Искажённый мир

Что может быть хуже, чем мерзкий звук будильника ранним утром?

Мыча себе под нос, я с трудом протянул руку, нащупал эту дребезжащую железяку и вырубил её. Тело ныло так, словно я спал не на мягкой кровати, а на голом деревянном полу, ей-богу. Прищурившись от яркого света, я увидел за окном серо-белое небо и с трудом поднялся. На автомате укутался в одеяло, в котором спал, и поплёлся в сторону кухни — к спасительному теплу котацу.

Уже приближаясь, я услышал аппетитный запах чего-то сладкого и нежный мамин напев. Я потянулся к знакомой ручке и распахнул дверь, но… Передо мной был санузел.

Что? Не понял…

Сбитый с толку, я огляделся и увидел другую дверь. Распахнул и её. На этот раз повезло — кухня, за столом сидит отец. Может, я настолько ещё не проснулся, что вот так запросто перепутал комнаты? Решив не заострять внимание, я прошёл к родителям.

— Ох! — ахнула мама, увидя меня. — Тебя что-то беспокоит, сынок? Заболел?

Я замер и обернулся к ней на пятках. Женщина смотрела на меня с неподдельной тревогой.

— Нет, — протянул я. — А что не так?

— Тогда с чего это в одеяло укутался? — усмехнулся отец, не отрываясь от газеты. — В доме вроде не холодно!

— Но на улице же…

И тут до меня дошло. То, что я увидел из окна. Скинув с себя одеяло, я подбежал к окну и увидел… Обычное зимнее утро. Самое что ни на есть обычное. Да, было пасмурно, но никакого тумана, никакого леденящего холода — термометр за окном показывал всего минус четыре.

Теперь я точно ничего не понимаю!

Я резко обернулся к родителям, вглядываясь в их лица. Что происходит? Даже планировка дома показалась мне странной, будто я не у себя. Всё похоже, но… так же выглядели все дома на нашей улице, с незначительными отличиями.

— Что-то не так? — выключила воду мама, с беспокойством оглядывая меня.

Мне так и хотелось крикнуть: «Да вы что, издеваетесь?!», но я сдержался. Кто знает, что происходит и как на это реагировать.

— Н-но… на улице же был туман, а сейчас… — выдохнул я.

— Ты про тот туман? Так он с гор ещё в начале января сошёл. Ты чего только сейчас заметил? — отложил журнал папа. — Макото, тебе кошмар приснился?

Хорошо хоть, я до сих пор Макото, а не кто-то другой.

Слова отца эхом отозвались в голове. Приснилось? Всё, что началось в апреле 2006-го? Нет, этого не может быть. Настолько реалистичный и долгий сон, по моим представлениям, возможен разве что в коме… В голове тут же мелькнула новая мысль, и я выпалил:

— А… А Момо? Она в порядке? — я окинул родителей полным надежды взглядом.

— Момо? — мама наклонила голову, переглянувшись с отцом. — Прости, сынок, но мы твоих девочек с папой не знаем. Ты же нам даже не рассказываешь, что у тебя в школе происходит! — она рассмеялась.

— Что за Момо? — поднял бровь отец. — Давай, раскрывайся!

Это ещё как понимать?..

Я быстро взглянул на календарь — десятое февраля 2009-го года. Посмотрел на своё отражение в зеркале — это был я, самый настоящий. Всё как и должно быть, но… Всё это было слишком правильно. Не так, как должно быть на самом деле.

— Ну… Молчишь, как всегда, — цокнул языком отец и снова углубился в журнал. — Садись и ешь, а то на учёбу опоздаешь!

Аппетита у меня не было от слова совсем, но я всё же послушался. Теоретически, я мог бы допустить, что всё это — туман, холод, весь этот кошмар — могло исчезнуть за одну ночь. С самой ничтожной, микроскопической долей вероятности — да. Но чтобы всё настолько… Пропажа Момо из памяти её же собственных родителей, слегка изменённая планировка дома — всё это давало мне понять, что я будто бы не у себя. Даже не в своём доме, а словно не в своём мире.

Включу же своего внутреннего логиста и реалиста. В мире нет ничего невозможного, верно? Значит, даже такое… Да что я несу! Ничего подобного произойти не могло.

— Сынок, у тебя точно всё хорошо? — подошла ко мне мама, ставя передо мной чашку чая и тарелку с бутербродами. — Может, правда, страшный сон приснился? Мы семья, мы всегда выслушаем, если тебя что-то тревожит.

