Испытание Идзанами

Это не битва — это марафон

…

— Твои суждения о человеческой жизни — ложь, — мой голос прозвучал тише, чем я ожидал, но в нём не дрогнула ни одна нота. — Ты никогда не была человеком. Тебе неведомо, на что способны люди, как их внутренние демоны сражаются со светом и какую исполинскую силу рождает единение душ. Ты видишь лишь грязь и финал, ведь ты — и есть этот финал. Но мы — это путь. Со всеми его падениями, болью и надеждой.

Небытие осклабилось хитрой, ядовитой ухмылкой, наблюдая за моим движением. Оно всего лишь отклонило одним пальцем лезвие катаны — легко, будто отмахиваясь от назойливой ветки. Холодная сталь звеняще взвыла от прикосновения, но не оставила на его коже ни единой царапины.

— Неужто сам «дурак» решил подать голос? — прошипело Оно, и в его голосе звенела сталь, острее и холоднее моей. — Я — не человек. Но я соткана из Человека. Из ваших страхов, вашего низа, вашего отречения. Моё понимание душ, архетипов и извилистых путей ваших судеб… благодаря моей природе оно — неизмеримо выше человеческого. Я вижу всё. ВСЕХ, Макото Инудзука.

Внезапно я почувствовал толчок в плечо. Рядом со мной, рассекая воздух, встал Харуто, мгновенно извлекая два куная. С другой стороны чётким, отработанным движением в боевую стойку встала Саюри, сняв с предохранителя пистолет. И словно по незримому сигналу, вся наша команда сомкнула плотный круг вокруг Рэй, которая по-прежнему не могла подняться с колен.

— Ты там что-то говорила про пустоту? Да мне уже плевать! — выкрикнул Харуто, но в его ухмылке читалась не бравада, а стальная решимость. — Нас больше! А в таких ситуациях толпа всегда в выигрыше!

— Ты украла у нас нормальную жизнь! — крикнула Саюри, крепче сжимая рукоять оружия. Её дрожь понемногу уступала место твёрдости. — Мы могли просто быть рядом в обычное время!

— Мы могли продолжать играть в баскетбол и создать непобедимую команду, понял?! — поддержал Кента, его голос сорвался от нахлынувших эмоций. — И то, что мы сейчас здесь — не её вина, а твоя!

— Только попробуй тронуть кого-нибудь! — рыкнула Каэде, с силой ткнув берцем в пол. — Я тебе все «пальцы» переломаю и так по морде заеду, что забудешь, как выглядишь!

Небытие залилось диким, многослойным смехом, от которого заложило уши. Затем Оно прикрыло ладонью один глаз, а другую руку с длинными, неестественными пальцами изящно выставило перед собой, готовясь щелчком запустить неведомый механизм уничтожения.

— Сражение? Что ж… вы меня убедили. — Его единственный видимый глаз вспыхнул адским зелёным светом. — Посмотрим, из чего же на самом деле сотканы ВАШИ души!

Прозвучал щелчок. И в тот же миг дом содрогнулся, затрещав по швам. Казалось, сама реальность рушится под натиском его воли.

Я не успел даже подумать, как пол над нами с грохотом проломился. Всего в сантиметре от моего лица показалось длинное, серо-белое щупальце, извивающееся, как из живого кошмара.

— Время до сотворения истинного чуда у вас осталось немного. Этот мир отличен от вашего. Минута в вашем — пять здесь. Так было всегда, вы просто этого не замечали. — щупальце резко затвердело, и его прикосновение стало острее самого острого ножа. — Как же жаль, что встречу со смертью вы решили ускорить!

— Бежим! — скомандовал я.

Схватив Рэй за одно плечо, а Харуто — за другое, мы, спотыкаясь об обломки, ринулись к выходу из комнаты.

В глубине души я понимал: Оно может всё. И то, как это серо-белое месиво мгновенно стало твёрдым, как бритва, не сулило ничего хорошего.

Я пропустил всех вперёд, передав девушку в руки Кенты, и обернулся на Небытие. Почему оно ждёт? Почему не нападает? Оно просто смотрело на меня, и в тот миг, когда я уже оказался один и начал спускаться за остальными, Небытие ударило вокруг себя кольцом острых щупалец. Крыша дома с оглушительным рёвом оторвалась от своего основания, подлетая в воздух.

Громадная часть кровли с грохотом обрушилась обратно. Последнее, что я услышал, прежде чем, уворачиваясь от обломков, покатиться вниз по лестнице, — был его заливистый, безумный смех. Моё тело рухнуло в кучу таких же сбитых с ног друзей, придавленную грудой дерева, штукатурки и осколков стекла.

— Как же больно… — простонала Каэде, кашляя от пыли. — Эй, кто на моей ноге лежит?!

— Я сейчас… — пробормотал Харуто, держась за голову.

Мы начали разгребать завалы, пытаясь выбраться. Видеть на некоторых из нас лишь царапины и порванную одежду после первой же атаки Небытия было… странно обнадёживающе.

— Твою ж мать… — выругался Кента, стирая струйку крови с щеки. — Оно прямо крышу снесло… Жуть какая.

Вдруг сквозь гул в ушах и звуки хаоса на улице я различил тяжёлое, прерывистое дыхание Рэй.

— Просто… уйдите отсюда, — прошептала она, отворачиваясь и пряча лицо.

— Мы не можем тебя бросить! — возразил Харуто, потирая ушибленную голову. — Ты думаешь, мы поверим в ту чушь, что оно несло? Нет уж! Как вообще такое возможно?

— Вот именно! — наконец поднялась на ноги Каэде. — Я понимаю, что всё это выглядит как сцена из дешёвого фантастического боевика, но… чёрт! Злой двойник? Такого не может быть!

Кента удивлённо расширил глаза.

— А ещё то, что оно сказало! Мол, ты его породила! Вот это уже совсем ни в какие ворота не лезет. Если бы ты родила ЭТО, то ты бы всё знала.

— Я… не согласна, — тихо, но твёрдо сказала Саюри, не отводя взгляда от сжавшейся в комок Рэй. — Я думала, вы и так всё поняли по её виду.

