Последний день нормальности

Арка 10,

Время сотворить историю

30 декабря. Последний день нормальности

За окном выл проклятый ледяной ветер, разбиваясь о стекла свистящими порывами. Я уже и не вспомню, когда в последний раз моя комната была наполнена естественным светом. Казалось, сами дни, когда-то такие яркие от слепящего снега, навсегда избавились от своего сияния, погрузившись в вечные сумерки.

Впервые за полмесяца, я был дома в столь позднее время. Рэй перенесла всё на сегодняшний вечер: и встречу, и короткую репетицию танца, и… наш поход к той самой двери. Самое пугающее событие этого года она оставила на самый конец. Передумал ли я? Хотел ли отказаться и просто уйти? Я и сам не знал. В голове бушевала метель из отрицания, тревоги и, главное, леденящего страха.

Согревала лишь одна мысль — фестиваль. Вроде бы рядовое событие для первоклассника старшей школы, но сейчас… Это был последний проблеск обычной, нормальной жизни.

Я стоял перед шкафом, не решаясь сделать выбор. На двух вешалках висели два костюма — привычный зеленый школьный и темный, строгий. Логичнее было надеть второй — чтобы дистанцироваться от школы и выглядеть подобающе. Но сами воспоминания о том, что в этом темном костюме я был на двух прощальных церемониях, делали его невозможным для чего-то светлого.

Резким движением я снял школьную форму. Наверное, этот костюм рассказал о мне больше, чем любая другая одежда. До сих пор удивляюсь, что деньги за него были уплачены не зря — даже после всех битв, в которых мне довелось участвовать, форма лишь слегка потрепалась, на ней не было ни торчащих ниток, ни дыр.

— Тэнсин… — прошептал я, проводя пальцами по вышитому щитку на плече.

Удивительно, как обычная старшая школа стала местом, которое перевернуло всю мою жизнь. Нет, даже не так — она перепахала ее насквозь. Первого апреля я был тем, кто мчался на велосипеде сквозь толпу одноклассников, уверенный в своем скепсисе. А теперь на календаре тридцатое декабря. Я больше не тот человек, что был прежде.

Почему эти мысли звучат как подведение итогов?

Утро прошло в привычной рутине: завтрак, неловкие разговоры с родителями. С каждым днем в душе поселяется все более гнетущая тоска, и одна из ее причин — это молчание. Только наша компания из шести, а когда-то семи человек, знает всю правду. Больно осознавать, что я не могу рассказать обо всем даже родителям. Не потому, что они не поверят — глядя на все, что творится в городе, что происходило с нами, они поверят безоговорочно. Я просто не хочу обременять их еще сильнее. Отец словно ушел в себя. Какое-то время он пытался казаться прежним: шутил, возился в гараже, смотрел телевизор, переживал за меня. Он пытался делать это даже после того, как Момо попала в больницу, но сейчас… От его прежнего «я» остались лишь короткие всплески участия. Мы почти не разговариваем. Каждый вечер, когда я возвращаюсь домой, следует дежурное: «У тебя все хорошо?» — после моего кивка разговор заходит в тупик.

Мама, хоть и стала излучать больше света в преддверии праздников, но я-то понимаю — это иллюзия. Она просто пытается плыть по течению, чувствовать себя как раньше. Но… Не думаю, что, глядя на серую пелену за окном, можно ощутить новогоднее сияние, а зная, что твоя маленькая дочь лежит в коме по неизвестной причине, — испытывать радость.

Хоть какую-то крупицу духа во мне поддерживала мысль о друзьях. Каждый из них — яркая личность. То, как они боролись со своими страхами, искали место в этом мире, оставаясь при этом настоящими, — заставляло верить и в себя. По сей день загадкой для меня остается лишь Рэй, но и она, даже несмотря на то, что я не знаю, что творится у нее на душе, сильно изменилась. Из эксцентричного, наглого и эгоистичного подобия главы клуба оккультизма она превратилась в верного, по-своему доброго, понимающего и сильного лидера — лидера команды R.E.I.

Честно говоря, уже к обеду я не находил себе места в доме. Не мог усидеть в одиночестве, охваченный чувством легкого предвкушения. Это пугало, но ожидание возможной победы, или, как сказала Рэй, «сотворения истории», заставляло с нетерпением ждать этого момента.

Одевшись в школьную форму и кое-как приведя в порядок свои растрепанные мысли, я решил провести оставшееся время в клубе. Понимал, что буду там так же один — остальные придут только к вечеру, — но там была хотя бы иная атмосфера.

К моему удивлению, ключа в учительской не оказалось. Может, мы просто забыли закрыть дверь? Похоже на правду. Я был уверен, что не только у меня в голове бушевала буря, и в таком состоянии можно забыть о самых простых вещах. Подойдя к двери клуба, я нажал на ручку…

Меня окатило волной зеленого света. Нет, не того зловещего, ядовитого, что исходит от Небытия, а совсем иного. Пара зеленых глаз удивленно уставилась на меня, едва я переступил порог. Рэй сидела на стуле, стоявшем ближе всех к двери. Широко раскрыв глаза, она держала в одной руке кружку чая, а в другой — только что распакованную конфету.

— Макото? — произнесла она, откладывая сладость. — Я же сказала — вечером! Ты чего пришел?

Сказать, что я был рад, — значит ничего не сказать. Конечно, было бы лучше застать здесь всех, но уже одно ее присутствие вернуло оттенки этому серому миру.

Под ее испытующим взглядом я прошелся по комнате и опустился на стул напротив.

— А ты чего тогда пришла? — парировал я.

— А? — ее глаза снова расширились от удивления. — А-а, тебе какое дело?

Я лишь фыркнул, на моем лице появилась улыбка. Честно, возможно, это прозвучало эгоистично, но, думаю, ее причина прийти сюда была такой же, как у меня. Хотя, возможно, она что-то готовила, но в комнате все осталось без изменений. Я на всякий случай окинул взглядом помещение: разноцветная гирлянда, которую Рэй вешала, сидя у меня на плечах; украшенная в углу елка с криво развешанными шарами — работа Харуто и Каэде; вырезанные из бумаги снежинки на окнах, сделанные Кента и Саюри; и один небольшой, но невероятно значимый рисунок прямо над входом. Ничего не изменилось. Выходит, Рэй пришла сюда без причины? Просто так?

— Чайник еще горячий? — поинтересовался я, привстав.

— Сиди уже! — бросила она.