Я взглянул на женщину с лёгким недоверием. Всем своим видом, каждым жестом она говорила, что это и есть моя настоящая мама. И отец тоже. Но… почему всё остальное так кардинально отличается?

— Да, приснилось… — я опустил взгляд на тёмную чайную гущу на дне чашки. — Довольно яркий сон был. Вот и запутался в реальности.

— Такое бывает! — улыбнулась мама, и в её улыбке не было ни капли фальши. — Значит, у тебя богатая фантазия. Или же ты живёшь такой насыщенной жизнью, что даже мозг во сне не хочет отдыхать!

Я, конечно, врал, чтобы все эти вопросы наконец закончились. По крайней мере, я думал, что вру… Нет, я отказывался верить, что всё ЭТО — клуб оккультизма, команда R.E.I., само Небытие, могло быть просто сном. Эти шрамы на душе были слишком реальными.

Покончив с завтраком и надев привычную за эти годы форму «Тэнсин», я покинул дом. Хотя, стоя на улице и оглядываясь на него, я не испытывал желания называть его домом. У забора мирно стоял мой синий велосипед — тот самый, что я разбил ещё два года назад.

Тут явно что-то не так…

Я мог допустить мысль, что нахожусь в ином мире. Но… Неужели Небытие способно на такое? Если это его мир, то чего мне тут ожидать? Чёрт, да не может это быть мир Небытия. Или я просто не хочу в это верить…

Землю покрывал небольшой слой свежего снега, из-за чего от поездки на велосипеде я отказался, дав волю своим ногам. Я шёл не так, как последние пару лет. Обычно я привык двигаться, опустив голову, понимая, что всё равно ничего не разглядеть в вечном тумане. Но сейчас я вглядывался в каждого прохожего, в каждую деталь, в каждую вывеску. Я хоть и отмахивался от мысли, что всё это проделки той чёртовой Тени, но подсознательно искал изъяны, ошибки в матрице: неверное поведение людей, тот самый зловещий зелёный свет. Но находил его только на светофорах. На лицах спешащих на учёбу учеников были лишь самые обычные, беззаботные улыбки.

Пройдя школьные двери, я сразу же оглох от оглушительного гула голосов. Девочки весело болтали, какие-то парни в шутку боролись, смеясь на весь холл, кто-то мирно переобувался. Всё было так… обычно. Совсем не так мрачно и приглушённо, как было последние два года.

А что если… Это и есть настоящая реальность, а всё остальное мне приснилось? Нет… Пока я не найду хоть каких-то подтверждений, я не стану в это верить. У меня же есть друзья. Они точно должны всё помнить.

Едва я подумал о них, как среди толпы мелькнул уходящий вдаль знакомый силуэт. Я дёрнулся с места, чтобы догнать его, но резко остановился. Я не ошибся. Это была она. Но… почему она здесь? Сердце ёкнуло, когда за поворотом на лестницу в последний раз мелькнули короткие светло-каштановые волосы, и она скрылась из виду.

Э-это была Каэде?

Нет. Нет, вот тут меня точно уже глючит. Я видел кровь. Я, чёрт возьми, видел её бездыханное тело в нашем мире! Я вызывал скорую, я с Харуто сидел у полицейских, мы все вместе хоронили её! Это просто совпадение, Макото… Соберись…

Переобувшись у своего, вроде бы, шкафчика, я уже почти собрался подниматься, как задумался. А в каком я, вообще, классе? Буква у меня не менялась, я был в 12-А, но здесь я где? Подойдя к доске объявлений, я стал искать хоть какое-то упоминание списков учеников, но, что неудивительно, его там не было. Конец учебного года, кому он нужен.

— Что-то потерял? — послышался сзади знакомый женский голос.

— Да, этот… Я забыл, — я замер, узнав его. — Э-это…

— Да что ты мямлишь, Макото! — усмехнулась она и хлопнула меня по плечу.

Я не хотел оборачиваться. Я не хотел верить. Но это… точно её голос.

Мне и не пришлось поворачиваться. Она сама потянула меня за рукав, развернув к себе, и тогда… я увидел. Передо мной стояла она — живая, невредимая, с той самой милой и широкой улыбкой — Каэде Даймон. Моё тело мигом задрожало, а в глазах вместо неё мелькал её окровавленный образ, пустой взгляд, бледная, восковая кожа. Я резко закричал и дёрнулся назад с такой силой, что рухнул на пол. Гул в коридоре мигом прекратился. Все взгляды обратились на меня — дрожащего, почти плачущего, тяжело дышащего.

Нет. НЕТ! ЭТО НЕ ОНА!

