Печальный и огненный момент

Время летит так, что успеть за ним невозможно. Пару дней — и настаёт Рождество, а весь город погружён в такое состояние, что вовсе не для праздников.

Холод стал таким пронизывающим, что даже многослойная одежда перестала спасать. А туман… Можно сказать, что он обрёл наглость и почти перестал рассеиваться, не становясь хоть чуть прозрачнее. Даже сейчас, идя в школу на очередную репетицию танца, я вижу вперёд не больше чем на пять метров. Он настолько густой, что даже в том мире я такого не припомню, да и холод там не был таким беспощадным.

Что же происходит?

Все мои теории уже висят на волоске. Осталось лишь одно событие — и февраль перестанет быть нашей целью. Так мы и останемся в неведении, не зная, когда случится вторжение.

Несколько дней назад я даже думал снова выйти на контакт с Небытием в надежде, что оно сболтнёт что-то лишнее и даст нам подсказку. Но всё тщетно. Оно является только по своей воле, а когда ему захочется появиться в следующий раз — неизвестно.

Среди густой пелены тумана я увидел яркие, мерцающие синие огни и быстро отошёл к обочине. Машина скорой помощи с рёвом пронеслась мимо, заставив меня заткнуть уши от оглушительной сирены.

Почему их стало так много?

Практически каждый день я слышу две, а то и больше машин — чего раньше никогда не было. И главное — в новостях снова полное молчание, как тогда с погодой. Может, всё это снова происходит только локально, в Такаяме? Наш город маленький, но на самом деле его территории огромны. Всё это — горы и леса, где, на мой взгляд, из-за холода и тумана стали пропадать люди. Вот почему скорых так много.

Открыв небольшую железную калитку, я попал на территорию школы. Охранник лишь молча махнул рукой, пропуская меня уже в который раз, и я зашёл в холл.

Пустота… Холодная, гнетущая тишина. А если приписать к этому аномалию за окном, то, находясь в школе, я словно оказываюсь в том мире, а не в реальности. Всё вокруг будто окрасилось в зловещие, ядовито-зелёные оттенки. Каждый мой шаг отдавался гулким эхом, таким громким на фоне всеобщей тишины, что я невольно сглотнул от лёгкого страха.

Дверь нашего клуба стала моим невольным спасением. Тем самым местом, где я мог ненадолго оторваться от пугающей реальности и побыть в спокойствии с хорошими людьми. Я открыл дверь и вошёл.

— Вот же… — сразу выругалась Рэй, которая уже убирала стулья в дальние углы комнаты. — Ты вроде не танцуешь, а всё равно приходишь вторым!

Рэй с особой аккуратностью убрала дважды починенный стул, на котором сидел Рэн, подальше от других, и развернулась ко мне.

— Сегодня репетиция будет чуть короче, мне это… По делам надо, — чуть замешкалась Рэй.

— Надеюсь, не бамбук воровать? — усмехнулся я.

— А? — девушка явно засмущалась. — Д-да нет же! Забудь уже это! Тем более сейчас же не Танабата…

Я сел за стол и посмотрел на доску. На ней были написаны четыре имени: Харуто, Каэде, Кента, Саюри, а рядом — чёрточки. Так Рэй награждала тех, кто лучше всего справлялся с танцами. Самое удивительное, что больше всего этих чёрточек было у Харуто. Тот самый парень, который всем видом показывал, что не горит желанием участвовать, — справлялся лучше всех.

— Макото, — подошла ко мне Рэй. — Насчёт Танабаты… Ты помнишь, что я тогда крикнула?

— Помню ли? Конечно, — я глянул на неё. — «Почему они все смотрят на меня?!» — разве не это?

Рэй кивнула.

— Ты никому не рассказывал?

Вот именно этого я и не понимал… Почему я не мог этого никому рассказывать? В её фразе не было ничего такого уж секретного. Сам факт, что она кого-то видит, Рэй рассказала всем ещё в первый день школы. Хотя её слова и действия порой и не поддаются логике, так что лучше не задумываться, «почему».

— Ни в коем случае! — улыбнулся я.

— Ну и славно! — Рэй отошла к столу и достала из сумки тот самый блокнот, что мне тогда отдал Казума. — Я ещё раз прошлась по этим записям… Если мы всё ещё считаем, что всё произойдёт в феврале, то день рождения твоей сестры и правда выглядит как… самая подходящая дата.

— Да в том-то и проблема, что я сам перестал что-либо понимать… — выдохнул я. — Теория про февраль строилась на анализе тумана и холода, а сейчас, ты сама видишь, что творится. Даже тогда, когда я впервые попал в тот мир, там не было ничего подобного. Словно процесс вторжения не на восемьдесят процентов завершён, а уже за сотню!

— Вот оно как… Что же нам тогда делать? — слегка приуныла Рэй.

Её подавленное состояние — это последнее, что нам сейчас нужно…

— Первым делом мы обязаны закончить с танцами, — попытался я её поддержать. — Всё-таки ты права, нам нужно отвлекаться. Пока вы тут репетируете, я попробую что-нибудь придумать.

— Тебе правда нравится эта идея?

Я слегка замер от её вопроса… Нравится? Честно? Не знаю. По факту, моё мнение — это последнее, что стоит слушать. Я просто как призрак присутствую рядом, ведь даже не участвую.

— А почему бы и нет? У всех хорошо получается. Пусть идея и банальная, но именно этим мы всех и удивим. Красивый танец от клуба оккультизма — звучит же необычно!

На лице девушки появилась улыбка, и она молча продолжила уборку. Конечно, мне было приятно просто смотреть на неё. Не знаю, почему в последнее время я так часто это делаю, да ещё и думаю в этот момент о чём-то своём. Но разбираться в этом сейчас — себе дороже.

