испытывала что-то вроде… беспокойства?

Чёрт возьми…

А последняя, Киёки, та, о которой меня предупредила «дух-союзница», видимо, и была главной опасностью в этом мире. Хотя… Дерьмо, я уже ничего не понимал. Все эти три сущности, будто из разной глины слеплены. Вроде одной природы, но абсолютно разные. И кто из них на самом деле представляет угрозу — загадка вселенского масштаба.

Резкий, пронзительный звон будильника разорвал тишину. Я был уже давно бодр. Сбросив с себя тяжёлое, предательски тёплое одеяло, я поднялся. Холодный воздух комнаты обжёг кожу, но внутри всё равно было душно от непрожитой ночи и неразрешённых вопросов.

Я уже давно не проводил утро в привычной, по-настоящему своей обстановке. Невыносимо тяжело находиться в одной комнате с людьми, что носят лица родных, но под чьей личностью может скрываться нечто абсолютно инородное. Если к этому добавить леденящий душу факт, что они не помнят Момо, словно её никогда и не было… это окончательно отнимает у меня возможность считать их хоть в чём-то своими. Поэтому, проглотив завтрак, я не задерживаюсь на кухне, как делал раньше, а быстро ретируюсь в свою комнату, словно в единственную доступную крепость.

Сегодняшний день не стал исключением. Уже через час после звонка будильника я захлопывал входную дверь, вглядываясь в слепящую белизну чуть запорошенной снегом улицы.

Меня, наверное, сложно понять. Мир, чёрт знает что из себя представляющий, а я почти «живу» своей прежней жизнью. Я просто… не знаю, что ещё делать. В такие моменты в голове назойливо крутятся слова Рэй о том, что мы — не герои. Теперь я понимаю их всей глубиной своей измотанной души. Я не воин, сражающийся с тьмой. Я — животное, загнанное в ловушку, не имеющее ни малейшего понятия, где искать выход. Каждое утро, день, вечер, ночь — всегда — я нахожусь в тисках постоянной паранойи. Это физическое ощущение, будто по пятам за мной неотступно шагает сама Смерть, лишь выжидая, когда я совершу роковую ошибку или обитатели этого мира решат действовать напористее.

Я не знаю, ждёт ли этот мир того же «Чуда» Небытия. Но если нет… то почему бы мне не остаться здесь?

Мысль омерзительна. Предательская. Я ненавижу себя за неё всей силой оставшейся воли. Но одновременно я с ужасом понимаю железную логику, что за ней стоит. Убери из моей головы память, сотри знания о том, кем были эти люди, заставь забыть о том, что происходит в настоящем мире… и этот начинает казаться не просто нормальным. Он кажется желанным. Тихим. Спокойным. Я уже задумывался об этом раньше, краем сознания. Но сейчас эти мысли — не тихий шёпот. Это громкий, навязчивый голос, что давит на психику с неумолимой силой, суля иллюзорный покой ценой самого себя.

Я изо всех сил постарался выбросить эти мысли из головы, ведь уже приближался к школе. Сейчас лучше всего попытаться перенастроить себя, погрузиться с головой в эту альтернативную реальность. Думать только о том, что происходит здесь и сейчас. О школе, об уроках… о Фуюки. Хотя с ней по-прежнему ничего не ясно… Стоит сегодня снова попробовать поговорить.

Поворачивая за последний угол перед школой, я услышал за спиной быстрые, почти бегущие шаги. Вокруг и так было полно людей, но эти шаги почему-то резали слух, выделяясь на общем фоне. Я обернулся. Парень, который почти вёл себя как преследователь, резко остановился, едва не поскользнувшись на утоптанном снегу. Я не знал, радоваться, относиться нейтрально или готовиться дать отпор, но этим парнем оказался тот самый Син Тоно.

— Ничего себе! — он удивлённо раскрыл глаза, его дыхание вырывалось клубами пара на морозном воздухе. — У тебя что, третий глаз? Хотел тебя подколоть, а ты вот так вот, просто взял и обернулся!