Каэде передо мной медленно обернулась, удивлённо хлопая глазами.

— Ты чего? — спросила она. — Всё хорошо?

Я потерял дар речи и инстинктивно начал отползать назад, пытаясь сохранить дистанцию, но моё тело отказывалось меня слушать. Пока я пытался хоть как-то прийти в себя, Каэде сделала шаг вперёд.

— Догадался, да?

Я аж подпрыгнул, услышав это. Я снова услышал эти проклятые два слова. Неужели… это Оно? Я прекрасно понимал, что после этой фразы всегда следовала беда, но я был парализован. Мне никогда не доводилось лицезреть живых мертвецов.

— Что вы стоите? Парню плохо! — раздался голос из толпы.

Внезапно ко мне подбежала девушка с белоснежными волосами, стала осматривать меня, а затем подняла на меня взгляд, поправляя съехавшие очки.

— Вы как? Давайте в медпункт!

Мои глаза расширились от ужаса и неверия.
Фуюки? Да… Это была она, по крайней мере, её внешность была той самой, хотя голос… звучал гораздо эмоциональнее, чем в наши последние встречи.

— А вы почему просто стоите? — резко обернулась она к Каэде. — Это же ваш друг, как я поняла? А вы просто смотрите!

— Д-да я просто в шоке! — начала оправдываться та. — Давай я сама его отведу!

Но Фуюки уже молча закинула мою руку себе на плечи, помогая подняться. Её хватка была твёрдой и неожиданно сильной.

— Вы не можете нормально следить за другом, — холодно парировала девушка, помогая мне подняться. — Я сама справлюсь.

Закончив диалог, она уверенно повела меня за собой. Проходя мимо Каэде, я успел почувствовать и заметить краем глаза её колкий, испепеляющий взгляд. По мере того как Фуюки вела меня прочь от суматохи, я понемногу начал приходить в себя.

— Ч-что это было?.. — пробормотал я, скорее сам себе, чем ей. — Ничего не понимаю…

— Вы про что? — тихо спросила Фуюки, и в её голосе прозвучала лёгкая, почти обыденная усмешка. — Я не врач, поэтому не могу дать точного ответа!

Её интонация… Вежливое обращение на «вы»… Это тоже была не та Фуюки? Раньше её фразы были холодными, почти механическими, а сейчас она звучала как самая обычная старшеклассница.

Она завела меня за белую дверь с красным крестом и усадила на койку. Медсестра, услышав шум, вышла из своей коморки и, ахнув, уставилась на меня.

— Ох, боже! Ты чего такой бледный? — она быстро подошла ко мне. — Словно призрака увидел, ей-богу!

А что было бы, если бы я ответил, что так оно и есть?

— Я проходила на занятия, а он просто лежал на полу перед девушкой из 12-Б, вроде… — с лёгкой ноткой беспокойства пояснила Фуюки.

— Боже-боже… — покачала головой женщина, заглядывая мне в глаза.

Когда прозвенел звонок на урок, моя спасительница ушла, а я остался под присмотром медсестры. Я не понимал, что она надеется обнаружить. Разве можно понять, что творится в голове, просто посмотрев горло?

Как бы то ни было, даже если осмотр ни к чему не приведёт, здесь мне стало спокойнее. Разум начал потихоньку проясняться, и я вспомнил, что ношу с собой успокоительное. Странная вещь для подростка, знаю, но… обстоятельства не оставили выбора. Я открыл сумку и, к своему удивлению, обнаружил таблетки и здесь. Хоть что-то начало совпадать с моей реальностью…

— Это что у тебя? — удивлённо спросила медсестра, заметив блистер в моих руках. — Ты же знаешь, что нельзя вот так просто пить что попало!

— Это… просто успокоительное. У меня иногда бывают срывы, так сказать… — ответил я, выдавив три таблетки. — У вас будет вода?

Она с недоверием посмотрела на мою ладонь, затем подошла к кулеру.

— Я тебя предупредила. Пусть только попробуют сказать, что это я тебе их дала.

Я лишь кивнул и принял пластиковый стакан с водой. Я пью их не только чтобы унять дрожь, но и чтобы дать мозгу возможность работать. Я уже понимал, что здесь что-то не так, и мне нужно было думать, а в таком состоянии… у меня ничего не получится.