Как бы там ни было, вскоре я присоединился к уборке, особенно когда в класс вполз сонный Харуто.

Он вообще когда высыпается?..

Не понимаю, зачем мы всё расставляем по местам, если завтра и послезавтра будем делать то же самое — репетировать танцы. Оставили бы как есть, и Рэй не пришлось бы приходить первой. Но, видимо, это опять одна из тех мыслей нашего лидера, которые обычному смертному не постичь.

Примерно через двадцать минут клуб уже был полон. Закончив убирать системный блок в безопасное место, чтобы он не рухнул, я обернулся. Мой взгляд сразу зацепился за Кенту. Он стоял поодаль от всех, сжимая в руке жестяную банку энергетика. Под глазами — огромные, явные синяки, словно от ударов.

— С тобой всё в порядке? — подошёл я и осторожно взглянул ему в лицо.

— А? — он поднял голову. — Д-да, я в порядке, братан. — тяжело выдохнул. — Просто… Сложно это всё. С трудом успеваю делать сразу четыре платья, да и других дел — по горло…

На душе стало как-то тревожно… Всё-таки это я был тем, кто, по сути, заставил его этим заниматься. Хотя он и сам хотел, но боялся.

— Прости… — опустил я голову.

— За что? — удивился друг. — Ты же, наоборот, меня поддержал! Не городи чушь! Как бы тяжело ни было, я не отрицаю, что мне это нравится! Одна девчонка выбрала платье, которое я даже пробовать делать боялся, но… Она дала мне шанс проверить свои силы!

Кента снова стал походить на самого себя, если не считать огромные синяки под глазами, делавшие его похожим на панду. Его тяжёлая рука легла мне на плечо.

— Я почти закончил, пару штрихов — и будет готово! Приходи ко мне завтра после обеда, а то… Они опять придут и… Ты же сам понимаешь. Зато и посмотришь!

— Я приду, — кивнул я ему в ответ.

Мы вновь вернулись в нашу суровую, серую реальность, где Рэй изо всех сил пыталась правильно поставить Каэде в паре с Харуто.

— Я не пойму, ты что, как бревно?! — крикнула наша лидерша.

— Д-да ты вообще с ума сошла?! — оскалилась Каэде. — Сейчас врежу…

— Попробуй.

Снова сцепились… Только начались репетиции, а они уже словно с цепи сорвались. Нельзя сказать, что у них были прямо уж очень хорошие отношения. Хотя я даже не знаю, как девочки общаются наедине. Но в клубе Рэй почти не разговаривает с Каэде, а если та оказывается рядом со мной, например, чтобы, как обычно, поделиться булочками, то Рэй пытается придумать что угодно, чтобы оттащить её от меня.

Каэде просто цокнула языком и послушалась Рэй, положив руки на плечи Харуто. Что странно — наш рыжий просто молча выполнял все команды. Неужели ему это так нравится? Я вспомнил наш разговор, когда мы отправлялись за Куроки. Наверное, он просто рад, что на него обращают внимание сразу две девушки, да ещё и одна из них его хвалит.

— А вы чего встали? — обратилась Рэй ко второй паре. — А ну-ка, быстро на исходную!

Саюри кивнула и чётко встала на своё место. Кента сделал два больших глотка энергетика и вручил мне недопитую банку.

— Допивай. Он со вкусом карамельки, — улыбнулся он.

Перед тем как двинуться с места, он что-то прошептал себе под нос, провёл рукой по лицу и неуверенными шагами подошёл к Саюри. Неужели молился? Его лицо мгновенно покрылось краснотой, но руки уверенно легли на талию девушки. Я же просто прислонился к стене и сделал глоток.

И правда, с карамелью…

Рэй включила на телефоне мелодию и строго наблюдала. А я… Я тоже просто смотрел.

Даже не знаю, что мне думать. Отрицать свои чувства? Уже точно нет. Я как минимум сам себе в этом признался, потом — Харуто, да и все остальные, кажется, и без моего вмешательства всё поняли. Поэтому… Какие-то смешанные чувства. В такой момент я могу лишь наблюдать.

Мой взгляд был прикован только к одной Рэй, а в голове крутилась одна и та же мысль: «Почему же она отказалась танцевать?» Порой я чувствую себя таким глупым… Долгое время просто пытался всё отрицать, а сейчас, видимо, отголоски того отрицания мешают мне подойти и предложить это самому, а не ждать инициативы от неё.

Да и ладно! На мне сейчас висит задача придумать что-то с Небытием, а там уже посмотрим. Но всё же интересно… Что будет, когда мы наконец одержим победу? Понимаю, нам ещё учиться в одной школе пару лет, а потом? Судя по всему, многих из нас держит вместе именно клуб — он нас и сплотил. А что будет после выпуска? Клуб перестанет существовать, значит, и мы… распадёмся? Наверное, я слишком рано об этом задумываюсь.

— Ай! — сморщилась Саюри, когда Кента наступил ей на ногу.

— П-прости… Я п-правда не хотел! — смущённо пробормотал парень.

Рэй раздражённо фыркнула и перемотала песню.

— Всё заново!

Когда музыка началась сначала, я развернулся и вышел из клуба. Школа хоть и закрыта, но некоторые учителя всё равно трудятся на своих местах. Не знаю, что им не сидится дома… Наверное, готовят какие-то материалы аж до марта, планы всякие. Я не разбираюсь в школьной рабочей кухне.

Некоторые, например, Рэй, общались с учителями насчёт нашей загадки, но почему-то мне казалось, что я смогу раздобыть больше информации. Сейчас как раз подходящее время — мало кого смогу отвлечь.

Подойдя к учительской, я сразу услышал шум включённого телевизора, а войдя, увидел трёх учителей. К моему счастью, среди них был и наш классный руководитель.