Она замолчала на секунду, её пальцы нервно барабанили по прикладу пистолета.

— Я никогда не увлекалась паранормальным, но… кое-что другое читала. Когда тебе плохо, книги становятся убежищем. — она бросила взгляд на развалины, где только что было Небытие. — Это же… это же чистая тёмная сторона! Тень, как говорят в народе! Всё плохое, что в нас есть, но что мы в себе не признаём!

Саюри покачала головой.

— Но здесь всё иначе! Это не просто голос в голове; она не должна материализоваться и рушить дома! Тень гнетёт изнутри, а не швыряется в тебя обломками!

Она резко повернулась к Рэй.

— Рэй… Оно сказало, что сделано из человека. Из её человека. Это значит, что её тёмная сторона не просто вырвалась наружу. Она стала самостоятельной, отдельной сущностью. Со своей силой и злобой. Она ненавидит не только её, но и всех, кто причиняет ей боль — то есть нас, её друзей, весь реальный мир…

Саюри обвела взглядом всех.

— И поэтому оно лжёт! Оно заявляет, что понимает души, но это неправда! Оно понимает только боль и одиночество. А наша сила… — Она сжала кулак. — Наша сила в том, что мы вместе! Противостоять своей тени можно, только приняв её, но эта сущность уже не часть кого-то одного! Это проблема всех нас. И наша связь, наша дружба — это единственное, чего оно не может осознать и сломать! Мы — живое доказательство, что оно ошибается!

Вот уж не думал, что у нас в команде затесался свой эксперт по тёмным сущностям.

Я, будучи скептиком до мозга костей, никогда не увлекался ни психологией, ни эзотерикой. Поэтому её слова поначалу были для меня как белый шум, но самую суть я уловил. Выходит, чтобы победить, Рэй должна принять в себе что-то? Принять само Небытие? Звучит… слишком просто. Нет, я не обесцениваю её страдания, просто я всегда был готов к физической схватке, а не к метафизической битве…

— То есть… чтобы победить, Рэй должна принять себя? Я правильно понял? — прищурился Харуто, стараясь вникнуть в суть.

Слова Саюри впились в Рэй, словно раскалённые иглы. Она вся сжалась, её плечи затряслись, а дыхание перехватило. Она услышала не совет, а приговор. Принять это? Принять себя? Это значило признать, что весь ужас, творящийся вокруг, — порождение её самой. Что Небытие — не чудовище извне, а часть её, вырвавшаяся на свободу.

— НЕТ… — её голос был не криком, а сдавленным, хриплым стоном, полным абсолютного ужаса. Она резко подняла голову, и по её бледным щекам ручьями текли слёзы. — Нет… это не я… Я НЕ ОНО! ХВАТИТ! ХВАТИТ ГОВОРИТЬ ЭТО!

Её взгляд, помутневший от слёз, метнулся по лицам друзей, не находя опоры. Она искала спасения, но видела лишь их надежду, их веру в неё — и это давило сильнее любой угрозы. Эта надежда стала неподъёмным грузом. Она отползла назад, прижимаясь спиной к обломкам, как загнанный зверёк.

— Не заставляйте меня… — прошептала она, разглядывая свои дрожащие руки, будто боясь увидеть на них кровь и грязь мира, который рушило Небытие. — Вы не понимаете… если я приму это… если я впущу это в себя… то я исчезну. Останется только Оно. Всё, чего я касалась, всё, что я люблю… будет осквернено. Я стану его вратами в этот мир. Я… Я… Но, я… Я же уже другой человек…

Она уставилась в пустоту перед собой, но теперь её взгляд был не отсутствующим, а полным глубинной агонии. Она видела не комнату, а пропасть внутри себя. Её губы задрожали, и начался тихий, монотонный, бесконечно отчаянный монолог, обращённый не к друзьям, а в глубь собственной души:

— …это я виновата. Это я впустила его. Это я дала ему силу. Это я виновата. Это я виновата. Это я виновата. Это я виновата. Это я виновата. Это я виновата. Это я виновата…

Она повторяла это как заклинание, как мантру, которая была одновременно и признанием, и самобичеванием, и попыткой найти хоть какое-то объяснение окружающему хаосу. Каждое «я виновата» было гвоздём, вбиваемым в её собственную душу. Она не просто плакала — её разрывало на части от груза ответственности, страха и полного бессилия.

Я присел рядом, медленно, стараясь не напугать её ещё сильнее. Моя рука замерла в сантиметре от её плеча. В этой звенящей тишине, нарушаемой лишь её шёпотом и треском развалин, её слова звучали громче любого крика.

Вдруг новый удар потряс дом, а снаружи послышался дикий, нечеловеческий рёв.

— Слизни! — вырвалось у меня, и я поднялся на ноги. — Нам нужно убираться отсюда, и как можно скорее!

Все мгновенно кивнули и с новой силой принялись разгребать завалы в поисках выхода. Я убрал катану в ножны и потянулся к Рэй, пытаясь поднять её. Но её тело было безвольным, как тряпичная кукла. Стоило мне взять её за руку и попытаться поставить на ноги, как она снова обмякала и оседала на пол.

Так дело не пойдёт…

Я напряг руки, подхватил её на руки, обхватив под спину и колени. Оказавшись у меня на руках, она посмотрела мне прямо в глаза — и в её взгляде была такая бездонная боль, что мне перехватило дыхание. Я прекрасно помнил «магию» её глаз, или мне всегда это только казалось… В моменты, когда ей было по-настоящему плохо, больно, её глаза будто тускнели. Но сейчас… От былой яркой зелени не осталось и следа. Узкие, пустые, серые зрачки смотрели прямо мне в душу, пронзая до самого сердца. Всё её тело продолжало мелко и часто дрожать, словно от лютого холода. Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь беззвучный шёпот. После нескольких тщетных попыток она слабо упёрлась ладонью мне в грудь, пытаясь оттолкнуться, но у неё не было на это сил — я даже не почувствовал толчка. Затем она резко, почти болезненно, опустила голову мне на плечо, и я тут же ощутил, как тёплая влага проступила сквозь ткань моей ветровки.

— Макото! — крикнул Кента. — Тут окно!