— Третий глаз? — я сморщился, пытаясь понять, о чём он. Не найдя в его словах смысла, лишь покачал головой. — Твоя школа в другой стороне города. Что ты здесь делаешь?

— Я просто… — Син отвел взгляд в сторону, нервно почесав затылок. — Слушай, а ты… ботан?

— Чего? Нет, конечно!

Что ему от меня нужно?!

— Ну тогда… Прогуляй одно-два занятия, пожалуйста! — он посмотрел на меня почти умоляюще, сложив ладони рупором. — Мне позарез надо с тобой поговорить, а после уроков у меня дела, поэтому только сейчас!

Он стоял передо мной, весь изображая надежду, но в его глазах читалась неподдельная, лихорадочная срочность. Это была не шутка. И это было опасно. Следовать за незнакомцем в неизвестном направлении, пропуская уроки? Голос Фуюки в голове настойчиво твердил: «Не доверяй. Не выделяйся».

Но также в голове был образ Сэйки, которая недавно выглядела такой, что можно доверять, а она дружит с ним.

Я колебался, чувствуя, как влажные ладони сжимаются в кулаки в глубине карманов куртки. Каждый инстинкт кричал, что это ловушка.

— Просто посидим в парке, ничего такого! — словно прочитав мои мысли, добавил Син, и в его голосе прозвучала нарочитая, почти слишком громкая беззаботность.

Возможно, это будет глупо. Возможно, это ошибка, за которую мне придётся дорого заплатить. Но я тону в этом море лжи и неопределённости, и мне нужно за что-то ухватиться. Встреча с Каэде доказала — не все они слепые орудия. А с этим парнем… с Син Тоно… я даже в своём мире не был знаком.

— Ладно, — на выдохе, почти против своей воли, вырвалось у меня. — Пару уроков… могу пропустить.

— Отлично! — его лицо озарила широкая, облегчённая улыбка. — Я тебе компенсацию выплачу зелёным чаем, если хочешь. С самыми дорогими моти!

Он развернулся и зашагал вниз по улице, в сторону, противоположную школе. Я на секунду замер, чувствуя, как в висках стучит кровь. Мой мозг вот-вот взорвётся от этого хаоса — Фуюки, Каэде, а теперь ещё и этот навязчивый парень с лицом незнакомца и фамилией Рэй.

Сделав неглубокий вдох, я двинулся за ним, намеренно отставая на несколько шагов и держа руку в кармане, убрав чуть назад, ощущая холод металла пистолета, что ношу с собой с первого дня.

Дорога до парка… и правда обошлась без сюрпризов, что было почти пугающе. Син производил впечатление парня, чей рот не закрывается ни на секунду — такое мнение сложилось за наши немногочисленные встречи. Но всю дорогу он молчал. Это молчание было густым и неудобным, будто он нёс в руках что-то хрупкое и опасное.

Оказавшись у знакомой лавочки, Син развернулся. И меня поразило, как его улыбка, сияющая у школы, сменилась на его лице так быстро — теперь его взгляд был тяжёлым, а губы сжаты в узкую линию.

— Можем сесть тут, — кивнул он на лавочку. — Честно… я даже не знаю, с чего начать.

Пока он мялся, я механически сгрёб ладонью снег с сиденья, давая себе время подумать. Мысль ударила внезапно и показалась одновременно и безумной, и очевидной. А что, если он из-за Сэйки? Из-за того, что мы провели вместе время? Если это ревность, то её логика редко бывает здравой.

— Дело в Сэйке? — настороженно повернулся я к нему, прекращая убирать снег. — Если что, она тогда сама пришла в школу. Просто поговорить.

— А? — парень сузил глаза, будто только сейчас вспомнил о том инциденте. — А, ты про это… Да у этой девушки постоянно в голове роятся какие-то безумные авантюры. Так что, когда узнал, даже не удивился.

Он подошёл к лавочке и скептически окинул взглядом оставшийся снег. Помахав рукой, он просто плюхнулся сверху, уткнув локти в колени. Его поза была неестественно напряжённой.