— Здравствуй, Инудзука, — кивнул мужчина. — Как ваши танцы там поживают? До фестиваля ведь чуть более недели осталось.

— Я не эксперт в этом, но вроде всё идёт хорошо… — подошёл я к его столу.

Учитель заполнял какие-то бумаги, а мой взгляд упал на телевизор. Даже тут просто включены новости… Понимаю, что их включают для фона, но в чём смысл здесь, в Такаяме? Они подняли тревогу насчёт нашей аномалии лишь спустя месяц, если не больше. Может, и правда просто для фона?

— Ты что-то хотел? — поднял мужчина голову.

— Да… — я неуверенно почесал затылок. — Скажите, что для вас — печальный, но огненный момент? Какое-то событие, дата?

— Вот это вопрос… — почесал он подбородок. — Тут зависит от контекста, думаю. А для меня… Наверное, мой день рождения. — учитель тяжело выдохнул. — Не представляешь, как осознавать, что тебе скоро сорок, но то, как моя семья празднует этот день, зажигает во мне искру.

— Тебе скоро сорок?! — подала голос молодая учительница музыки. — Вот же чёрт… Напомнили, и я вспомнила, что в следующем году мне тридцать. Вот бы всегда оставаться обычной старшеклассницей… — Она посмотрела на меня. — Цени это время. Хотя… Про вас такие слухи ходят, видно, вы там по полной отрываетесь! Возьмёте меня с собой? — посмеялась девушка.

Стоит ли мне говорить, что-то, чем мы занимаемся вне клуба, слабо можно назвать весёлым времяпрепровождением?

— А вообще, может подойти какая-нибудь дата трагедии. Особенно что-то со взрывом или пожаром.

Всё это я уже слышал… Видимо, поэтому Рэй даже не делилась, что ей ответили.

Я поблагодарил всех и уже собрался возвращаться, как в новостях услышал название своего города.

— Срочные новости из префектуры Гифу, — начала дикторша на экране. — В Такаяме участились случаи погружения людей в глубокий сон. С начала декабря по сегодняшний день городская больница насчитывает уже тридцать два человека с похожими симптомами. Состояние характеризуется как внезапное засыпание без возможности пробуждения. Специалисты сравнивают его с комой. Первой пострадавшей от схожей проблемы стала Момо Инудзука. Девочка находится в больнице с середины октября. В её крови, как и в крови остальных пациентов, не обнаружено никаких известных медицине патогенов или отклонений. Специалисты пока не могут классифицировать это как вспышку заболевания, но настоятельно рекомендуют обратиться к врачам при первых же симптомах — повышенной утомляемости, нарушениях сна или, наоборот, внезапной непреодолимой сонливости.

Я застыл на месте, не в силах оторвать взгляд от экрана. Холодная волна пробежала по спине.

— Так вот почему сегодня так много «скорых»… — задумчиво произнес классный руководитель, не отрывая взгляда от экрана.

Неужели?.. Этот туман влияет на всех подряд?.. И еще упомянули мою сестру… От этих слов у меня внутри все оборвалось. Если это и правда дело рук Небытия, то ситуация мгновенно меняется. Срочность перескакивает с высокой на критическую.

Я резко выскочил из учительской и помчался в клуб. Понимал, что мы едва ли сможем что-то сделать прямо сейчас, но молчать я не имел права.

Влетев в помещение клуба чуть ли не вместе с выбитой дверью, я заставил всех вздрогнуть. Рэй одним движением выключила музыку.

— Ч-что случилось? — встревоженно спросила Саюри.

Я пытался отдышаться, опираясь руками о колени.

— Беда… — выдохнул я, захлебываясь. — Такая же… Как с Момо…

— Что с Момо? — ко мне сразу же подошла Рэй.

Я сглотнул ком в городе.

— Уже тридцать человек… в больнице… В такой же коме, как и она. Только что в новостях сказали…

— Погоди, — Харуто отрицательно потряс головой. — Ты хочешь сказать, все эти люди вдруг одновременно впали в кому?

— Нет… Это происходит с самого декабря. Именно тогда туман начал сгущаться.

В клубе повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь нашим частым дыханием и приглушенным воем сирен за окном.

— Выходит, во всем виновато Небытие? — первой нарушила молчание Рэй.

— Я почти уверен в этом. Хотя, как это ни странно, мне даже надеялось на какую-нибудь пандемию… — Я выпрямился во весь рост. — С болезнью бороться проще, чем с чем-то, пришедшим из иного мира.

— А… А если, и мы сейчас так же уснем?! — вскрикнула Каэде, и в ее голосе слышалась паника.

— Кстати, об этом… — задумался Харуто. — Мы же сколько раз были в том мире, подолгу там задерживались. Получали ранения, и всё такое… Почему с нами до сих пор всё в порядке?

— По словам самого Небытия, его изначальной целью были именно мы… — предположил я.

— Типа оно нас оберегает? — подключился к разговору Кента. — Больше никаких идей, честно!

— М-да… Здесь тебя даже подколоть не получится… — Харуто смущенно почесал затылок. — Я и сам о том же подумал.

Я встретился взглядом с Рэй, которая неотрывно смотрела на меня. В груди екнуло — я прочитал выражение ее лица. Я, конечно, не силен в человеческой мимике, но мне показалось, что в ее глазах читалась не просто тревога, а самый настоящий страх.

— Д-давайте лучше делом займемся! — попыталась улыбнуться Рэй, но улыбка вышла натянутой. — Вместо пустых разговоров лучше… лучше еще раз все как следует обдумаем!