Я кивнул и, крепче прижав к себе Рэй, пошёл за остальными, пробираясь сквозь груды обломков. Качок с размаху выбил булавой оконную раму, затем вылез наружу и стал помогать остальным. Когда подошла моя очередь, я заметил, что взгляды ребят, а следом и девушек, устремились куда-то вправо.

— Вот же чёрт… — сквозь зубы процедил Харуто, снимая с плеча лук. — Быстрее, шевелитесь!

Чуть ли не вывалившись с девушкой на руках из окна, я наконец увидел причину их тревоги. На нас медленно наползала огромная масса слизней всех возможных видов и размеров. А в самом центре этого мерзкого скопления, восседая на самом крупном из них, сидело Оно. Небытие — Тень Рэй — положило ногу на ногу, подперев рукой голову, и смотрело на нас яркими, пронзительно-зелёными глазами, не скрывая широкой, безумной ухмылки.

— А я уж подумала, вы все там и сгинете… — Оно лениво махнуло рукой, а затем похлопало ладонью по телу слизня. — Они, я полагаю, в представлении не нуждаются? Ах, ну да, разве не об этом тебе твердил твой умерший «дружок»?

Я инстинктивно прижал голову Рэй к себе, чтобы она даже краем глаза не увидела своё искажённое отражение.

Умерший друг? Она про Рэна? От осознания и дикой злоты у меня свело скулы, я нахмурился, впившись взглядом в Небытие. Не будь у меня на руках подруги, я бы уже обнажил клинок.

— Ты… Не смей о нём говорить! — крикнул я. — Он ещё при жизни перестал быть твоей пешкой! Он помогал нам по своей воле, доказав, что даже духи могут стремиться стать людьми!

— Неужели? — Тень сделала вид, что задумалась, с наигранной печалью глядя в сторону. — Вот досада… Я и не заметила, что сама дала ему такую возможность. — Затем Оно посмотрело на меня с хищной улыбкой. — Ты и правда верил в чувства духов? Может, Кагуцути и впрямь немного изменил свой взгляд на ваш мир, но… Это всего лишь отклонение от нормы. Эмоции, ваша способность их проявлять — это порок. Ваша слабость. Духу они ни к чему.

Кагуцути? Так звали Рэна? Значит… Он никогда не помогал нам по собственной воле? Не может быть… Он сам сказал тогда, на платформе, что действует против воли хозяйки. Может, он лгал, соответствуя своему имени — «Есмь Ложь»? Или сейчас лжёт именно Тень?

У меня сейчас голова взорвётся…

— Получай! — раздался сзади крик Харуто.

Мимо меня просвистела стрела, летевшая прямо в Небытие. Внутри тут же вспыхнула слабая надежда: мы наконец-то сделали первый шаг, перестали подчиняться страху и пустоте. Но всё рухнуло в одно мгновение.

Стрела, уже в сантиметре от Его лица, вдруг замерла в воздухе. Зависла на миг, а затем деревянное древко рассыпалось в труху, словно сгнившее за секунду.

— Глупцы, — Оно фыркнуло с лёгким смешком. — А вы не думали, что, ранив меня, вы можете ранить и вашего дорогого лидера? Представьте: стрела пронзает мою голову, и в тот же миг твоё плечо, Макото, превращается в кровавое месиво.

Тело Рэй в моих руках дёрнулось от Его слов, и теперь она вся вжалась в меня, ища защиты, словно пытаясь раствориться и спрятаться от неумолимой правды.

Самое ужасное было в том, что в словах Тени сквозила своя, чудовищная и извращённая, логика. Мне отчаянно не хотелось в это верить, ведь я до последнего надеялся, что любую проблему можно разрубить сталью и решить силой. Но, глядя на сломленную Рэй, я с ужасом понимал — она не способна сейчас на то самое «принятие». Да и сможет ли вообще когда-нибудь?

Неожиданно тело Небытия, до этого неподвижное, плавно всплыло в воздух. Слизни вокруг зашевелились, закопошились, начали сбиваться в почти идеальный круг, смыкаясь вокруг нас и не оставляя ни малейшей лазейки для бегства.

— Вот этого нам ещё только не хватало, — сквозь зубы выдохнул я.

Мы инстинктивно сгруппировались, спина к спине, взглядами контролируя разные стороны смертоносного периметра.

— Кто-нибудь, встаньте с Макото! — скомандовал Харуто, его голос прозвучал резко и властно.

Саюри послушно кивнула и встала рядом со мной, её взгляд прикован к парящему Небытию. Пальцы её уверенно сжали рукоять мачете. Глядя на её собранную, готовую к бою фигуру, я понял, что пора возвращать к действительности Рэй. Никто из нас не мог позволить себе роскошь постоянно прикрывать другого. Мы все хотели выжить, и каждый должен был думать не только о других, но и о себе.

— Какая же трогательная… «командная работа», — ядовито усмехнулась Тень. — Вы так хотите всех спасти. Так мечтаете всё остановить. Но при этом… защищаете саму суть проблемы. — Она сжала кулак, устремив взгляд в пустоту над нами. — Единственное, что осталось во мне от человека — это мерзость. Ощущение её внутри. Понимание, из какого жалкого «подобия» я была создана.

Вдруг тело на моих руках подалo новый признак жизни — не просто дрожь, а волевое усилие. Я не ожидал, что она вообще на что-то способна в этом состоянии, поэтому, когда Рэй с силой оттолкнулась от меня, я не удержал её, и она упала на колени в мягкую траву.

— Ты… не… создана мною, — выдохнула она, с трудом выговаривая слова.

На дрожащих, подкашивающихся ногах девушка стала подниматься. В её движениях сквозь слабость пробивались странные смелость и уверенность. Она спотыкалась, чуть не падала, но всё же смогла поднять голову и устремить разбитый взгляд на Небытие.

— Ты… пришла сама! Я… я тебя не создавала! — Рэй с силой ударила себя кулаком в грудь, как бы выбивая из сердца эти слова. — Я бы… Я бы… Я бы никогда, никогда даже не подумала создать нечто вроде тебя! Ты… ты же сама… сама тогда говорила, что всё это — просто «иллюзия»! Так ведь? Да?!