С тихим скрипом дерева Рэй оттолкнулась от стола и поднялась. Неужели она сама нальет мне чай? Дайте-ка вспомнить… Обычно этим занималась Саюри, а если ее не было, мы обходились самообслуживанием. Но чтобы Рэй сама встала приготовить чай? Уму непостижимо…

— Я уже все выяснила, — начала она, стоя у стола с белой, чуть потертой кружкой в руках. — Праздник пройдет в спортзале. Сейчас там как раз заканчивают уборку. Начало ориентировочно в девять вечера. — Взгляд Рэй вдруг помрачнел. — Если прикинуть, то мы… Выдвинемся к полуночи.

Меня насторожила эта внезапная перемена в ее настроении.

— Ты все-таки боишься?

Она покачала головой.

— Не помню, чтобы я говорила о страхе. Но, боюсь — отрицать не буду. Всякому человеку страшно перед лицом неизвестности, а я, вроде как, человек. — она усмехнулась, насыпая в чай сахар.

Я лишь понимающе кивнул.

— Но! Отчаиваться — это последнее, что нам нужно! Разрешаю вам погрустить, но только чтобы боевой дух оставался на месте!

— Слушаюсь! — рассмеялся я.

— А? Я же не приказывала.

Рэй поставила передо мной кружку с кипятком и чайным пакетиком, а затем вернулась на свое место. Я неотрывно смотрел на кружку. Чай — он всегда горячий, и принято заваривать листья в такой воде, но почему-то именно от этого становилось теплее всего.

— Что уставился? — скрестила руки на груди она. — Да! Я не Саюри, поэтому только пакетированный!.. Листовой ему подавай… — пробормотала Рэй себе под нос.

— Не в этом дело! — запротестовал я. — Спасибо…

В ответ девушка просто достала из сумки небольшой пакет и высыпала на стол его содержимое. Целое ассорти: карамельки, шоколадные конфеты, ириски, даже кусковой сахар виднелся. Я сразу вспомнил, что она любит его грызть.

— Сладкое улучшает работу мозга! — с гордым видом заявила Рэй.

— Работу мозга? — я перевел взгляд со сладостей на нее. — Над чем нам нужно думать?

— Не знаю, как тебе, а я пришла сюда не просто так! — наконец откусила она долгожданный кусочек конфеты. — Идти без плана, без хотя бы примерного понимания, с чем мы имеем дело — это прыжок в никуда! Поэтому… Я уже битых два часа сижу и размышляю.

— И что придумала?

Моя заинтересованность, кажется, заставила ее глаза блеснуть.

— Я все думала над твоими пересказами снов. Первый, тот, что был перед тем, как мы отправились Момо спасать. Ты же вырубился, когда остальные еще не пришли? Значит, ты и понятия не имел, что притащил Харуто! То, что ты во сне был уже с катаной, может говорить о двух вещах… Либо Небытие знает будущее или наш путь, либо оно наблюдает со стороны или чужими глазами.

— Может, это был Рэн? — задумался я. — Она могла видеть нас через… — и тут мне вспомнилась недавняя встреча. — Погоди… Я же недавно ходил к Момо. Туда тоже Небытие приходило…

— Что? И ты мне говоришь об этом только сейчас? — Рэй напряглась.

— Прости, правда, не нашел подходящего момента, — виновато опустил голову я. — Рэн с нами давно нет, а оно… Оно знало, что мы узнали дату. Тогда Небытие сказало, что ждет нас через шесть дней.

Рэй опустила глаза и задумчиво прикусила губу.

— Тебе повезло, что твое молчание не сильно разрушило мои теории. — Она поправила очки, посмотрев на меня. — Выходит, дело не в ком-то из нас, а может, и нет — просто оно смотрит через другие «глаза». Но я больше склоняюсь к тому, что у него есть возможность наблюдать со стороны. Необязательно, что сон пришел тебе сразу, как только ты уснул. Оно увидело и показало тебе это.

— Показало мне катану? Скажу так — мыслей брать ее у меня и не было. Я даже изначально толком не видел весь наш «арсенал»! Катану ты мне сама отдала, если не помнишь. Как оно могло уследить за ходом твоих мыслей?

По изменившемуся выражению лица Рэй я понял, что загнал ее в тупик.

— Неужели тогда оно видит будущее? — задумчиво пробормотала она себе под нос, а потом махнула рукой, словно отгоняя эту мысль. — То, КАК оно видит, касается нас меньше. Куда интереснее его физическая природа…

Я слегка удивился, что у нее есть теория даже на этот счет.

— По твоим же рассказам, Небытие всегда приходило в облике кого-то из нас. В последний раз, в больнице, каким оно было?

Я кивнул в ее сторону.

— Тобой, — коротко ответил я.

— Опять?! — вскрикнула девушка. — Сколько можно… Я ему припомню это! — Сделав глоток чая, она продолжила. — Сразу скажу — я не экстрасенс, чтобы утверждать наверняка, но… Я думаю, у Небытия нет СВОЕГО облика.

— Что ты имеешь в виду?

— А что тут непонятного? Оно существует благодаря другим! Я считаю, что мы с ним уже связаны, и ближайшие к нему люди — это именно мы. Поэтому оно и использует наши облики! Почему все остальные угрозы были всего лишь его отголосками, «пешками»? Потому что оно физически не может существовать в материальном мире! — она гордо улыбнулась.

— Вот это да… — вслух удивился я, сделав глоток чая. — Если, по-твоему, у него нет «тела»… то как его победить? Обычно мы справлялись силой, но как сражаться с тем, чего по сути и нет?

Пока Рэй снова прикусила губу, пытаясь что-то придумать, я вдруг замер. Мысль, которая уже почти ускользнула, снова вернулась, подкрепленная ее теорией. Тогда, когда Момо впала в кому, я тоже перенесся в ту комнату с Небытием. Оно предстало в облике Каэде, но… когда я попытался атаковать, то не смог нанести удар — ни по нему, ни по другим обликам. А когда оно приняло вид Рэй… оно мне не позволило. Тогда и произошел наш первый физический контакт — оно грубо схватило меня за руку…

то это могло значить? Я даже не знаю… Если исходить из теории Рэй, что мы — самые близкие к нему люди, то ее облик… является самым сильным? Я и сам не уверен в своих словах. Может, потому что она наш лидер, и ее образ, по сути, ближе всего ко всем нам. Поэтому и связь становится крепче не только с нами, но и с физическим миром.

Вроде звучит логично…

— Придумала! — воскрикнула девушка. — Поступим, как с Мацуо! Если, конечно, у этого тоже есть… Как его там… Эхо!

— Измотать, имеешь в виду?