— Я не знаю, что и думать, — начал я, — но ясно одно: отныне мы должны быть настороже постоянно. Я согласен, что Небытие может оберегать нас ради собственной забавы, но кто знает, когда на нас подействует эта «отрава»? С этого дня мы всегда должны быть готовы ко всему и делать всё, чтобы защитить своих близких. Я отказываюсь от своей теории про февраль — теперь я почему-то уверен, что всё произойдет гораздо раньше. Но когда именно — до сих пор загадка.

Наша лидерша, дрожа, выдохнула.

— И что ты предлагаешь? — спросила она, и в ее голосе слышалась беспомощность.

— Честно? Не знаю, — я опустил глаза, — Допросами мы уже ничего не добьемся, я это понял. Может, стоит еще раз перерыть все записи? — Я смахнул пот со лба. — Или к знахаркам сходить, что ли…

Внезапно Рэй улыбнулась, но улыбка ее была усталой.

— Вот что я знаю точно — будущее увидеть нельзя. — Она облегченно выдохнула. — Не ожидала, что ты в них веришь.

— Не поверишь, а я не думал, что ты, наоборот, не веришь.

Девушка резко развернулась к остальным.

— Вы все его слышали? — уперла руки в боки, мгновенно переключившись в режим командира. — Я же говорила, что сегодня у нас короткий день! Так что ваша задача — копать где угодно, но, чтобы к вечеру или к завтрашнему утру у нас было хоть что-то новое!

Все синхронно закивали. Я не был до конца уверен в ее плане, но ребята уже стали собираться, оживленно обсуждая, кто и где будет искать информацию. Я тоже было направился к выходу, но заметил, что Рэй даже не сдвинулась с места. Она просто стояла у окна, отрешенно глядя в пустоту. Я развернулся и прикрыл за всеми дверь.

— Ну, и зачем ты остался? — спросила она, даже не оборачиваясь. — Я же дала команду.

— А сама-то в ней уверена?

Рэй замолчала, а затем медленно повернулась ко мне.

— Нет! — ее голос дрогнул. — А что еще можно придумать? Мы перепробовали всё! Остаться в клубе? Ты думаешь, с такой бурей в голове я смогу нормально руководить танцами или хоть о чем-то размышлять? Я просто… отправила их всех поодиночке проверить все возможные места еще раз! — Рэй сжала ладони у висков. — С каждым днем становится только хуже! Я не могу думать! Понимаешь? Я уже устала от этого вечного мрака! Я не могу разделиться надвое: следить за клубом, улыбаться им всем и при этом сражаться с Небытием!

Она бессильно опустила голову, и руки ее тяжело упали вдоль тела.

— Я… Я не для всего этого создавала клуб… — прошептала она почти неслышно.

Впервые за долгое время я понятия не имел, как ее поддержать. Нужна ли ей моя поддержка? Или ей просто нужна тишина? Но у меня была одна идея.

— Пойдешь со мной? — предложил я.

Рэй резко подняла на меня глаза, широко раскрыв их.

— Куда?

— Есть одно место… Когда бываю там, всегда чувствую невероятное спокойствие. Пойдешь?

Рэй молча кивнула и стала собирать свои вещи. Через мгновение мы уже стояли у входа и переобувались. Я машинально приготовился завязать ей шарф, как всегда это делал, но она одним ловким, привычным движением повязала его сама.

Я замер. Так зачем же она все это время заставляла меня это делать?

— Пошли! — уже более энергично сказала она, распахивая дверь.

Под тихий хруст снега под ногами мы двинулись в сторону железной дороги. Нет, то место было не там, а чуть дальше — за путями. Небольшой сквер на холме с несколькими лавочками, но главное его украшение — старый клен и открывающийся оттуда вид на весь город с его окрестностями. Сейчас, конечно, всего этого не разглядеть, но сама атмосфера этого места, его тихое, забытое всеми умиротворение действовало безотказно. Обычно там ни души, разве что редкие парочки, но уж точно не в такую погоду.

— Х-холодно… — продрожала Рэй. — И зачем мы вообще забрались на эту горку?

— Я частенько приходил сюда в средней школе. Особенно когда надоедали все свои обычные дела. Друзей у меня толком не было. Ну, были, но такие… — я повертел ладонью. — То есть, то нет. Приходилось развлекать себя самому. Сидел тут подолгу, и на душе становилось спокойнее.

Мы достигли вершины, и, как я и ожидал, здесь никого не было. Нас встретила лишь одинокая лавочка под голым деревом, укутанная в снежное покрывало. Подойдя ближе, я смахнул снег со скамьи и сел.

— Присаживайся! — улыбнулся я и похлопал рукой по освободившемуся месту рядом.
Рэй быстро плюхнулась на лавочку, и наши взгляды устремились в серую пустоту тумана. Я так и думал, что ничего не разглядим, но… даже так я чувствовал себя по-другому, лучше.

— Непривычный вид, — выдохнул я. — Я всегда заставал тут либо солнечный город, либо закат. А сегодня… Ни того, ни другого.

— Я почему-то даже не знала, что тут такое место есть, — тихо усмехнулась Рэй. — Это клён?

— А? Да, он самый. Поздней осенью, хоть тут и народу побольше, но очень красиво. Весь в багрянце.

Рэй вглядывалась вдаль, щурясь сквозь очки.

— Тут и правда спокойнее… Хоть и холодно до костей.

— Правда? — я удивился перемене в её настроении. — Теперь будешь знать, куда приходить!

— А зачем мне знать? Ты будешь просто приводить меня сюда, вот и всё! — Рэй повернулась ко мне. — Как бы мы ни решили проблему с туманом, мне всё равно — захочешь ты или нет, но приведешь меня посмотреть на город при солнце!

— Ладно, ладно! — я не сдержал улыбку, но потом взгляд его стал серьезнее. — Ты говорила… что не для этого создавала клуб. В чём же была истинная причина?