— Так вот каковы твои истинные мысли. Виновата ли ты? Жаждешь ли сбросить с себя это бремя? — именно это сейчас у тебя в голове и в сердце.

Напряжённые руки Рэй вдруг обмякли и безвольно упали вдоль тела, будто сваренные макароны.

— Я… я нет, я не думаю так…

— Ты, должно быть, не до конца поняла… — на лице Тени вновь расцвела та же безумная улыбка. — Я — это ты. От меня ничего не скрыть. Я хочу показать себя миру, но они меня не принимают. Не я глупа или навязчива — это они просто отбросы, не способные понять нечто лучшее. Долгое желание обрести социализацию превратилось в «я буду использовать их как инструменты». Думаешь, Рэй, многое с тех пор изменилось? Нет. Ты всё такое же ничтожество, которое, даже увидев крупицу света, ДО СИХ ПОР не смогло его принять. О каком признании может идти речь, когда ты изнутри продолжаешь гнить?

С каждым Его словом Рэй будто отдалялась от нас, её фигура становилась всё призрачнее, бледнее, словно сама тень пожирала её изнутри, поглощая последние краски жизни.

— Рэй, не слушай Его! — отчаянно крикнула Каэде. — В каждом из нас есть что-то, что сложно принять!

— Она права! — горячо поддержал Харуто. — Как бы ты меня ни бесила, но нельзя отрицать, что без тебя не было бы и нас! Как бы ни старался каждый в группе, факт в том, что всё началось именно с тебя! Без тебя не было бы и команды R.E.I.!

Взгляд Рэй метнулся в сторону парня, и я увидел, как последний яркий огонёк в её глазах угас, похороненный этой «поддержкой».

— … Именно из-за меня, — прошептала она, и её вновь затрясло. — Если бы не я… то… то… — девушка резко развернулась к нам. Её лицо исказила гримаса чистого ужаса. — ТО ЭТОГО ВСЕГО БЫ НЕ БЫЛО!

Рэй рванулась обратно к Небытию. Я бы сказал, что ею двигала не внезапная смелость, а нечто иное. Мелькнула мысль: она не приняла Тень, но приняла на себя всю вину. И эта вина вызвала не новую волну отчаяния, а странный, искажённый поток духа и решимости.

Но в следующее мгновение её рука резко рванулась к пистолету у бедра.

— Ты — существо, но никак не я… — с ледяным спокойствием, которого я от неё не ожидал, Рэй достала оружие и сняла предохранитель.

Мы все замерли. Никто — ни Кента, ни я, никто из команды — не мог предугадать её следующий шаг.

Неужели Рэй сейчас вступит с Ним в бой? Удивительно, что даже в таком состоянии… она находит силы быть собой. Пусть это и не всегда хорошо — так быстро менять «маски», — но сейчас её упрямство могло быть ей спасением.

— Рождено мною? Моим отчаянием? Возможно, и так. Тогда тебя именно не хватало в моей жизни, но… — Резким, отточенным движением она поднесла дуло пистолета к собственному виску.

Нет. Постой. Что ты делаешь?!

— …Тогда пусть твоего «подобия» больше не существует!

В тот миг, когда её палец начал давить на курок, я сорвался с места. Позади послышались оглушительные крики и шарканье ног по земле.

Мир вокруг замедлился, когда я бежал к ней. Говорят, в момент смерти мозг проигрывает самые яркие моменты жизни. Я ощутил это на себе. Если курок будет нажат, то вместе с её смертью случится и мой собственный крах.

Перед глазами пронеслись обломки воспоминаний: её счастливое лицо, полное яркости и энтузиазма. Те дни, когда команда R.E.I. только начинала свой путь. Именно её лицо тогда горело ярче любого костра. В голову прокрались мрачные, чудовищные мысли.

Что, если, убив себя, ты забираешь часть себя с собой? Действительно ли не остаётся ничего? Видя мир духов, я уже не мог в это верить. Стоит ли надеяться, что, уничтожив оригинал, ты стёр и все копии? Но ведь есть же пиратские копии фильмов — стираешь оригинал, а копии остаются. Значит… смерть Рэй не уничтожит Небытие? Или… уничтожит?

А стоит ли её спасать?

Вопрос был мрачным и неправильным, ведь я уже мчался к ней, всем существом веря, что должен защитить. Но правильны ли мои действия в её глазах? Я до конца не понимал природу Небытия, но если оно — часть Рэй, а она отрицает его полностью, то как она приняла смерть? Неужели твоя жизнь менее важна, чем сохранение твоей, истинной тебе, Самости?

Ответ знала только она. Мои же действия диктовало мне сердце. Я понял, что это Небытие, хоть и может быть частью Рэй, предстало перед нами в полном свете своей сути. Оно не стремилось уничтожить нас физически — оно влияло на нас, на людей, на наши самые уязвимые места: эмоции, пороки, страхи. Оно пыталось превратить нас в ничто, но… я уже потерял слишком много.

Каждое событие моей жизни открылось с новой стороны: кома Момо, сражения с одержимыми друзьями, чьи облики нам приходилось крушить, предательство близкого друга, смерти на моих глазах — всё это было Его способом привести меня к Небытию. Но искренности и света в моей жизни было куда больше, чем пустоты. Поэтому…

…Я не позволю ей уйти.

— Рэ-э-эй! — я закричал, разрывая горло.

Рука сама обнажила катану на случай атаки. Я уже почти достиг её, когда перед самым моим лицом возникло огромное серо-белое щупальце. Глаза скользнули вниз — и я увидел, что к моим ногам прикатился пистолет Рэй.

Оно… спасло её?

Девушка была невредима — ни царапины, хотя у самого её лица лишь просвистела эта инопланетная плоть. Она просто вновь рухнула на колени, судорожно вцепившись в волосы и тяжело дыша.

Серая масса всё ещё колыхалась передо мной. Она не была твёрдой и острой, как та, что в доме, а мягкой, слизкой субстанцией. Видя Рэй живой, моё сердце отпустило, но тут же сжалась голова. Я вспомнил тот сон, когда мы только собрались спасать Момо… Тогда я мог бить их… Значит, смогу и сейчас!