— Угу! — кивнула Рэй. — Эхо в любом случае будет физически уязвимо, я думаю. Если мы заставим Небытие его призвать, то сможем и победить!

— Удивлен, насколько ты умная… — сказал я, выбирая конфету.

Краем глаза я заметил, как она чуть опустила только что поднятую чашку. Уголки ее губ растянулись в легкой улыбке, а взгляд, внезапно засветившийся, устремился в чайную гущу.

— Не без твоей помощи, конечно же… — тихо проговорила она, словно не желая, чтобы я это услышал.

Я сделал вид, что не расслышал, и не подал виду. Взял конфету и принял прежнюю позу. Ее теория о физической природе Небытия, о возможной тактике победы укрепила во мне веру в наш успех. Остается только ждать…

***

На часах пробило восемь вечера, когда в комнату вошел первый из нашей команды. Харуто был одет в свой лучший черный костюм, который выглядел нарядно и по-праздничному. К лацкану пиджака он приколол искусственную красную розу из пластика, которая покачивалась при каждом его шаге. Обычно он приходил вечно уставшим, но на этот раз буквально сиял.

— Добрый вечер, — наигранно поклонился он, поправляя пиджак. — Танцор номер один прибыл!

— Ага, «номер один»! — фыркнула Рэй. — Репетиции-то вела я, значит, ты ниже меня!

Харуто поднял нахмуренное лицо.

— Ну дай помечтать!

Парень раздраженно махнул рукой и уселся рядом со мной, демонстративно скрестив руки на груди.

Вслед за ним в комнату ввалилась Каэде, а следом за ней тихо вошла Саюри. На первой было надето ярко-желтое платье без рукавов с белыми оборками на плечах и по подолу. Ткань выглядела легкой и летней. Саюри была одета в похожее платье нежного розового цвета. Ее юбка была чуть пышнее и доходила до колен, а волосы были собраны в тугую косичку.

— Всем здрасте! — крикнула Каэде, выставив руку с двумя поднятыми пальцами в знаке мира. — Вы только не думайте, что в ЭТОМ я драться собираюсь, если что! Я школьную форму тоже прихватила!

С каких пор школьная форма стала считаться боевой одеждой?

— Мы не опоздали? — спросила Саюри, выходя чуть вперед.

— Нисколько! — бодро заявила Рэй.

Позже всех появился Кента. Прежде чем войти, он лишь заглянул в дверь и внимательно оглядел каждого из нас, и только потом открыл ее полностью. На нем был такой же черный костюм, как у Харуто, но выглядел он на нем немного мешковато, а галстук был слегка развязан. Только когда он вошел, я увидел большую темную спортивную сумку на его плече, которую он тут же снял и поставил на пол, снова окинув нас настороженным взглядом.

— Кента? — наклонил голову Харуто. — Что с тобой? И что это за сумка?

— Потом! — резко ответил он. — Всё… потом… — он сделал глубокий, немного дрожащий выдох, и я заметил, что его лицо было серьезным, а руки слегка сжаты в кулаки.

Неужели это то, о чем я подумал? Если в той сумке на самом деле наши костюмы… то Кента и правда набрался смелости. Конечно, говорить об этом еще рано — он мог придумать отмазку, кто их сшил; но я верю, что Кента сможет во всем признаться.

— А ну-ка показывай! — потребовала Рэй то ли с тревогой, то ли с любопытством. — А то вдруг там бомба!..

— …И автомат Калашникова, — с кивком добавил Харуто.

— Э? — лицо Кенты исказилось от изумления. — Вы с ума посходили?! С кого хера у меня бомба и автомат?!

Хоть речь и шла о чём-то опасном, мы, глядя на растерянное лицо друга, дружно рассмеялись.

— Не помню, когда в последний раз я видела в школе столько народу! — начала Каэде. — Я уже потихоньку привыкала к тихой и пустынной школе.

— Все уже здесь?! — повысила голос Рэй. — А вы почему тогда так поздно?! Вы же… А как же репетиция?!

— Да не парься ты, Рэй! — громко заявил Харуто. — Мы столько репетировали, а на последней все и так отлично справились. С первой попытки, прошу заметить!

— Харуто прав, — поддержала Саюри. — Просто доверься нам, Рэй!

Саюри, сама того не зная, возможно, задела одну из больных тем для Рэй. По крайней мере, мне так показалось. Я до сих пор не знаю, что творится у нее в голове.

Рэй с недоверием посмотрела на подругу, а затем выдохнула, снова опустив взгляд.

— Ладно… — вдруг резко подняла голову. — Накосячите — казню!

Я поймал себя на мысли… А Рэй что, тоже будет в школьной форме? Я не видел в клубе ни пакетов, ни сумок, кроме ее зеленой.

— Рэй, а где твое платье? — спросил я.

— Мое? Нет его. Зачем? — ответила она с показным безразличием. — Я сразу готова к бою, я ведь все равно не танцую.

Вот как… А мне бы хотелось увидеть ее в чем-то новом. Если не считать юкату, на каждую встречу вне школы она почти всегда появлялась в чем-то новом. Кажется, у нее не шкаф, а бездонная дыра.

— Ну-с, думаю, можем идти! — уперла руки в боки Рэй. — А сейчас я вам приказываю меньше думать о Небытии. Просто… Отдохните что ли… — она ахнула. — И вот… с краю стола возьмите повязки! Все должны знать, что вы из нашего клуба!

Только сейчас я заметил красные повязки с вышитой зеленой ниткой аббревиатурой R.E.I. на каждой. Такие же мы надевали на фестивале косплея… Может, это они и есть? Все послушно повязали их на плечо, помечая себя клеймом клуба.

Друг за другом мы покинули клуб, и, войдя в основной корпус школы, я, как и Каэде, поразился. Народу было не просто много — его было не счесть. Так давно это здание не было настолько живым… Мое удивление довольно быстро сменилось улыбкой.

Пробравшись сквозь толпу, мы наконец достигли дверей спортзала. Отстояв небольшую очередь, где каждый выглядел ярко — даже, пожалуй, ярче, чем на фестивале косплея, — я вошел одним из последних. Мои глаза тут же расширились от восхищения.

Огромное пространство, обычно оглушительно гулкое и аскетичное, преобразилось в тёплый, сияющий дворец из света и уюта. Казалось, сюда сгребли все новогодние чудеса города. Высоко под потолком, поперёк всей залы, висели гигантские бумажные гирлянды — звенья разноцветных колец, золотые цепи и длинные ленты алого шёлка. Оттуда же свисали десятки дискоболов, каждый опоясанный гирляндой-дюралайтом; их мягкий свет заливал зал тёплым сиянием, отражаясь в глянцевом полу, как в тёмном зимнем озере.