Рэй замерла. Тишина между нами стала густой и звенящей, наполненной лишь свистом ветра и приглушённым гулом города под нами.

— Истинная причина была в тишине, — наконец сказала она, и её слова прозвучали неожиданно твёрдо, словно она сама для себя заново открывала эту истину. — Но не в той, что от отсутствия звуков. Это слишком просто. Я искала тишину смысла. Понимаешь, когда все вокруг о чём-то говорят, спорят, стремятся куда-то, их голоса сливаются в один сплошной гул. Белый шум бытия. В нём не разобрать ни единого слова, ни одной настоящей мысли. Все они просто… часть фона.

Она сняла очки, будто туман мешал ей видеть даже сквозь стёкла, и протёрла их краем пальто.

— А мне хотелось услышать именно отдельные смыслы. Чьи-то настоящие, негромкие слова, которые тонут в этом океане шума. Не монолог, а диалог. Не спектакль, а репетицию, где актёр может ошибиться и быть собой. Клуб был попыткой создать ту самую тихую комнату, камертон, чтобы уловить эти чистые ноты. Чтобы услышать, о чём на самом деле молчит город, когда наконец перестаёт кричать. Чтобы найти не множество голосов, а один, но… настоящий.

Она вновь надела очки и повернулась ко мне, и в её взгляде читалась не уязвимость, а скорее усталое любопытство учёного, который наконец-то нашёл нужную формулу.

— Вот и всё. Не самое впечатляющее откровение, да?

Порой Рэй начинает говорить так, что я не до конца могу понять суть её слов, но чувствую их глубину.

— Спасибо, что дал выговориться… — девушка вздохнула и слабо улыбнулась. — Поражаюсь, как ты порой на людей влияешь.
Я не нашел, что ответить. Просто откинулся на спинку лавочки, уставившись в даль серо-зелёного марева. Рэй молча последовала моему примеру.

***

Настало двадцать четвертое декабря. Завтра Рождество, но после вчерашних событий настроение было совсем не праздничным. Что, впрочем, никак не касалось моей мамы. С самого утра она вела себя так, словно снова вернулась в детство. Мне даже нравилось это видеть — по крайней мере, последнюю неделю года она проведёт хоть немного счастливее. С тех пор как Момо попала в больницу, она улыбалась всё реже. Хорошо хоть, что её любовь к Рождеству и Новому году всё ещё способна была радовать её.
Дошло до того, что уже после обеда, убираясь по дому, она стала напевать новогодние песенки, даже западные. Как бы мне ни хотелось послушать её дуэт с отцом, сегодня меня ждал друг.
Кента уже успел написать и, на всякий случай, напомнить, что я обещал зайти. Я был бы не я, если бы раздумал в последний момент.

— А ты куда, сынок? — окликнула меня мама. — Опять в свой клуб? Ты же слышал, что творится в городе!

— Не переживай, я к другу, — успокоил я её. — Помнишь Кенту, который платья для Момо шил? Я к нему. Он, считай, на соседней улице живёт.

— Смотри, чтобы тебя никуда не занесло по пути, — строго сказал отец, не отрываясь от газеты. — Семья Инудзука и так стала завсегдатаем городской больницы.

— Всё будет в порядке! — накинул я куртку и вышел из дома на зимний холод.

Жил он и правда недалеко, но жуткая холодрыга делала этот путь бесконечно длинным.

Сквозь туман, шугаясь каждого прохожего или света автомобильных ламп, выходящих из тумана, я наконец добрался до его дома. Зайдя в теплое помещение, я мигом выдохнул и разжал зубы, которые уже начали болеть.

— Замерз, да? — Похлопал парень меня по плечу. — Давай, проходи! Я чайник уже подогрел!

Сняв верхнюю одежду, друг проводил меня за кухонный стол, а сам встал у плиты.

— Девочки это… Через минут пятнадцать-двадцать будут, так что стоит подготовится. — Пробормотал он.

— К чему нам стоит готовится?

— Ну… Тебе не знаю, но мне точно надо… — Кента поставил передо мной чашку с горячим чаем и сел напротив. — Если что я прекрасно помню, что ты у нас только по зеленому!

— Спасибо… — Улыбнулся я и сделал первый глоток. — Кстати, ты говорил, что расскажешь как-нибудь позже, почему боишься девочек и хобби. Может уже пришло время?

— А?.. — Парень замер и медленно поставил кружку обратно на стол. — Братан, правда… Давай попозже… Пойми же меня! Я думаю вообще о другом! Ко мне в дом сейчас орава девок придет!

— Ладно, я понимаю…

Слегка смущал меня его тревожный вид после моего вопроса. Я мог бы допустить мысль, что это правда из-за скорой «угрозы», но он явно был более уверенным до вопроса. Что такое случилось, что ты вот так огораживаешься от вопроса, Кента?

Закончив с теплым чаем и хоть чуть согревшись, парень повел меня в свою комнату. Вспоминая, какие работы у него стояли до этого, боюсь представить, что он сумел сшить.

— Ты главное… Не смейся. — почесал затылок парень.

— В прошлый раз же не смеялся, так что не бойся! — улыбнулся я в ответ.

Кента сначала чуть приоткрыл дверь, но после резко отдернул дав доступ взгляду всю комнату…

Комната, как и в первый раз, напоминала скорее мастерскую, чем спальню. Повсюду стояли манекены, на одном из которых красовалось готовое платье нежного песочного цвета, словно сделанное из самого мягкого бархата. Оно было простым, без всяких выкрутасов, но от него так и веяло теплом и уютом.

Рядом, на вешалке, висело совсем другое — ярко-синее, как летнее небо. Ткань была легкой и струящейся, а от пояса спускались две длинные ленты. Оно выглядело так, будто в нем можно кружиться до головокружения.