С рёвом я вскинул катану и ударил что было сил. Огромный кусок слизи отлетел, но я не остановился. Выставив клинок перед собой, я ринулся вперёд, рассекая щупальце на своём пути.

Страха не было даже тогда, когда я добежал до того самого слизня, на котором восседала Тень. Это был тот, которого мы когда-то одолели огнём.

— Макото! — крикнул позади меня Кента.

Словно услышав мои немые мольбы, я едва увернулся от снаряда, выпущенного из сигнальной ракетницы. Он вонзился в тело слизня, и внутри тут же вспыхнул огонь.

Когда исполин завопил, дрогнули и остальные твари, начав сжимать кольцо.

— Стреляй, не стой столбом! — скомандовал Харуто. — С этими мы справимся!

Вскинув ружьё, я выстрелил прямо в ракету, торчащую в теле чудовища. Пламя вспыхнуло с новой силой, слизь начала пузыриться и плавиться, словно отвратительное чёрное железо.

— Как же вам снова везёт, — раздался леденящий душу голос сверху.

С почти растворившегося слизня вниз спрыгнуло Небытие. Его взгляд был прикован к моим глазам. Руку Тени покрыла тёмная жижа погибшего прислужника, и она заострилась, превратившись в подобие того самого щупальца.

В последний миг я поднял катану, едва сдержав яростный удар. Глядя снизу вверх на лицо собственной подруги, что стала воплощённой пустотой, я почувствовал, как на мою кожу посыпались мелкие металлические осколки.

— Ты так и не понял моих уроков о даре, что был в тебе скрыт, — с усилием надавливая, прошипела Тень.

В ответ я лишь с остатком сил рванул клинок, отбиваясь. Не прошло и секунды, как последовала новая атака. Я парировал один удар, за ним другой, потом третий. С каждым ударом выражение лица Небытия не менялось — лишь широко раскрытые глаза с ярко-зелёными точечными зрачками и безумная, не дрогнувшая ни на миг улыбка.

С каждым взмахом мои силы таяли. Отдача выбивала клинок из онемевших рук. Этот удар я уже не смог полноценно отразить, лишь скрестив свою катану с Его рукой-лезвием.

— Что же, Макото… Я действительно то, чего не должно быть. Но я есть?

После этих слов Его клинок вновь обрёл мягкость. Моя катана прошла сквозь него, а тело Тени провалилось на меня. За миг оно превратилось в чёрную жижу и протекла сквозь меня, оказавшись за моей спиной. Не успев даже развернуться, я ощутил сзади сокрушительный удар чем-то тупым и невидимым. Следующие несколько метров я пролетел по воздуху и врезался лицом в землю.

У меня… у меня кончаются силы. Неужели мы не сможем победить? Я уже не мог отрицать, что руки опускаются, но…

До ушей, нет, до самого сердца донеслись звуки боя моих друзей. Их крики, взмахи оружием, хлюпающие звуки поверженной слизи. Я будто ощутил те самые нити, что связывали нас всех воедино. Поэтому… я не мог ударить в грязь лицом.

Зарядившись их невидимой энергией, я напряг мышцы рук и стал подниматься. Но вдруг перед лицом возникла эта мерзкая, мелкая жижа. Она облепила меня, и я увидел, как в её толще мелькнуло что-то острое. Не нащупав рядом катаны, я попытался отползти, но внезапно грянули выстрелы. Три пули точно поразили слизняка, и он распался на ещё более мелкие части. Почти сразу после выстрелов в него влетела Каэде, сначала отшвырнув его ударом берца, а затем добив ударом кастета.

— В пух и прах! — крикнула Каэде, бросая на меня взгляд. — Вставай же!

Я кивнул и буквально подскочил на ноги. Обернувшись, я увидел, что Небытие просто наблюдало за нами с холодным любопытством.

— Как же это… ложно, — фыркнуло Оно.

Схватив пустоту у своего бока, Тень вытянула из неё чёрно-зелёную шпагу. Точная копия клинка Рэй, но будто выкованная из самой бездны, с ядовито-зелёными прожилками, похожими на потоки лавы.

Когда Тень ринулась на нас с Каэде, я заметил свою катану в двух метрах. Дотянуться было невозможно, и я действовал молниеносно.

Сорвав с плеча ружьё, я нажал на курок, выпустив последний заряд. Рядом с Небытием из земли вырвалось щупальце, приняв на себя удар дроби.

— Попробуем вот так! — раздался голос Харуто.

Рыжий натянул тетиву, выпустив разом три стрелы. Это произошло так быстро, что я успел заметить, как глаза Небытия забегали. Новое щупальце выросло из-под земли, но предыдущее уже было прошито несколькими дробинами, и Тени пришлось уворачиваться. Его движения были столь стремительны, что глаз успевал уловить лишь размытый шлейф.

Это дало мне кое-какую догадку. Чтобы проверить её, нужно было действовать.

Перезарядив ружьё на бегу, я двинулся в сторону Небытия. Когда до катаны оставалось рукой подать, я сделал два выстрела. Не в цель, а на упреждение, чтобы каждый заряд покрывал свою зону, вынуждая противника уворачиваться. Щупальце возникло снова, а Оно заметалось из стороны в сторону. Я обернулся к подруге.

— Каэде, твой ход!

Девушка сначала глупо посмотрела на меня, но потом её лицо озарилось пониманием. Она взяла разбег, я пригнулся, давая ей запрыгнуть на спину. Выдернув нож, она оттолкнулась от меня.

— Харуто, действуй! — крикнул я, снова перезаряжая ружьё.

Парень мгновенно понял мой замысел. Его стрела вонзилась в землю чуть ближе к врагу, заставив щупальце рвануться к новой траектории, прямо под прыжок Каэде.

Она махнула ножом, оставив глубокий разрез на серой плоти. Мощным пинком девушка отшибила кусок щупальца и, оттолкнувшись от него, занесла для атаки уже два клинка.

— Забавно, — с леденящим спокойствием произнесло Небытие, поднимая шпагу для защиты.