Слова «Догадался, да?» не выходили из головы. Для меня они стали своего рода лейтмотивом Небытия и его приспешников. Значит ли это, что это всё-таки Его мир, а Каэде… Его слуга? Одержимая, как мы их называли. Если это так, то я попал прямиком в логово врага, и мне нужно как можно скорее отсюда выбраться. Но как? И ещё один вопрос не давал покоя… Все ли вернулись, как Каэде? Смогу ли я встретить Рэна? И… смогу ли я увидеть в нём хоть какую-то поддержку в этом мире, я не знал…

— Ты сможешь учиться? — вдруг спросила медсестра, заполняя записку о причине опоздания. — Для меня это важно. Если тебе плохо, лучше вернуться домой.

— Нет… Всё в порядке, — я опустил голову, пытаясь для правдоподобия улыбнуться. — Скоро выпуск, вот и нервничаю. А эта девушка… просто напомнила об этом.

— Вот оно что… — выдохнула женщина и протянула мне листок. — Тебя провожать не надо?

— Не… — я слегка запнулся. — Вы не подскажете, в каком я классе?

Её глаза округлились, но она молча заглянула в журнал.

— Макото Инудзука — 12-А класс, — коротко ответила она. — С тобой точно всё хорошо?

— Точно, — чуть оживлённее сказал я. — Спасибо!

Я слегка поклонился и стремительно покинул кабинет, сжимая в руке записку. Повезло, что и здесь я оказался в своём привычном классе. Значит… Харуто всё ещё может быть моим одноклассником? С одной стороны, это даже хорошо, но с другой… А вдруг и он окажется не тем, кем был?

Я медленно приоткрыл дверь класса с табличкой «12-А» и заглянул внутрь. Учитель высшей математики прервал объяснение у доски и обернулся ко мне.

— Инудзука, почему вы опаздываете на мой урок? — строго спросил он.

— Извините, я был у медсестры, — склонил голову я, демонстрируя записку.

Учитель лишь раздражённо цокнул языком, указывая на моё место. Этот мужчина всегда мне не нравился. Тот, кто вёл простую математику, хоть и был ворчливым, но куда приятнее.

Я огляделся и понял, что угадал: прямо на меня с хитрой ухмылкой смотрел Харуто. Странно, но теперь он сидел сзади, хотя всегда занимал место передо мной. Хотя чего удивляться — в этом мире всё было не так. Пустующее место передо мной вызывало смутную, но навязчивую тревогу. Почему-то сжималось сердце.

Я рухнул на своё место и тут же обернулся к другу, отчаянно надеясь услышать что-то знакомое, что вернёт хоть каплю нормальности.

— Макото-Макото, — зашептал он, покачивая головой. — Неужто не смог выспаться из-за матча? Понимаю, напряжённый был, но не до такой же степени! Видишь, я даже вовремя пришёл!

— Матч? — удивлённо переспросил я.

— Конечно! — Харуто оживлённо кивнул. — Вчера же полуфинал Японской бейсбольной лиги был! Эй, только не говори, что не смотрел!

С каких пор он увлекается бейсболом? Чёрт возьми… Я ждал утешения, а получил очередное доказательство, что мир сошёл с ума. Может, это всё же мелкие перемены? Стоит спросить о чём-то общем.

— Постой, а в клуб сегодня придёшь?

Харуто удивлённо вскинул брови и наклонился ко мне поближе.

— Клуб? Ты серьёзно? Не помню, чтобы ты где-то состоял. И уж тем более — МЫ!

Всё… Это была точка невозврата. Теперь я был почти уверен: передо мной — не мой Харуто. Альтернативный? Одержимый? Выходит, все здесь такие? Может, только я один помню то, что нас связывало? Или, может, это мне всё и правда приснилось? Голова вот-вот взорвётся. Оставался последний вопрос. Я не мог его не задать, глядя, как рыжий парень сидит на её месте.

— Ладно, с клубом… забудь, — махнул я рукой. — А Рэй Тоно помнишь?

— Рэй?.. — он облокотился на спинку стула, задумчиво глядя в окно. — А! Ты про ту, что в конце позапрошлого года умерла? Помню, конечно. Жутко грустная история. Тихая была, ни с кем не общалась. Наверное, это её и погубило. Тело в петле нашли.

— К-как умерла?..

По телу вновь пробежала ледяная дрожь. В воображении тут же всплыла ужасная картина. Нет, только не это! Он явно говорит о другой Рэй! Должен же быть в этом мире ещё кто-то с таким именем, особенно если это нереальный мир!