Третье было глубокого изумрудного цвета, строгое и элегантное. Его украшали только небольшие складки на юбке и аккуратный вырез. Оно казалось самым «взрослым» из всех, что здесь были.

И наконец, на последнем манекене я увидел платье цвета спелой вишни. Оно было самым нарядным, с коротким пышным низом и тонкими бретелями. От него пахло конфетами и беззаботным весельем.

Я молчал, просто разглядывая все это. Раньше я видел только разбросанные повсюду лоскуты и полуготовые вещи, а теперь они превратились вот в это. В нечто настоящее.

— Ну и?.. — Кента нервно потер ладонь о ладонь, ожидая вердикта.

— Они… красивые, — выдохнул я, потому что других слов просто не находилось. — Серьёзно. Прям вот… классные.

Парень заметно расслабился, и на его лице наконец появилась робкая улыбка.

— Правда? Ну, тогда, может, и девочки не съедят меня живьем. По крайней мере, надеюсь на это.

Я с трудом находил слова, чтобы описать свои чувства. Я был поражен даже не столько самими платьями, сколько тем, что их создал Кента. Платье для Момо было простым, а тут — целых четыре сложных, качественных, невероятно красивых наряда. И всё это за такое короткое время… Что бы было, если бы ему дали больше сроков?

— Вот это красноватое — сложно мне далось, буду честен, — Кента подошёл к одному из платьев. — Довольно плотная ткань, да ещё все эти декорации… Но я рад, что успел!

— Я… я до сих пор не понимаю, почему ты прячешь такой талант?

— Ну… Как сказать… — замялся парень. — Не самое мужское это дело, понимаешь? Хотя кто-то зараза пронюхал! Даже не знаю, что я с ним сделаю, если вычислю, кто это! Но он дал мне хороший опыт… Не знаю, короче! — парень присел и стал осматривать подол платья.

Пока я не мог оторвать взгляд от всего, что было в этой комнате, раздался дверной звонок. Кента резко поднялся, и на его лице появилась паника.

— М-Макото! С-сможешь открыть?

— Л-ладно…

Страх Кенты, видимо, оказался заразным, и мне тоже стало слегка тревожно. Я покинул его комнату и медленно пошел к двери. Выйдя во двор, дрожа от холода в каких-то розовых тапочках, я дошёл до калитки и открыл её.

За ней меня встретили не четыре девичьих лица, а ещё… столько же парней. Тут я и сам напрягся. А они-то что тут забыли? Честно… Думаю, после его слов про «немужское» дело, парни были для Кенты куда большим страхом, чем девушки.

— Макото? — послышался знакомый голос из толпы. — Вот тебя тут не ожидал увидеть! А где Ямамото?

Вперёд вышел невысокий парень, которого я мигом узнал.

— Кайто? — удивился я тихо. — А ты чего тут забыл?

— Как что? — Парень мотнул головой в сторону темноволосой девушки. — Это моя сестра. Знаешь ли, после новости, что платье будет шить сам Кента Ямамото, я не мог не прийти!

Вот как раз об этом я и говорил… Стоило только пискнуть про платья и фамилию Ямамото, как у всех сразу загорятся глаза.

Я молча провёл их в дом, где нас уже поджидал Кента. Увидев, какой «паровозик» я привёл, у него чуть челюсть на пол не упала.

— Что?! — крикнул он. — А вы какого хрена тут забыли?! — он сделал шаг в сторону других парней.

— Я же говорил, что этот начнёт сразу орать… — раздражённо бросил светловолосый.

— Ну чего ты, Ямамото-кун! — подошла к нему одна из девушек. — Поверь, всем очень интересно посмотреть, что ты там сшил!

Лицо парня моментально залилось краской, и он молча отступил в сторону, указывая рукой на дверь в свою комнату. Девушки друг за дружкой ринулись внутрь, парни — следом. И как только из комнаты послышался первый радостный визг, оставшиеся ускорили шаг.

— Ва-а-а-а-а! — крикнула Сакура, моя одноклассница. — А я знала! Знала, что он сможет! А ты ещё переживала, Хори!

— Да… — потрясённо произнесла другая девочка. — Мне вам сказать, что я в полном шоке?

Кента посмотрел на меня взглядом, полным неуверенности.

— Всё будет хорошо! — тихо сказал я.

Вслед за парнями мы зашли в комнату.

— Да ну… — округлил глаза Кайто. — Это… Это ты внатуре сделал?

— Ну да, а что, докопаться хочешь? Говори, как есть!

— Что ты сразу орать… Я поражен, если кратко!

Кайто и остальные парни прошли вглубь, осматривая платья. Девушки прикладывали их к себе и красовались перед зеркалами, а Кента рядом со мной словно не верил в происходящее.

— Слышь, Юки, ты же что-то спросить хотел? — обратился темноволосый к блондину.

— А! Точно! — парень резко обернулся к нам. — Давайте в следующем году я к вам в долю? Расклею объявления, как Инудзука, по всему городу, чтобы народу больше было!

Что он сейчас сказал?..

Я медленно повернул голову к Кенте и встретился с его суровым взглядом. Я уж было подумал, что всё обойдётся… Надо же было этому Юки всё испортить.

— Я просто недавно в школу перевелся, а он бегал с этими брошюрками. Я просто вижу, что это перспективно, верно?

— Не прям так, я материалы за свои же деньги покупаю, — отвёл взгляд Кента. — Тем более, у меня рук не хватит, чтобы справиться с таким потоком девчонок!

— Оу… Ну я пытался, — расстроился парень и вернулся к осмотру платьев.