Они скрестили оружие. У Каэде не было ни преимущества в силе, ни в качестве клинка. Я не стал медлить: поднял ружьё и, превозмогая боль в плече, выстрелил одной рукой, отбросив затем оружие в сторону. Выстрел был прямо в Тень, и ей пришлось перенести щупальце для собственной защиты.

Теперь мой черёд!

На бегу подхватив катану, я с рёвом ударил по щупальцу. Острый клинок с трудом прошил его насквозь, и оно рухнуло, рассыпаясь чёрным песком.

Впервые я увидел, как с лица Небытия исчезла улыбка. Оно словно телепортировалось или невидимо для глаза отпрыгнуло от Каэде. В этот момент Харуто уже отбегал к Кенте и Саюри, но остановился, чтобы снова выстрелить.

Глаза Небытия вспыхнули ярко-зелёным, и с оглушительным грохотом из стены соседнего дома вырвалось новое щупальце — больше прежнего, угольно-чёрное. Харуто лишь успел бросить взгляд в его сторону, прежде чем оно ударило его. С подавленным стоном парень отлетел в стену дома Рэй и рухнул, закашлявшись. Изо рта у него потекла кровь, но он всё равно пытался подняться.

Разнеся по пути одного слизня, к нему тут же подбежала Саюри, начала вытирать кровь, пытаясь хоть как-то помочь. Кента же пришёл в настоящую ярость и, подхватив Рэй, рванул к нам, отшвыривая слизней ударами булавы.

— КАК ТЫ ПОСМЕЛА, ТВАРЬ?! — закричал он, замахиваясь оружием.

Я не мог оторвать взгляда от раненого друга, который отбивался от помощи Саюри. Поймав мой взгляд, он посмотрел на меня залитым кровью лицом и… улыбнулся. Я не знал, что он хотел сказать этой улыбкой, но не смог сдержать слёз.

Моё внимание привлёк новый ход Небытия: щупальце исчезло и возникло прямо под Ним. Тень взгромоздилась на него и вознеслась в воздух, в зону, где мы не могли до Него дотянуться.

— Вы так яростно цепляетесь за эти жалкие крохи вашего «единства». Это трогательно… и бесполезно. Каждая ваша победа — мираж. Вы отбиваете одну тень, чтобы на её месте возникли две. Спасаете одного — и тут же получаете раненого. Ваша сила конечна. Ваши жизни — песчинка в часах. Каждая ваша попытка ударить меня лишь подтверждает мой главный тезис: сама ваша природа — это путь к распаду. Вы не сможете одержать верх, ибо сражаетесь против фундамента мироздания. Вы — ошибка, которая медленно, но верно стирает саму себя.

Мы все вскинули головы, встречая Его мёртвый зелёный взгляд. Кента, недолго думая, бережно уложил Рэй на землю и, размахнувшись, изо всех сил ударил булавой по основанию щупальца.

Удар не прозвучал. Вместо глухого стука раздался резкий, болезненный хруст, будто он ударил по невидимой стене из стали. Булава с оглушительным лязгом отскочила, а Кента с диким, сдавленным криком отшатнулся, роняя оружие. Он схватился за запястья — его руки до локтя были мгновенно залиты алой кровью, будто кожа не выдержала чудовищной отдачи и лопнула.

— Кента, не надо! — крикнула Каэде, бросаясь к нему, но останавливаясь в нерешительности.

— Т-тварь… — простонал он, пытаясь сжать окровавленные пальцы.

Сверху раздался лёгкий, ядовитый смешок. Небытие, подперев голову рукой, небрежно махнуло другой. В воздухе мелькнула синяя, почти голубая искра, чистая и холодная, как капля ледяной воды. Ничего не произошло. Казалось бы.

— Вы так ничего и не поняли… — прошипело Оно, и в Его голосе звенела нечеловеческая убеждённость. — Вы пытаетесь сразить меня, не понимая моей цели. Вы зовёте мой туман, мой холод — разрушением. Я же… дарую вам очищение. Стираю границы, чтобы всё стало единым. Чтобы не было ни лжи, ни боли, ни одиночества.

Оно коварно улыбнулось, и Его единственный видимый глаз вспыхнул адским светом.

— Разве не за это вы сражаетесь? За иллюзию понимания? За мимолётное чувство общности, которое рушится от одного неверного слова?

Внезапно позади послышались быстрые, уверенные шаги. Это была Саюри. Она вставила новый магазин в пистолет и с громким щелчком передёрнула затвор.

— Нет! — её голос, обычно сдержанный, прозвучал громко и чётко, прорезая воздух. — Мы сражаемся за наш мир! За этот асфальт, за этот ветер, за нашу память! Он неидеален, в нём есть боль и обман…, но он настоящий! И он наш!

Небытие медленно, с преувеличенным интересом наклонило голову.

— «Наш»? — оно растянуло слово, наполняя его ядом. — И насколько он «твой», Саюри Амано? Ты уверена, что знаешь мысли того, кто стоит рядом? Можешь ли ты ручаться, что Кента Ямамото в следующий миг не размозжит твою голову своей дубиной, поддавшись голосу страха, который я шепну ему на ухо? Ваша реальность построена на песке догадок и условностей.

Оно распахнуло руки, и вокруг Него затрепетало марево, искажая пространство.

— Моя цель — не ваше понятие разрушения. Моя цель — творение! Создать мир, единый с Чудом. С Чудом Пустоты. Это дар, который снимет все маски, изгонит все пороки… или безжалостно укажет на них. Зачем это одному? Пусть вся вселенная узрит его! Я предлагаю вам не смерть, а абсолютную, прекрасную истину!

Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и обволакивающие, как ядовитый туман. И на мгновение — всего на долю секунды — я поймал себя на мысли, что в этом безумии есть своя чудовищная, неотвратимая логика.

Тишина после речей Небытия была густой и липкой, как смола. Слова Саюри, звонкие и твёрдые, повисли в воздухе, но я чувствовал, как ядовитый туман Его логики уже разъедает их края. Я смотрел на Него, на это воплощение абсолютного, холодного порядка, и в моей груди клубился ледяной ужас. Не от силы, а от осознания.

Оно было право. В своей чудовищной, извращённой правоте.