Стены исчезли за полотнищами голубой и серебряной ткани, на которой кто-то кропотливо вывел белой краской узоры, похожие на морозные кристаллы. В каждом из четырёх углов, охраняя праздник, стояли пушистые ели до самого потолка. Они ломились от самодельных игрушек: позолоченных шишек, бумажных ангелочков, конфет в блестящих фантиках и сотен крошечных светодиодов, мерцающих, как настоящие звёзды.

В самом центре, прямо под баскетбольным кольцом, кружился главный аттракцион — мощный проектор рисовал на полу бесшумную метель. Искрящиеся снежинки танцевали на паркете и скользили по стенам, и всё это под негромкую, чарующую музыку, что лилась откуда-то сверху. Воздух был густым и сладким — пахло тёплым ванильным печеньем, мандаринами и хвоей. Даже скамейки для зрителей утонули в белых простынях и мягких подушках, став идеальным местом, чтобы наблюдать за этим волшебством.

Это был не просто украшенный зал. Это был идеальный, законсервированный миг абсолютного счастья. Последний день нормальности, сияющий таким пронзительным, таким ярким светом, что хотелось замереть и впитать каждую его секунду, каждый лучик, каждый смех, застрявший в воздухе.

— Ничего себе… — удивился Харуто. — Я… Я не думал, что будет настолько круто!

Оглядев помещение еще внимательнее, я заметил по краям поля три длинных стола, ломившихся от всевозможных угощений: конфет, фруктов, напитков. Увидев это, Каэде сначала закрыла рот от удивления, а затем ринулась к одному из столов.

— О, еда! — воскликнула она, устремляясь вперед.

— Да постой же ты! — бросился за ней Харуто.

Я отошел в сторону, пропуская друга, и чуть не сбил какого-то парня. Здесь правда яблоку негде упасть… Потеряться в этой толпе — проще простого. Никогда не думал, что такое масштабное мероприятие проведут в простенькой старшей школе, в довольно тихом и отдаленном городе. Да, Такаяма можно назвать туристическим местом, для приезжих это волшебный уголок, но для местных — это лишь духовное сердце страны. А для обычных подростков, особенно таких, каким был я раньше, — место довольно скучное и пустое.

— Смотрите, какие снежинки! — улыбнулась Саюри, разглядывая украшения. Она быстро перебирая ножками, направилась к ним.

— Э-эм… — промямлил Кента, опустив голову.

Неужели… Он хочет пойти с ней?

Посмотрев на друга, я лишь молча кивнул, сжав кулак в ободряющем жесте. Тупо посмотрев на меня пару секунд, Кента смело улыбнулся.

— Саюри, погоди!

Я проводил его взглядом с лёгкой улыбкой. Не знаю почему, но я почувствовал гордость за Кенту… да и за Саюри тоже. Хотя забавно наблюдать за их общим смущением — двое влюблены друг в друга, но пока не решаются признаться. Однако заметно, что их общение явно вышло на новый уровень, особенно для Кенты. Парень перестал дико смущаться до потери дара речи. Теперь они даже могут о чем-то спокойно поговорить.

— А ты чего стоишь? — вдруг раздался голос Рэй.

— А что? Мне куда-то идти надо? — удивлённо вскинул брови я. — Каждый нашел, с кем провести время, я побуду с тобой. — я пожал плечами.

— Если ты не забыл, то я скоро сяду и буду пристально следить за нашими танцорами! — улыбнулась девушка. — Не буду я наблюдать — кто-то уж точно накосячит, я уверена!

— Почему ты так не уверена в своих друзьях? — вдруг прямо спросил я ее. — Даже Харуто клюнул на твою удочку — это уже говорит о каком-то успехе. Кента стал увереннее.

Улыбка медленно сошла с лица Рэй. Ее выражение стало настолько серьезным, что я даже не припомнил такого.

— Какими бы людьми они ни были, нельзя исключать предательства. Сначала всегда нужно продумать такой план, где ты будешь действовать один, и лишь потом добавлять в него других людей. Чтобы, когда они тебя покинут, ты мог продолжить в одиночку.

Я стоял к ней вполоборота, но после этих слов развернулся полностью. Выходит, она нам не доверяет… Совсем. Вдруг Рэй чуть покачала головой и слабо улыбнулась.

— Не бери в голову. Всё в порядке, Макото.

Она прошла мимо меня. Я прекрасно понимал, что сумел получить крупицу ее внутреннего состояния, и в этот раз не собирался опускать руки. Узнать больше, хоть еще чуть-чуть, или же наконец вывести ее на откровенный разговор. Но как только я обернулся, собираясь крикнуть ей вслед, свет в помещении померк. Все мгновенно замолкли, повернувшись к небольшой кафедре, и даже музыку выключили.

Твою мать! Как же невовремя!

Увидев директора, я понял — праздник начался. Если вспомнить программу, которую рассказывала Рэй, то сразу после речи должно начаться выступление, а потом — свободное время в новогодней атмосфере. Наша лидерша и так не особо разговорчива на личные темы, а сейчас, когда танец вот-вот начнется, она точно заткнется…

— Здравствуйте-здравствуйте, дорогие мои ученики! — прохрипел старичок. — Этот год пролетел довольно быстро, хоть он и стал одним из самых трагичных в истории старшей школы «Тэнсин». Но как бы ни было холодно на улице или на чьих-то душах, каждый должен верить и идти дальше. Совсем скоро кто-то покинет стены этой школы с дипломами, кто-то перейдет в новые классы. Пусть эти празднования в честь скорого Нового года напомнят вам, что, несмотря на аномальную погоду и временно закрытую школу, жизнь и краски в ней продолжаются. — Директор глянул в сторону окна. — Такаяма находится почти в горах, поэтому я уверен, что все это ненадолго. — Вернул взгляд на нас. — Не думайте о грустном, повеселитесь на славу. Каждый сотрудник школы старался сделать этот вечер ярче, чем в предыдущие годы. Как мне известно, многие ученики и целые клубы подготовили свои танцы. Буду рад на них взглянуть. Кто ничего не готовил — тоже не стесняйтесь, присоединяйтесь. — Директор медленно поклонился. — Всех с наступающим Новым годом!

Как только старик покинул кафедру, свет в спортзале стал теплее, а из колонок полилась та самая мелодия, что Рэй каждый день включала в клубе. Глянув в ее сторону, я увидел рядом Харуто, который после короткого разговора махнул остальным.