Осмотр подошел к концу, и результат, должно быть, ошеломил самого Кенту. Каждая девушка, сияя от восторга, забрала свое платье без единой правки, без намёка на недовольство — одни сплошные восхищенные возгласы и искренние «спасибо». Девчонки, оживлённо перешептываясь и сравнивая свои наряды, будто стайка порхающих бабочек, выпорхнули из комнаты.

А потом к Кенте, который всё ещё стоял в лёгком ступоре, подошли парни. Первым шагнул вперёд Кайто. Его обычно насмешливую ухмылку сменила искрения улыбка.

— Ну ты даёшь! — рассмеялся он, смотря прямо на Кенту. — И что же у тебя там ещё скрывается за этим гориллообразным фасадом, а? Серьёзно, я в шоке — в самом хорошем смысле! Никогда бы не подумал. — Он уверенно протянул руку для рукопожатия.

Кента заморгал, его глаза бегали от одного лица к другому, словно он искал подвох.

— А? Вы че, серьезно? — прозвучало почти неуверенно, его низкий голос дрогнул.

— Естественно! — тут же врезал Юки, не сдерживая широкой улыбки. Он дружески хлопнул Кенту по могущему плечу. — У нас тут все как под копирку: кто боксом мается, кто железо тягает. А ты взял и всех уделал с таким изящным мастерством! Это, брат, уважуха. Респект!

Темноволосый парень, всегда отличавшийся деловой хваткой, с оценивающим взглядом пожал Кенте руку уже своей крепкой ладонью.

— Жаль, до выпускного всего неделя, — покачал он головой с деловой хваткой. — Клиентов бы тебе на всю округу собрали. Я, конечно, в ценах на не шарю, — он усмехнулся, — но чуйка мне подсказывает, ты сегодня работу чуть ли не даром отдал. Талант надо ценить дороже, дружище!

— Да брось ты, — не сдерживая эмоций, перебил четвёртый, энергично пожимая Кенте руку. — Красава, Ямамото! Честно! Я под таким впечатлением!

Парни, побросав напоследок ободряющие взгляды, двинулись за девчонками, и я вышел проводить их до калитки. Вернувшись в комнату, я застыл на пороге: Кента стоял ровно в той же позе, словно его встроили в пол. Руки висели вдоль тела, взгляд был устремлен в одну точку на стене, но не видел ничего.

— Слушай, я… Прости, что вот так вот поступил… — я сглотнул, подбирая слова. — Ты, конечно, сказал, что это опыт… Но я-то понимал, на какое дело тебя толкаю. Просто знал, что если начать тебя упрашивать — гиблое дело, ты упертый, как… Ну, в общем, я решил действовать…

Он медленно повернул ко мне голову. В его глазах стояла такая глубокая, щемящая незащищенность, что стало не по себе.

— Им… правда всем понравилось? — прозвучало тихо, почти шёпотом, и он даже не моргнул. — Всем… Даже… пацанам?

И вот тогда сковавшее его оцепенение будто треснуло. Уголки его губ дрогнули, поползли вверх, складываясь в неуверенную, детскую, такую непривычную для его брутального лица улыбку. Она была самой искренней из всех, что я когда-либо видел.

— Тебе… не за что извиняться, — его голос дрогнул, и вдруг по его щеке, вопреки всем законам физики и представлениям о нём, скатилась единственная, предательская слеза. Он резко провел тыльной стороной ладони по лицу, смахивая её. — Ты… не понимаешь. Ты сегодня мне не просто день сделал. Возможно, ты… даже жизнь перевернул.

— Эй, да ладно тебе, чего это ты… — я смущенно потупился.

— Сам не пойму… Размяк, как последняя тетенька, — он хрипло усмехнулся, и эта усмешка звучала как освобождение.

— Просто… Я ведь всегда-всегда ждал только одного. Смеха. Презрения. Какого-нибудь гадкого комментария в спину. Я к этому привык, я уже сам в себя поверил. А тут… Я не знаю, как на это реагировать. Голова не соображает. Его взгляд стал тверже, он посмотрел на меня прямо. — Ты знаешь, ты был первым. Первым, кто не посмотрел на меня как на ненормального уродца, когда я признался в своем дурацком хобби. Если не считать родных, конечно. Я тогда… Я тогда впервые почувствовал какую-то гордость. Не за мышцы, а за то, что я могу создавать красоту. Поэтому я так вложился в платье для твоей сестры. Каким бы простым оно ни было… Я считаю его своей лучшей работой. После того как ты всё узнал, я стал потихоньку брать мелкие заказы в интернете, анонимно. Стало чуть легче, да… Но до идеала, до того, чтобы не прятаться, было еще ой как далеко.

Он сделал паузу, его глаза снова стали влажными, но теперь он не отводил взгляда.

— Бабушка мне в детстве всегда говорила, что это уникально. Что у меня дар. А я приходил в школу, пытался делиться…, а надо мной просто смеялись. Все. Особенно девочки. Их смех ранил больше всего. Наверное, этот весь страх, он именно оттуда. Я ведь не просто боюсь, что надо мной посмеются. Я боюсь, что стоит кому-то узнать меня получше, увидеть это… во мне, и всё — конец. Меня с говном смешают. А это… это очень больно. Честно. И с каждым годом я старался быть всё «нормальнее». Запихал себя в этот образ «настоящего мужика»: качалка, грубые шутки, избегание всего «не мужского». Я вообще перестал пытаться говорить с девушками, потому что мой страх перед их осуждением превратился в жуткое, дикое смущение. А эти дурацкие шутки Харуто про то, что я, наверное, голубой… Я их уже почти не отшучивал, а просто принимал как данность. В один момент я и сам уже почти поверил, что, может, оно так и есть. Может, всё это — просто попытка скрыть свою настоящую природу… Но… Саюри всё изменила. Поменяло мое мнение о себе же. Снова…

Он неожиданно резко закрыл расстояние между нами и с такой силой сжал мою ладонь, что кости хрустнули. В его глазах горел огонь — смесь благодарности, боли и облегчения.