Но, словно в насмешку над моими мыслями, в памяти чётко всплыли её слова, сказанные при последней встрече:

«Макото, спасибо тебе за всё! Ты правда стал тем человеком, которого я могу назвать героем… Своим героем. Спасибо, что не оставил бедную странную девочку в тени. Наверное, если бы не ты… моё тело уже давно нашли бы в петле. Ещё после первой встречи с Ложью. Просто… я не могла вот так просто обесценить весь твой труд, всю ту доброту, что ты потратил на меня».

Она же не могла… правда?

Я опустошённо развернулся к доске, даже не ответив «другу». Куда я попал? Что происходит? Почему я ничего не понимаю? Почему всё так сложно? Я изо всех сил сдерживал слёзы — не столько от потери, сколько от невыносимой тяжести всего этого. Пожалуйста, кто-нибудь… помогите… мне.

У меня не было ни сил, ни желания учиться. Как только прозвенел звонок, я кое-как собрал вещи и побрёл к выходу. Вдруг мой взгляд зацепился за проход в старое крыло, где раньше находились клубы. Если Харуто ничего не помнит… значит ли это, что нашего клуба оккультизма не существует вовсе? Повинуясь внезапному порыву, я сменил маршрут.

Выжатый, как лимон, я кое-как доплёлся до нужной двери. На ней не было ни таблички, ни знака — ничего, что напоминало бы о оккультизме или нашей команде. Но дверь была приоткрыта. Руководствуясь лишь любопытством, я нажал на ручку, и она поддалась.

Внутри была та же комната, залитая холодным белым светом из окна. Тот же длинный стол, несколько стульев по бокам. У стен стояли полупустые стеллажи, на этот раз хоть немного заполненные книгами. Я прошёл внутрь и посмотрел в угол, где раньше стоял наш компьютер, но вместо него увидел…

— Фуюки? — выпалил я, широко раскрыв глаза.

Девушка, до моего прихода погружённая в чтение, вздрогнула и резко захлопнула книгу, прижав её к груди. Она удивлённо посмотрела на меня.

— А ты что здесь делаешь? Это же… — я окинул взглядом дверь, снова убедившись в отсутствии опознавательных знаков. — Что это за клуб?

— Литературный, — коротко ответила она кивком. — Вам уже лучше?

— Относительно, — выдохнул я, сделав шаг вглубь. — Я… я могу войти?

Фуюки молча кивнула и проводила меня взглядом, пока я не остановился у шкафа, осматриваясь.

— Тут точно литературный клуб? — с последней надеждой спросил я. — Как-то пустовато.

— Он самый, — она слабо улыбнулась. — Я его недавно открыла, пока участников не нашла.

Я чего-то другого и не ожидал… Спросил, хотя и так всё было очевидно. Уже собираясь уходить, я опустил взгляд и заметил, что из-за дверцы шкафа торчит чёрный рукав куртки, а на нём — ядовито-зелёная строчка.

Что ещё такое?

Косо глянув на девушку, я резко дёрнул дверцу шкафа на себя. Оттуда мне на руку с тяжёлым стуком свалилось холодное железо — дуло двустволки. Я заглянул внутрь, и у меня чуть глаза на лоб не вылезли. На вешалках аккуратно висели шесть чёрно-зелёных костюмов, тех самых, что сшил нам Кента. А под ними… целый арсенал. Присмотревшись, я узнал каждое из наших настоящих оружий, из того мира.

Неужели… неужели всё это правда не приснилось?!

На мгновение меня охватила лихорадочная радость, но леденящий щелчок позади заставил меня замереть.

— Стой, — раздался за моей спиной стальной, безжизненный голос, который я так хорошо помнил. Ледяной щелчок взведённого курка прозвучал громче любого крика. — Не двигайся. Развернись. Медленно.

Я замер, сердце бешено заколотилось где-то в горле. Медленно, очень медленно, я повернулся, поднимая руки в жесте капитуляции. Передо мной стояла всё та же Фуюки, но её лицо было каменной маской. В её руках, уверенно и профессионально, лежал пистолет, и дуло было направлено прямо мне в лоб.

— Ф-Фуюки?.. — голос мой предательски дрогнул. — Что ты делаешь?!

— Я сказала — молчи, — её голос был низким, плоским и не терпящим возражений. В нём не осталось и следа от той вежливой и немного робкой девочки из медпункта. — Отвечай только на вопросы. Ты — истинный Макото Инудзука, тот, что погряз в пучине отчаяния, потеряв всех, кто был ему дорог? Или ты очередная подделка, одна из многих в этом выхолощенном мире?

— Ч-что?.. — голос предательски дрогнул.

Почему на меня наставили пистолет прямо в школе? Почему Фуюки снова ведёт себя как тогда? Что вообще происходит?!