— А так… можно сказать, что дело именно в ней, — задумчиво, глядя куда-то в голые ветви деревьев, пробормотал он. Потом его взгляд резко вернулся ко мне, цепкий и изучающий. — Ямио, ты состоишь в каком-нибудь клубе? Ну, в школьном.

Вопрос прозвучал как выстрел. Слишком простой. Слишком невинный. И оттого — подозрительный до мурашек. Зачем ему это знать? Что скрывается за этой кажущейся простотой? Воздух вокруг словно сгустился, и тишина парка стала давить на уши.

Я доубирал снег со своей половины лавочки и медленно опустился на холодное дерево, чувствуя, как леденит даже сквозь ткань брюк. Мысль врать даже не возникала — я слишком устал от этой постоянной лжи, от необходимости просчитывать каждое слово. Может, это глупо, но пора начинать кому-то доверять, пусть даже с риском.

— В клубе оккультизма, — выдохнул я, осторожно поворачивая к нему голову. — Но пока мы не собираемся. А это что-то значит?

— Что-то даёт…, но не пойму что, — грустно проговорил Син, и его плечи слегка сгорбились. — Я пытаюсь найти ещё сходства, что-то доказать самому себе. Меня до сих пор не отпускают те совпадения в кафе. Ты… словно копия Сэйки. Я даже не знаю, как это объяснить…

Парень опустил глаза, нервно переплетая пальцы. Тишина затянулась, нарушаемая лишь далёким лаем собаки.

— Думаю, скрывать не буду, но… после той встречи у больницы я стал поглядывать за тобой. — Он нервно усмехнулся, но в звуке не было веселья. — Извини за это. Этот… напряжённый вид. Глаза, всегда устремлённые либо в пустоту, либо в землю. А когда мы тогда разговаривали, ты так же оглядывал нас — до ниточки на носках, — но молчал. — Син наконец поднял на меня взгляд, и в его глазах читалось не любопытство, а почти болезненная настойчивость. — Не знаю, что у тебя в голове происходило, но ты этим очень, до жути, похож на Инудзуку. На Сэйку. В последнее время.

Значит, и здесь есть тот, кто ищет ответы, но уже во мне? Иронично…

Мысль пронеслась вихрем, за ней потянулась вереница других. Если этот мир — родной для духов, зачем его обитателю что-то выяснять? Он должен всё знать. Значит, моя вчерашняя теория, которую я высказал Фуюки, может быть правдой? Но судить по одному парню глупо. Хотя… есть ещё Сэйка. Получается, их уже двое. А что, если все, кто меня окружает, такие же «обычные»? Если это правда, и мои догадки подтвердятся… как я тогда смогу доверять Фуюки?

— Что ты этим хочешь сказать? — мой голос набрал твёрдость, в нём зазвучали стальные нотки. — Без намёков. Говори прямо. У тебя же есть конкретный вопрос.

— Да, есть, — тихо, почти с обречённостью, признал парень.

Син приоткрыл рот, но слова застряли у него в горле. Он промолчал несколько томительных секунд, прежде чем выдавить:

— Если бы ты и твои друзья оказались в ситуации, где неизвестности — целое море, а ответов — маленькая речка… И на твоих плечах бы висела ноша неформального лидера, потому что основной беспомощен… Как бы ты себя чувствовал?

Я удивлённо посмотрел на него. Было до жути странно слышать вопрос, который будто бы списан с моей собственной жизни.

— Как бы чувствовал? — я бессознательно склонил голову, взгляд уткнулся в узоры на снегу. — В таких ситуациях… я почти никогда не думал о себе. Мне хватало тех, на кого можно было положиться. Особенно той… Рэй, с которой я перепутал Сэйку. — Голос дрогнул на имени. — Но сейчас… Это паршивое чувство. Порой хочется просто забыться, сбежать. — Я так и не поднял глаз, закончив исповедь.

— Погоди, — Син оживился, его поза выпрямилась. Он уловил что-то важное. — У тебя такое было? Ты говоришь всё это так, словно на собственной шкуре испытал!