Вот теперь возможность поговорить была окончательно упущена.

Четверо друзей стали пробиваться через толпу, видимо, по приказу лидера, чтобы занять место почти в самом центре. Рэй почти сразу же двинулась за ними, а я… Я был достаточно высоким, чтобы наблюдать за ними поверх голов. Рыжая макушка Харуто служила отличным ориентиром. Почему я не иду за ними?.. Сам не знаю. Считал, что сейчас их время сиять, а мне… стоит просто отдохнуть, наверное. Все-таки с сентября на мне висит клеймо «боевого лидера», и сейчас самое время подумать об этой роли.

Музыка достигла своего пика, и я решил отойти подальше. С этого ракурса мне было лучше видно друзей.

И картинка ожила. Харуто и Каэде танцевали так, словно годы оттачивали каждое движение в зеркальном зале, а не репетировали урывками в школьном клубе оккультизма. Их танец был идеально синхронным вихрем — каждое вращение, каждый шаг, каждый бросок головы в такт музыке были выверены до миллиметра. Они парили, абсолютно предсказуемые друг для друга, словно связанные невидимыми нитями. И при этом они безудержно смеялись, их глаза сияли истинной радостью. Каэде, совершая идеальный пируэт, закидывала голову со смехом, а Харуто, безукоризненно ловя ее, отвечал таким же широким, счастливым безумием. Это было поразительное зрелище — абсолютная, почти неестественная хореографическая слаженность, помноженная на искренний, сумасшедший восторг.

Немного поодаль, почти в тени, кружились Кента с Саюри. Их танец был полной противоположностью — тихий, робкий, говорящий громче любого крика. Он едва осмеливался коснуться ее талии, взгляд уперся в пол, но в уголках его губ таилась счастливая улыбка. Саюри, краснея, что-то шептала ему, и он кивал, на секунду поднимая на нее глаза, полные благоговения. Они двигались неуверенно, сбиваясь с ритма, но для них в этот момент не существовало никого вокруг.

А Рэй… Рэй наблюдала. Она стояла чуть в стороне, прислонившись к стене, с обычным своим аналитическим выражением лица. Ее взгляд скользил по парам, будто считывая данные, оценивая слабости и потенциал. Ни тени зависти или грусти — лишь холодная, собранная внимательность полководца, наблюдающего за маневрами войск. Она была не участником этого праздника, а его архитектором и стражем. И в этой роли она казалась бесконечно одинокой.

Именно это одиночество, этот бронированный стеклянный купол, которым она себя окружила, и заставило меня понять. Я не мог просто стоять и смотреть. Директор говорил о вере и движении вперед. Рэй твердила о предательстве и действии в одиночку. Кто-то должен был сделать первый шаг и доказать, что она ошибается.

Мысли пронеслись вихрем, сливаясь с музыкой и смехом. Этот сияющий, хрупкий миг — он был слишком идеален, чтобы позволить ему остаться с изъяном. Я был обязан. Обязан нарушить ее планы, ее одиночество, ее уверенность в том, что она всегда будет одна.

Твое место не на краю, а в центре всего этого, хотя бы на один танец.

Я оттолкнулся от стены, словно пловец от бортика, устремляясь в гущу людского моря. Мой взгляд, цепкий и целеустремленный, прокладывал путь сквозь мельтешение силуэтов и вспышки смеха — уже не к друзьям, а к ней. К Рэй. К одинокому маяку на краю этого праздника.

— Дорогу! — мой голос прорвал гул толпы, прозвучав хриплее и решительнее, чем я ожидал. — Пропустите!

Я не пробивался, а рассекал толпу, плечи напряжены, локти работали как поршни. Сердце колотилось где-то в горле, в такт не музыке, а какому-то своему, лихорадочному ритму. Я не мог поверить в собственную наглость, в это безумие, нахлынувшее внезапно и безоговорочно. С каждым шагом ее силуэт становился четче, а странная уверенность во мне — крепче. Музыка лилась долгим, протяжным аккордом — я не должен был опоздать.

И вот, совершив последний рывок, я буквально выпал из круговорота тел прямо перед ней, едва не потеряв равновесие. Выпрямился и уперся взглядом в ее изумрудные, широко раскрытые глаза. Она нехотя оторвалась от наблюдений, и ее взгляд — привычно аналитический, отстраненный — наконец сфокусировался на мне. Я не знал, что написано на моем лице — безумие, решимость, отчаянная надежда? — но внутри все горело.

— Пошли! — скомандовал я, и моя рука сама потянулась вперед, крепко сомкнувшись вокруг ее прохладных, удивительно хрупких пальцев.

— Т-ты чего творишь?! — ее голос прозвучал не с привычной суровой твердостью, а с оттенком настоящего шока, и это придало мне еще больше смелости.

Я проигнорировал вопрос и потянул ее за собой, чувствуя, как ее ладонь пока пытается сохранить жесткость, но уже не вырывается. Правильно. Если бы она действительно хотела остановить меня, у нее хватило бы сил швырнуть меня на пол. Обведя вокруг кафедры, мы нырнули в самую гущу. Что на меня нашло? Какая-то первобытная, инстинктивная уверенность. Я развернул ее к себе, и мои руки, будто сами зная, что делать, легли на ее талию — легко, но уверенно. Я был наблюдателем, видел эти движения сотни раз, и мое тело, казалось, запомнило их само.

Я встретился с ней взглядом. В ее глазах читался немой вопрос, смешанный с остатками возмущения, но уже и с любопытством.

— Потанцуем? — выдохнул я, и голос прозвучал тише, почти с мольбой.

— Знаешь, нормальные люди сначала спрашивают, а потом уже тащат, как дикари! — она строго посмотрела на меня, и в уголках ее губ заплясала опасная искорка. — Идиот бесцеремонный!

Она высвободила кисть, и я уже приготовился к тому, что она развернется и уйдет. Но вместо этого она лишь размяла запястье и… обняла меня за шею, положив ладони мне на плечи. Так просто. Назвала идиотом — и приняла предложение. Вот тогда-то вся моя дерзость куда-то испарилась, сменившись оглушительным, пьянящим смущением. Я осознал всю глубину своей наглости. И… если она согласилась так легко, почему с самого начала определила нас лишь как две пары?

— Только наступи на ноги — сам знаешь, что с тобой будет! — ее слова все еще были острыми, как бритва, но на губах играла та самая, редкая, снимающая все напряжение улыбка. И мы тронулись с места.