Мы — ошибка. Мир, который мы защищаем, — это аномалия. Хаос чувств, где любовь соседствует с ненавистью, доверие с предательством, героизм с трусостью. Мы строим свои хрупкие замки из песка на берегу вечности, зная, что очередная волна всё смоет. Мы обречены на непонимание, на одиночество, на боль. Мы живём в мире, где кто-то может убить другого просто так, а я — усомниться в самом себе. Это фундамент нашей реальности: шаткий, ненадёжный, полный трещин.

И Оно… Оно предлагает идеальную геометрию. Абсолютную истину, где нет места сомнению, потому что нет места ничему. Ни боли, ни лжи, ни одиночества. Только чистое, стерильное, вечное Единодушие. В этом есть ужасающая, нечеловеческая красота. Это логичный финал. Конец истории, в которой не будет плохих концовок, потому что не будет никаких концовок вообще. Просто… белый шум мироздания.

Я видел, как Его слова находят щели в нашей обороне — не в щитах, а в душах. Видел мимолётную дрожь сомнения на лице Каэде, подавленную ярость в глазах Кента, холодную решимость Саюри, которая отчаянно пытается заткнуть пробоину в тонущем корабле верой, усилившую дрожь Рэй, замерший страх в глазах Харуто позади.

И в этот миг я всё понял.

Да, наш мир — неправильный. Он несовершенен, жесток и абсурден. Он построен на наших страхах и условностей. Но именно поэтому он — наш. Именно боль от содранных костяшек Кенты, ярость в его глазах, слёзы Рэй, непоколебимая вера Саюри — всё это, каждое мгновение этой хаотичной, нелепой, прекрасной борьбы — и есть ответ.

Небытие предлагает нам стать частью совершенного, вечного Ничто. Мы же сражаемся за возможность продолжать быть кем-то. Со всеми нашими ранами, слабостями и противоречиями.

Я поднял голову, встречая Его мёртвый зелёный взгляд, в котором отражалась вся бесконечная пустота.

— Ты ошибаешься, — тихо сказал я, и мой голос прозвучал неожиданно твёрдо даже для меня самого. — Ты говоришь об истине, но твоя истина — это конец. Ты говоришь о творении, но твоё творение — это отрицание всего, что можно создать. Ты предлагаешь единство, в котором не будет никого, кто мог бы пожать руку другому.

Я посмотрел на своих друзей.

— Наш мир построен на боли, — голос мой крепчал, наполняясь неожиданной силой. — На обмане. На одиночестве. Но он также построен на том, как мы залечиваем эти раны. На том, как мы прощаем предательство и боремся с одиночеством, находя друг друга. Ты называешь это иллюзией? Возможно. Но это та иллюзия, за которую стоит умирать. Та иллюзия, которую стоит защищать.

Я сделал шаг вперёд, сжимая рукоять катаны. Холодная сталь была шершавой и реальной под пальцами. Самой реальной вещью на свете.

— Ты не даруешь истину. Ты предлагаешь бегство от неё. И мы не примем этого. Потому что каким бы ни был этот мир — несовершенным, жестоким, полным боли — он наш. И мы должны его защищать.

Небытие в ответ на мои слова сузило глаза, словно что-то поняло. Рука, которая совсем недавно испустила синюю искру, выдвинулась вперёд. Пальцы Его напряглись, готовые сжаться в кулак.

— Значит, твоё «единство», — ядовито протянуло Оно, — заключается в принятии слабостей? Роли в фальшивой иллюзии и… физическом контакте? Верно, «дурак»? — На Его лице расплылась ещё более широкая, безумная улыбка. — Посмотрим же на твоё единство…

Кулак сжался — и прямо под Рэй разверзлась та самая голубая дверь. Это произошло так быстро, что я успел лишь мельком увидеть в проёме то же зелёное небо и частокол голых деревьев. Увидев под собой дверь, Рэй вздрогнула, но не смогла пошевелиться ни на сантиметр.

— Нет, Рэй! — закричал я, пытаясь до неё дотянуться.

В тот же миг дверь распахнулась полностью, и девушка провалилась в проём. Портал исчез вместе с ней, а мои пальцы коснулись лишь влажной от росы травы.

— Её я сберегу, — Небытие поднялось в полный рост, глаза вспыхнули. — Caligo Oblivionis (Туман Забвения)…

Едва Оно произнесло эти слова, как из ниоткуда на город опустился серо-зелёный, невероятно густой туман. Он был таким плотным, что я не припомню ничего подобного — ни в тот первый раз, когда мы оказались здесь, ни в реальном мире. Из-под ног, отовсюду, к центру двора устремились сгустки поверженной слизи, сливаясь во что-то огромное.

Что… что происходит?

— Там… там же Харуто! — крикнула Каэде и рванула в гущу тумана.

— Стой! — бросилась вдогонку Саюри.

Я же просто стоял, парализованный. Я не мог прийти в себя, не в силах оторвать взгляд от пустого места, где только что была Рэй. С её исчезновением исчезла и часть меня, какая-то важная опора внутри. Вернуть меня в реальность смог лишь громкий, нечеловеческий рёв, донёсшийся из тумана, и сильная хватка Кенты.

— Эй, сейчас не время торчать столбом! — крикнул он, резко поворачивая моё лицо к себе. — Иди и найди Рэй! Во что бы то ни стало! А мы здесь разберёмся с той тварью!

— Но… — мой голос дрогнул.

— Доверься нам! — твёрдо кивнул парень. — Может вся эта муть пропадет и ты сможешь увидеть выстрел. У меня ещё есть один снаряд для ракетницы. Жди сигнала, лидер!

Он отпустил меня и, развернувшись, скрылся в густом тумане.

— Я стал сильнее благодаря тебе! Другие тоже! — донёсся его голос из серой мглы. — Двигай! И верь в нас!

В груди что-то екнуло от его слов. Я почувствовал, как внутри, сквозь ледяную пелену отчаяния, снова разгорается знакомый огонь. Я сжал рукоять катаны так, что костяшки побелели, и сделал шаг в противоположную сторону, но в последний миг обернулся.

Ты… назвал меня лидером, Кента? Неужели теперь на мне лежит бремя всё завершить — такое же, что когда-то тяготело над Рэй? Знаешь… Эта мысль не давит. Она придаёт мне сил и — странным образом — невероятную лёгкость.