— А? — я резко поднял голову, осознав провал. — Н-нет! Я просто… умею вживаться в роли, так сказать. Ты спросил — я прочувствовал — я рассказал.

Опять я вру.

Ложь повисла в воздухе густая и липкая, как смола. Она была настолько очевидной, что от неё стало не по себе. Рассказывать о наших сражениях с Небытием и его порождениями? Я не рассказывал об этом никому даже в своём мире, что уж говорить об этом месте.

Син не спускал с меня взгляда. Его выражение лица изменилось — исчезла наигранная серьёзность, появилось что-то иное. Не гнев, не разочарование. Скорее… понимание? Как будто он только что получил все нужные ему ответы, даже без прямых слов.

— Странный ты, Ямио Инудзука, — вдруг улыбнулся он, и на смену тяжелой серьезности в его глазах пришло что-то похожее на облегчение. — Спасибо, что вообще решил со мной поговорить. Большинство на моем месте давно бы уже сбежало.

Он поднялся с лавочки, отряхнул замерзшие пальцы о штаны и потянулся.

— Ну, раз уж я тебя от уроков отвлек, может, зайдем в то самое кафе в торговом центре? Не бойся, я угощаю! — он кивнул в сторону большего здания недалеко от парка, из окон которого лился теплый свет. — Греться надо, а то совсем заледенели.

Я молча кивнул, все еще переваривая его слова и собственные мысли. Дало ли ему что-то мое странное признание или нет, меня сейчас волновало меньше всего. Гораздо важнее было другое: когда я проговорился про клуб и чуть не сорвался на рассказ о сражениях с Небытием, Син… не изменился. Ни капли. Его взгляд не потемнел, голос не стал ледяным, в глазах не вспыхнуло зеленое сияние Пустоты. Он просто слушал — с тем же любопытством и легкой тревогой, с какой слушал все это время.

Мы зашли в торговый центр, и звонок над дверью кафе прозвучал как сигнал к перемирию. Внутри пахло кофе и свежей выпечкой. Мы нашли столик в углу, и пока Син заказывал один горячий шоколад, а мне зеленый чай, я ловил себя на мысли, что мышцы спины наконец-то начали расслабляться. Возможно, ненадолго. Возможно, это иллюзия. Но в этом теплом, пахнущем шоколадом углу, с парнем, который вел себя как обычный, слегка взволнованный старшеклассник, впервые за долгое время я почувствовал, что могу просто дышать. И это было куда ценнее любой полученной информации.

Пока мы сидели в ожидании заказа, к нашему столику неожиданно подошел мужчина, на которого Син отреагировал мгновенно.

— О! — он вскочил с кресла и сделал небольшой, но почтительный поклон. — Здравствуйте, господин Инудзука! А вы сегодня не на работе?

— Да боже, Син, я же просил без этих церемоний! — посмеялся мужчина, мягким жестом приглашая его сесть. — Чувствую себя древним самураем.

Я поднял голову, чтобы рассмотреть его. Выглядел он как обычный, даже слегка небрежный мужчина лет тридцати: высокий, с тёмно-каштановыми волосами, выбивающимися неприрученными прядями, с острым подбородком и тёплыми, живыми карими глазами. В нём не было и намёка на ту напряжённую скрытность, что витала вокруг большинства обитателей этого мира.

— Работаю я, — он кивнул в сторону прилавка, где бариста готовил его заказ. — Чуть опаздывал, поэтому решил взять кофе с собой. А у вас с Сэйкой сегодня совместный прогул? — спросил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, отцовская надежда.

— А? Она не пошла в школу? — удивился Син.

— Не-а, — покачал головой мужчина, и на его лбу наметилась лёгкая заботливая складка. — Я-то в этом плане не строгий. Бывало, и сам в её годы прогуливал. Но меня другое напрягает… — он понизил голос, словно доверяя нам семейную тайну. — Последние дни Сэйка то в моей комнате роется, то старые фотографии ищет, в основном со времён моей старшей школы. И всё спрашивает про какую-то… Рэй. Ты ничего об этом не слышал?