Моя рука на ее талии ощущала легкий, почти невесомый изгиб, а ее пальцы на моем плече лежали с осторожной, но не отстраняющейся твердостью. Мы сделали первый шаг, и я чуть не наступил ей на ноги.

Почему уверенность покинула меня именно сейчас?! Твою мать, Макото, соберись! Я же видел, как это делается сто раз! Движение простое: раз-два, влево-вправо… Господи, она же почувствует, как у меня трясется колено. Надо бы сказать что-нибудь… Нет, лучше помолчать. Сейчас только облажаться можно.

Мы двигались неуклюже, я слишком напрягся, пытаясь вспомнить все пассажи, которые видел со стороны. Рэй смотрела куда-то мне в подбородок, ее лицо было все таким же сосредоточенным, будто она решала сложнейшую математическую задачу, а не танцевала.

О чем она думает? Прокручивает в голове сценарий, где я поскользнусь и падаю, увлекая ее за собой? Или считает, сколько тактических преимуществ она теряет, согласившись на эту авантюру?

Я рискнул взглянуть вокруг. Харуто и Каэде, сияющие и идеальные, выписывали очередное сложнейшее па, и их смех звенел самым искренним образом. Кента и Саюри, все такие же красные, но уже не сбивающиеся с ритма, медленно кружились в своем маленьком, робком мире.

Каждый из них… выглядел красиво. Мы тоже? А может, мы как-то по-особенному? Нет, конечно, нет. Но мы — часть этой картины. Та самая деталь, которой не хватало. Она не должна быть на краю. Не одна.

И тогда я перестал думать. Перестал вспоминать шаги. Я просто позволил музыке вести нас, а телу — найти свой, собственный ритм. И случилось чудо — напряжение начало уходить. Мои движения стали плавнее, увереннее. Я почувствовал, как Рэй, слегка удивившись, подстраивается под них, ее шаги стали чуть мягче, а взгляд наконец поднялся и встретился с моим.

— Прости, что так грубо… — вырвалось у меня наконец. — Я не знал, как еще это сделать.

Она отвела взгляд, но я успел поймать тень улыбки.

— Идиот, — повторила она, но в ее голосе не было прежней строгости. Была какая-то усталая, почти что теплая снисходительность. — Зато танцуешь… сносно.

Мы замолчали. Говорила только музыка и тихий шелест наших шагов по натертому полу. Я больше не смотрел по сторонам. Только на нее. На легкую складочку между бровей, которая разглаживалась, на непривычно мягкое выражение ее глаз. Она позволяла себе быть просто девушкой на школьном танце. Всего на один танец.

Когда музыка перешла в более спокойную часть, к моему удивлению, Рэй замедлилась. Я, повторяя за ней, тоже почти остановился, продолжая лишь медленно кружиться с ней на месте. И тогда она прижалась ко мне, переложив руки мне на грудь и уронив голову на плечо.

— Макото, — она говорила почти шепотом, но я слышал ее отчетливо. — Почему ты решил меня позвать?

— Почему?.. — этот вопрос слегка загнал меня в тупик. — Твои слова… Что ты словно не доверяешь нам, что держишь в голове одинокий план… Я не мог стоять в стороне.

— А я согласилась… — Рэй замялась. — Не знаю. Я сказала тебе не брать в голову, потому что… уже сама не понимаю, думаю ли я до сих пор так или нет.

Тишина между нами растянулась, наполненная музыкой и шелестом шагов.

— Говорят, одиночество — это самый прочный фундамент, — её голос прозвучал ровно, будто она цитировала научный трактат. — Когда человек с самого начала рассчитывает только на себя, он никогда не ошибается в расчётах. Он становится архитектором собственной крепости, где каждая стена выверена. И это… рационально. Любая чужая рука, предложенная для помощи, — это слабое место в конструкции. Надежда — это структурный изъян.

Она слегка повернула голову, её взгляд скользнул по танцующим парам, но был обращён куда-то вовнутрь.

— Но иногда в расчёты закрадывается аномалия. Неучтённая переменная. Например… сон. Совершенно иррациональное явление, которое невозможно воспроизвести в лабораторных условиях, но которое кто-то может помнить всю жизнь. Сон, в котором является чудо. Не глобальное, не меняющее миры…, а маленькое, тихое, личное. Чудо, которое является не в сиянии, а в кромешной тьме, и состоит оно всего лишь из пары слов и… жеста, ломающего все законы физики того кошмарного мира.

Рэй замолкла, и я чувствовал, как бьётся её сердце.

— И вот тогда весь безупречный план архитектора начинает давать сбой. Потому что он — этот кто-то — вдруг понимает, что самая прочная крепость становится самой холодной темницей, если за её стенами остаётся тот самый тихий отголосок того самого сна. И даже самая выверенная стратегия не может ответить на один-единственный, абсолютно нерациональный вопрос: почему этот единственный человек в толпе кажется тем самым светом, и почему его рука кажется тем самым якорем, который не даёт окончательно уйти в глухую оборону?

Почему-то от ее слов я притянул ее чуть ближе, посчитав, что она говорит о себе. Но она же просто объясняла свои прошлые слова, верно?

— Тебя… что-то тревожит? — я сглотнул. — Ты была одинока?

Рэй вздрогнула от моего вопроса, чуть не споткнувшись, но быстро выровнялась.

— Тревожит ли?.. — задумалась она, глядя в пол. — Да… Думаю, да. — Рэй подняла голову и строго посмотрела на меня. — Ты заставил меня отойти от изначального плана!

Она оттолкнулась от меня, вновь положив руки мне на плечи, собираясь начать танцевать так, как планировала, но к тому времени музыка закончилась, а в спортзале стало светлее.

— Вот видишь! Отвлек меня, а музыка уже кончилась! — нахмурилась девушка, а затем выглянула через мое плечо. — Пошли к остальным!

Рэй прошла мимо, чуть задев меня плечом.

— Харуто! Это что за повороты были?! Я такого вам не показывала! — кричала она, отдаляясь от меня все дальше.

Почему… Почему с ней все так сложно? Снова пустота какая-то внутри груди. Неужели она с чем-то со мной поделилась, а я не понял? Почему именно в такие моменты я так туплю… Но если она правда попыталась мне что-то рассказать, значит, можно считать, что Рэй готова делиться со мной? Черт… Я не знаю.

Дальше фестиваль прошел, как в тумане. Я пытался прикасаться к еде, общаться, но пил только воду, стоя возле друзей, как призрак. Только успокоился, а в голове снова буря. Проблема не только в загадочных словах Рэй, но и в том… что до нашего отправления осталось чуть меньше двух часов. Это уже начинало серьезно пугать и меня.