— Макото… Пошло бы нахрен это общество со всем этим «как принято» и «что скажут». Для меня то, что ты сделал… Это самый настоящий, самый человечный поступок. Ты дал мне то, на что я сам годами не мог решиться. Ты подал мне руку, когда я уже почти упал. Спасибо. Просто… спасибо. Я даже не знаю, как мне тебя поблагодарить! Знаешь… Теперь я за тебя горой! В боях на тебе больше даже царапины не будет! До тебя доберуться, только через мой труп!

Кента похлопал меня по плечу.

— Ещё раз тебе спасибо… Обещаю, я достигну совершенства в своём хобби, а также… Скоро будут готовы костюмы для нас. Я сначала хотел попросить тебя никому не говорить, но теперь… Я сам признаюсь. Признаюсь всем в клубе! Когда я вступал в вашу команду, то думал, что просто снова выполню роль защитника, как подобает мужчине. Тем более… У вас классная команда была! С вами правда интересно было ходить! Лучше, чем в баскетбольном клубе. Но теперь я кое-что понял… Все те испытания, что пришлось мне пройти с вами… Это был мой путь принятия себя… Благодаря вам… Тебе особенно я правда стал смелее…

Я почувствовал, что наша дружба с Кентой стала крепче, прямо как его мышцы. То, как нас теперь связывают невидимые нити доверия и…

Резкая вспышка в глазах и пронзающая головная боль заставили меня согнуться и застонать. Перед глазами пронеслись все моменты, те самые, когда я испытывал похожие ощущения с другими ребятами.

— Эй, Макото! Ты как?! — Кента схватил меня за плечи. — Всё в порядке?

Я словно вернулся в реальность, тяжело дыша. Боль прошла, и я попытался выпрямиться, слегка пошатываясь.

— Д-да, всё хорошо… — ответил я, потирая виски.

— Ты не пугай меня так, братан! — он похлопал меня по спине и подошёл к столу. — У меня тут скопилась небольшая сумма, поэтому… Как тебе идея сходить куда-нибудь с клубом? Похаваем, может, в караоке сходим?

Наконец я полностью пришёл в себя и повернулся к другу.

— Звучит неплохо!

— Ага! Я тоже так думаю! Может, после фестиваля? — задумался Кента. — Как раз отметим Новый год, так сказать!

Я не знаю, что это была вспышка и боль, ведь ее быстро перекрыла радостная улыбка моего друга. Друга, который также смог принять себя и свое место.

Вернулся я домой уже ближе к вечеру, когда родители накрывали на стол. Не то чтобы я был голоден — просто захотелось посидеть с ними.

— Как сходил? — спросил отец, разливая суп.

— Да хорошо… Даже замечательно, — я неуверенно улыбнулся.

— И у тебя тоже сегодня хорошее настроение? — оживилась мама. — Не поверишь, у меня тоже! Я просто предвкушаю этот момент! Рождество вот-вот настанет, а потом и Новый год! Это, конечно, немного печально, ведь год уходит, но! — её глаза засияли. — Это же и счастливый миг! Когда смотришь на огненные фейерверки, ты предвкушаешь новый старт! — лицо мамы на миг омрачилось. — Жаль, что Момо не с нами в этом году… Она ведь тоже так любила эти праздники…

— Не переживай, дорогая, — тут же начал отец. — Наша девочка сильная, скоро поправится и следующий год отметит с нами.

Тут я не мог не согласиться. Я ведь упоминал, что не люблю холод и весь этот снег, но…

Погодите…

— Мам, а что ты сейчас сказала? Ну, про Новый год?

— А? — она удивлённо похлопала глазами. — Ну, то, что это печальный, но огненный момент, момент нового старта… А что?

Чашка с чаем чуть не выпала у меня из руки. Ледяная догадка пронзила мозг. Мы упустили важнейшую деталь, проглядели ключ ко всей загадке. Новый год… Тот самый печальный, но огненный момент, когда мы будем ждать нового старта, а вместо этого получим Пустоту.

Осознание ударило, как пуля в висок. Я едва не опрокинул стул, резко поднимаясь. Быстро подбежав к выходной двери, я натянул не развязанные кроссовки, на ходу накидывая куртку. Сзади доносились встревоженные вопросы родителей, но я уже не обращал на них внимания.

Я бежал по холодным улицам в сторону её дома, пытаясь на бегу застегнуть куртку, что получалось плохо. Добежав до калитки, я не стал терять время на звонок — просто перемахнул через неё. Как ураган, я ворвался в дом.

— Где Рэй?! — выкрикнул я, уже находясь в прихожей.

Её мама, сидевшая в кресле с чашкой, поперхнулась, смотря на меня выпученными глазами.

— В-в своей комнате…

Я взлетел по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, и ворвался в её комнату без стука.

Рэй сидела уже в пижаме, расчёсывая мокрые волосы. Услышав грохот, она резко обернулась и вскочила на ноги.

— М-Макото?! Ты что, совсем с ума…

— Рэй! — выдохнул я, пытаясь отдышаться. — Небытие… Неб…

Я был настолько вымотан, что рухнул на колени, едва не закашлявшись. Дыхание сбилось, но я должен был сказать.

— Я… Я понял! — снова прорвался кашель. — Небытие… придёт… В канун Нового года. «Печальный и огненный момент»… Мы забыли… забыли про «новый старт»! Я уверен, точно тебе говорю!

— Ч-что?.. — глаза Рэй расширились от ужаса, и расчёска с лёгким стуком упала на пол