— Рэй? — слово вырвалось у меня прежде, чем я успел его сдержать. Голос мой прозвучал неестественно громко и резко. — Сэйка спрашивала вас о ней?

Мистер Инудзука собирался что-то ответить, но вдруг замер. Его взгляд, до этого рассеянный и доброжелательный, резко сфокусировался на мне с внезапной пронзительностью. Его глаза, мгновение назад тёплые, теперь с любопытством сканировали моё лицо, словно ища в нём ответ на не заданный вслух вопрос.

— Извините, а вы… — он слегка наклонился ко мне, — как зовут?

— Ма… — я чуть не поперхнулся собственным именем, поймав на себе взгляд Сина. — Ямио.

Наступила короткая, но густая пауза. Мистер Инудзука не отводил от меня взгляда.

— Ямио… — медленно повторил он, и в его тоне прозвучало не просто любопытство, а что-то более глубокое, почти узнавание. — А фамилия?

Син, сидевший напротив, нервно подался вперёд, его глаза расширились от тревоги.

— Ину… — начал я, но парень резко махнул рукой, заставляя меня замолкнуть на полуслоге.

— Инуяшики! — выпалил Син, перебивая меня. Его голос прозвучал неестественно громко. — Ямио Инуяшики! Он… наш друг! Из «Тэнсин»!

Мистер Инудзука медленно перевёл взгляд с меня на Сина, затем снова на меня. Его лицо выражало лёгкое замешательство, но в глазах читалась неудовлетворённость — будто он почувствовал фальшь, но не мог понять её природу.

— Я вижу, что из «Тэнсин», — сухо ответил он, наконец отрывая от меня пронзительный взгляд. Его пальцы нервно постучали по столешнице. — Понял, понял… Инуяшики, говоришь?

В воздухе повисло тягостное молчание. Я чувствовал, как каждая клетка моего тела напряжена, ожидая продолжения допроса. Но тут девушка за прилавком громко позвала мистера Инудзуку, сообщая, что его заказ готов.

— Что ж… Было приятно познакомиться, Ямио Инуяшики, — он кивнул мне, и в его голосе снова появились прежние, лёгкие нотки, но взгляд оставался настороженным. — Удачи вам, парни.

Он развернулся и ушёл к стойке, оставив нас в тишине, нарушаемой лишь гудением кофемашины.

Я выдохнул, что даже не осознавал, что задерживал дыхание. Честно говоря, по его лицу я не мог понять, что творилось у него в голове — принял ли он эту неуклюжую ложь, или просто отложил разборки на потом. В его глазах мелькало что-то сложное — не гнев, но и не простое любопытство.

— Надеюсь, мне не стоит ожидать будущей встречи с ещё одним Инудзукой? — тихо пробормотал я, глядя, как он забирает свой стаканчик и уходит, не оглядываясь.

Син тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу.

— Извини, что влез, — так же тихо произнёс Син, когда мы остались одни. — Просто… я не был уверен, как он отреагирует на твою настоящую фамилию.

Я понимающе кивнул, всё ещё глядя на дверь, в которую исчез мистер Инудзука. Но сейчас меня волновала даже не его загадочная реакция, а нечто другое. Почему Сэйка расспрашивает его о Рэй? Син недавно сказал, что у неё в голове вечно роятся абсурдные идеи — возможно, это одна из них. Но если учесть её поразительное сходство с моей пропавшей подругой… От Сэйки и правда можно было ожидать чего угодно.

Вскоре официантка принесла наш заказ. Син сдержал слово — передо мной стояла чашка с дымящимся зелёным чаем и аккуратная тарелочка с моти. Тёплый, знакомый аромат немного смягчил напряжённость происходящего. А когда разговор плавно перетёк от загадок и намёков к более обыденным вещам — Син начал расспрашивать меня о школе, о простых увлечениях, о том, что думаю о новом фильме, — я и правда почувствовал, как странное, почти забытое чувство расслабленности постепенно разливается по телу. В этот миг, с чаем в руках и с обычным разговором, в котором не было скрытых угроз, можно было просто… дышать.