Всегда замечал, что, будучи погруженным в себя, время летит незаметно, и в этот раз не обошлось без этого. Сидя на скамейке, я вдруг почувствовал, как Каэде тянет меня за руку. В спортзале было уже почти пусто, а все наши стояли у выхода, ожидая только нас.

Вот теперь начнется…

Войдя в клуб, я не почувствовал привычного спокойствия, что царило здесь раньше, даже совсем недавно. Каждый просто молча плюхнулся на свои места, кроме меня, Рэй и Кенты. Парень глянул на часы, а после посмотрел на лидера.

— Мы же в двенадцать пойдем?

— Ну… Я так планировала, — ответила Рэй, глядя в окно.

Кента тяжело выдохнул и подошел к своей сумке с явной нерешительностью.

— Слушайте, — тихо начал он. — Я хотел вам кое в чем признаться…

Услышав эти слова, я наконец полностью пришел в себя и сразу повернулся к Кенте.
— Мы же вроде как команда, да? — он обвел взглядом всех. — А… Как в фильмах или комиксах бывает — их что-то объединяет, верно?

— Что с тобой? — удивился Харуто. — Я подозревал, что ты что-то затеваешь, когда точил эти шипы, но до сих пор не понимаю…

— Ш-шипы?! — поперхнулась Каэде, переведя взгляд на нашего качка. — Так это была не шутка? У тебя там правда оружие какое-то?

— Да замолчите вы! — крикнул Кента, но сразу же выдохнул, стараясь успокоиться. — Я… Я понимаю, что Харуто начнет ржать надо мной пуще прежнего, что все… Могут перестать воспринимать меня всерьез, но… Это было правда важно для меня. Ну… Мы же все-таки борцы, черт возьми!

Кента развернулся к сумке и начал ее открывать, очень медленно.

— Правда, я теперь могу сказать, что горжусь своим делом. Многие… поддержали, а один человек… заставил поверить в себя, переступить через страх… — он коротко глянул на меня. — Так что… Если что-то не понравится — скажите прямо! Я за свое дело теперь горой!

Прозвучал резкий звук расстегиваемой молнии, и Кента достал из сумки первый женский комплект. В его движениях все еще читалась неуверенность, но, поднявшись во весь рост, он наконец развернулся и показал всем.

— Короче… — сжав руки у груди, он продемонстрировал женский черный костюм, отороченный кислотно-зелеными нитками. — Это… — Кента ткнул пальцем в воротник, где был пришит тканевый цветок. — …Твой, Рэй.

В клубе повисла тишина, и все удивленные глаза устремились на костюм в руках скромного качка. Рэй, словно не веря, даже не сразу сдвинулась с места. Подойдя к нему, она пристально посмотрела на грудь, где было вышито «R.E.I.» яркими, почти ядовито-зелеными нитками.

— Мое?.. Это… — Она аккуратно взяла всю одежду в свои руки и смотрела на нее с широко раскрытыми глазами. — Это моя… форма?

— Д-да! — его голос прозвучал срывающеся высоко. — Я… давно планировал ее сшить, но как-то не был уверен, а сейчас… Все-таки такая битва намечается.

Рэй посмотрела сначала на Кенту, потом на меня. Я лишь улыбнулся и кивнул. Я понимал, почему у нее такая реакция… Она дважды заводила речь о том, что хочет костюмы для команды, и вот они — появились как по волшебству.

— Стой, — поднялся со стула Харуто. — Это ТЫ сшил?!

Кента лишь кивнул опущенной головой и снова полез в сумку. Через мгновение он достал уже мужской комплект. К моему удивлению, кроме той оранжевой повязки, деталей этого цвета было куда больше. Костюм был таким же черно-зеленым, но, например, подвороты рукавов были оранжевыми.

— Твой, — коротко сказал парень.

— Серьезно?! — Харуто стремительно подбежал к Кенте. — Охренеть!

Пока рыжий уже примерял на себе куртку, к сумке подтянулись и две другие девочки.

— Это правда?.. Это ты сшил? — тихо спросила Саюри.

— Я же сказал, да… Если вы будете смеяться… — Каэде не дала ему договорить.

— Ты это сам сделал?! — расширила она глаза. — Вот это да… — ее голос стал тише, почти почтительным. — А мой есть?

Кента кивнул и снова полез в сумку. На этот раз он достал женский черно-зеленый костюм, с вставками, как у Харуто, но на этот раз ярко-желтого цвета. Положив одежду в руки Каэде, он сверху поставил обувную коробку.

— Коробка? — удивленно моргнула девушка.

— Там сапоги… Как раз с теми шипами, — Кента отвел глаза. — Ты же… толком оружия не имеешь, так что теперь и ноги будут вооружены, так сказать…

— Ты даже это продумал?! — не поверил своим глазам Харуто, разглядывая карманы для кунаев на спине куртки. — Кента, ты… Ты так удивил, что я даже описать не могу!

— В-в каком плане?

— Ну… Ты же понимаешь, я думал, что ты просто смешной тупой качок, а тут… В последнюю очередь бы подумал, что такие охренительные вещи умеешь делать!

— Реально шипы! — послышался восторженный возглас Каэде, которая уже разглядывала свои новые черные берцы. — Кента… Вот это ты даешь! Как у вас говорят… Красавчик! Респект!

Я заметил, как Кента осмотрел их двоих, и на его лице появилась сдержанная улыбка. Глянув на Саюри, он сразу же бросился к сумке и достал последний женский комплект. На этот раз зеленый сочетался с другим цветом — нежно-розовым. Кроме цвета… Я не сразу заметил, что на костюме Саюри не было таких же ярких акцентов, как у других. Неужели Кента так и не смог ничего придумать для нее?

— Э-это твой… — покраснел Кента и передал костюм девушке.

— Какой он красивый! — улыбнулась Саюри, принимая одежду. — Спа…

Она не успела договорить, как Кента сделал шаг вперед и резко наклонился. Закинув ей руки за шею, приподняв ее персиковый хвостик, он что-то застегнул, а затем отошел…

— Готово… — выдохнул парень.

На шее Саюри теперь красовалось металлическое ожерелье золотистого цвета, а внизу на нем висело такое же золотое сердечко.

— Это… Как подарок… Вроде повязки Харуто, цветка Рэй или ботинок Каэде, — он почесал затылок.

Саюри пораженно посмотрела на кулон, потом сжала сердечко в ладони и подняла на Кенту взгляд. Такой мягкий, такой сияющий, что даже я почувствовал легкое смущение. Как Кента вообще выдержал такой взгляд?

— Я… Я буду им дорожить! — Саюри кивнула, и ее улыбка стала еще шире и светлее.

С трудом отведя глаза от Саюри, Кента глянул на меня. Он достал из сумки последний комплект одежды и откинул пустую сумку в сторону.

— Ты уж… извини, братан, — виновато почесал затылок Кента. — Я для тебя цвет так и не выбрал…

Мой комплект выглядел так же, как и у Рэй, — без ярких акцентов, просто черный с зеленой окантовкой. А я и не был против. Дело даже не в том, что у нас с ней похожие костюмы… я и правда не знал, какой цвет мне бы подошел.

Кстати, о Рэй. Она получила свой костюм первой, но до сих пор не сдвинулась с места, пристально разглядывая нагрудную надпись.

— Все! Выйдите, я уже примерить хочу! — воскрикнула Каэде, чуть ли не подпрыгивая на месте.

Мы втроем с парнями вышли из клуба, прихватив свои костюмы. Я, пожалуй, теперь понимал, что происходило с Рэй… Смотря на ту же надпись… я чувствовал, как что-то сжимается в груди. Это то, что теперь нас объединяло по-настоящему. Мы были больше, чем просто клуб, который решил стать командой. Теперь у нас была своя, пусть и странная, униформа…

— Кента, — начал Харуто, расстегивая ремень. — Серьезно, я не буду ржать. Просто ответь — это ты правда все сам сделал?

— А кто еще? Такое в магазине не купишь!

Рыжий замер, стоя на одной ноге и всовывая другую в штанину, и уставился на друга широко раскрытыми глазами.

— Тогда… Почему ты молчал все это время? — не унимался Харуто. — Прятал от друзей такой талант!

— Талант? — удивленно переспросил Кента.

— Талант, а что еще? Знаешь, мое главное достижение — что я теперь полноценный кассир на своей работе, а тут такое!

Вдруг его взгляд перешел на меня.

— А ты чего не удивляешься? Или ты, зараза, все знал?

— А? С чего я вдруг зараза? — удивился я, застегивая ремень на новых брюках.

— Черт… Я просто… В шоке, не могу собраться с мыслями! У нас теперь целые костюмы! — Харуто натянул брюки. — И их Кента сшил…

Облачившись в новый облик, я сразу почувствовал, как накатывает странное чувство командного духа. Глядя на друзей, одетых в одинаковую, но при этом уникальную из-за мелких деталей одежду, на общую надпись… Почему-то от этого уверенность в победе росла.

Забыл отметить детали костюма самого Кенты, в котором он, кстати, был все это время. Он просто снял верхнюю одежду, а под ней уже был костюм. Видимо, для себя он постарался особо: кроме своей цветовой гаммы — ярко-красной, на одном плече у него была дополнительная накладка со стилизованными, неострыми шипами, явно для декора.

Обождав немного, пока дверь не открыла Саюри, мы зашли в клуб. Теперь командный дух ощущался еще сильнее… Шесть человек, одетых в одну и ту же черно-зеленую униформу. Девушки не переставали любоваться своим видом, а Каэде все притоптывала, восхищаясь шипастыми берцами.

Рэй стояла у окна, глядя словно в никуда, но тоже уже облаченная в новый облик. Она уже успела нацепить кобуру на ногу. Саюри последовала ее примеру.

— Теперь мы обязаны идти… — тихо начала Рэй, оборачиваясь к нам.

Перед тем как продолжить, она бросила взгляд на часы, стрелки которых вот-вот должны были совпасть на отметке полночи.

— Эти костюмы… — она кончиками пальцев провела по вышитой надписи на своей груди. — Это именно то, чего нам так не хватало… — ее лицо озарила редкая, но широкая, по-настоящему счастливая улыбка. — Теперь мы — истинная команда R.E.I.!

— Рэй права… — улыбнулась Саюри, сжимая в руке металлическое сердечко. — Вы можете на меня положиться, я помогу всем, чем смогу!

— Я за эти ботинки готова душу отдать! — широко улыбнулась Каэде. — Я вам всем доверяю и надеюсь на вас, ребята! Я прикрою вас своими чудо-берцами, а вы — меня!

— Эти костюмы — это нечто… — задумчиво проговорил Харуто. — Когда я рядом с вами, парни… — он оглядел всех. — То есть… ребята! Я ничего не боюсь! Идем до конца!

— Я рад, что всем понравилось… — Кента поправил плечевую накладку. — Спасибо вам… Теперь я уверен, что вы все… вы все мои братаны!

Рэй снова обвела взглядом комнату — тем самым твердым, лидерским взглядом, который я видел лишь пару раз. Та самая Рэй — лидер команды R.E.I. — вернулась.

— Ну-с! — Рэй бросила последний взгляд на часы. Стрелки показывали ровно полночь. — Если вы все готовы, то…

Вдруг позади меня раздался до боли знакомый, леденящий душу звук — словно кто-то разорвал саму ткань реальности, и сквозь разрыв хлынула вода. Медленно обернувшись… я увидел, что та самая дверь — мерцающая, голубоватая, пульсирующая нездешним светом — возникла прямо на месте нашей обычной, деревянной клубной двери.

Неужели… То, что там… нас ждет?

— Оу… — опустила палец Рэй, которую вот-вот готова была взметнуть вверх для воодушевляющего жеста. — …Даже идти никуда не придется.

— А-а! — испуганно вскрикнула Саюри. — Ч-что так резко?

— Оно словно ждало нас… — перестала топать ножками Каэде, не отрывая взгляда от двери.

— Ну, вообще-то, не только оно нас ждало. Мы тоже его, по сути, ждали, — пожал плечами Харуто, но его бравада уже не звучала так уверенно.

Мы все разом, словно по команде, сделали шаг к двери, и так вышло, что именно я оказался впереди. Глядя на пульсирующий, словно живой, портал… я прогнал навязчивую мысль: «Это… возможно, наш последний вход. Тот самый миг момент. И когда мы переступим этот порог, как и в прошлые разы, пути назад уже не будет. Пока не победим.»

— Вы готовы? — спросил я, оглянувшись на команду. На их лицах читалась та же смесь решимости и страха, что бушевала и во мне.

Все почти синхронно кивнули. Я глубоко сглотнул, чувствуя, как холодная рукоять взмокла от влаги, исходящей от двери. Что ж… была не была!

Я крепко взялся за мокрую, неестественно холодную ручку и надавил на нее…