Только, чур, не погибайте…

Убрав катану в ножны на поясе, я сделал глубокий вдох и прыгнул в сплошную стену тумана. Небытие исчезло вместе с Рэй — это должно было пугать, но воспоминание о том, как Оно спасло её от пули у виска, не давало покоя. Неужели она Ему дорога? Или от неё что-то зависит? Эта догадка, пусть и зыбкая, укрепляла во мне веру, что Рэй ещё жива и, возможно, даже в безопасности. Оставался лишь один вопрос… Где именно?

Я мысленно вернулся к тому мгновению, когда мельком увидел то, что было за голубой дверью. Возникала мысль, что она всё ещё в этом мире. Почему? Там не было этого удушливого тумана. Было зелёное небо, но не было холодного снега. За исключением цвета небосвода, пейзаж скорее напоминал этот мир, чем наш, реальный. Но… что это были за деревья?

Неужели наши леса за городом? Логичное предположение, но… У нас в основном хвойные — сосны, ели. Я бы сразу их узнал. А там были высокие деревья с причудливо изогнутыми, абсолютно голыми ветвями. Я попытался воссоздать картинку в голове, и мозг сам дописал к ней деталь: пышные, большие, пламенеющие оранжевые листья.

Точно, это клёны! Роща клёнов на склоне!

Я резко остановился, пытаясь вглядеться в молочно-белую пелену вокруг, но безуспешно. Вместо этого я начал лихорадочно соображать, где сейчас нахожусь и в каком направлении двигаться к окраине города.

Наметив мысленный маршрут, я уже было собрался снова бежать, как вдруг услышал противные склизкие звуки прямо в гуще серо-зелёного марева. Кто же ожидал, что всё будет так легко? Вся моя сущность напряглась. Я начал медленно отступать, рука сама потянулась к рукояти катаны, но…

Прямо на меня из тумана выпрыгнуло нечто.

Это был слизень, но совершенно иной. Он был меньше даже самых мелких из тех, что мы видели, и двигался с пугающей, неестественной скоростью. Я едва успел выставить вперёд руку, и тварь вцепилась в неё, обвиваясь вокруг запястья тёплой, пульсирующей массой.

— Чёрт! — выругался я, с отвращением пытаясь стряхнуть с себя присосавшуюся тварь. Сбросив её с немалым усилием, я мгновенно выхватил катану.

Ч-что это было?..

Я не припоминал таких существ. Все слизни в этом мире были на одно лицо — различались лишь размером. Этот же был быстрым, вытянутым, каким-то… целенаправленным. По спине пробежала холодная дрожь.

Я замер, прислушиваясь. В тумане слышалось шуршание, шевеление. Оно кружило вокруг меня, выжидая момент для новой атаки. Я поворачивался на месте, пытаясь угадать, откуда последует следующий удар, клинок наготове. Одиночество внезапно стало абсолютным и давящим, а каждый звук в густом молоке тумана казался зловещим и преувеличенно громким.

А что, если оно пытается меня запутать? Я уже сделал несколько оборотов на месте, но понимал, что стоять — значит проиграть. Если это ловушка, то лучше… продолжать двигаться.

Наверное, к удивлению этой слизи, я ринулся вперёд, сквозь густую пелену тумана. Меня беспокоила даже не столько эта тварь, сколько возможность врезаться во что-нибудь с разбегу. Удар мог оказаться таким, что я бы попросту потерял сознание. Поэтому я пошёл на риск: выставил катану перед собой лезвием вперёд, словно шпагу. Так я мог хотя бы на ощупь понять, есть ли передо мной препятствие.

Двигаясь по мысленному маршруту, я свернул налево и, если моя гипотеза верна, оказался недалеко от школы. Ноги быстро перебирали плитку парка, пока клинок не упёрся во что-то упругое, а передо мной из тумана не возник тёмный ствол дерева. Я резко затормозил, и эта задержка дала слизню шанс. Тварь взобралась на дерево и тут же прыгнула с него прямо в мою сторону. Я отпрыгнул назад, споткнулся и рухнул на спину. Ружьё больно ударило по плечу, зато напомнило о своём существовании.

Отбросив катану в сторону, я перекатился, вскидывая дробовик. Слизень шмыгнул в туман, и я спустил курок, а затем сразу же выстрелил ещё раз, на опережение. Пока гул выстрелов ещё звучал в ушах, я замер, прислушиваясь. Склизкие звуки никуда не делись, но заметно отдалились.

Это мой шанс!

Я нащупал в кармане две гильзы, быстрым движением зарядил ружьё и, подхватив катану, рванул с места, растворяясь в молочной пелене.

Новое нападение этой быстрой твари случилось, когда я уже перебирался через железнодорожные пути. Из-за спешки и почти нулевой видимости я споткнулся о одну из торчащих шпал и рухнул. Слизень не дал мне ни малейшего шанса подняться — он мгновенно забрался на меня, вонзив что-то острое в грудь.

Я ахнул от боли, стиснул зубы и изо всех сил сорвал его с себя. Но тварь не унималась: она тут же вцепилась в ногу.

Вот же прилипчивая гадость!

Отдернув ногу, я с ужасом увидел, что на месте укуса ткань брюк была разорвана, а под ней зияла кровоточащая рана. Почему я почти не почувствовал боли? И ещё… что за скорость? Неужели слизень не только быстро перемещается, но и молниеносно пожирает плоть? От этой мысли стало по-настоящему страшно.

Я скинул с плеча ружьё и, не целясь, выстрелил прямо перед своими ногами. Дробь меня не задела, но по клочьям чёрной жижи, взметнувшимся в воздух, я понял — попал. Пусть и немного, но я нанёс ему урон. Это придало мне крупицу уверенности. Теперь я знал — этот слизень уязвим.

Получил он серьёзные повреждения или нет, останавливаться мне нельзя. Дело не только в том, что у него преимущество в этой пелене, но и в том, что Рэй может быть в опасности. Кроме того, чем быстрее я её найду, тем скорее смогу вернуться и помочь остальным.

Почти добравшись до вершины, тяжело дыша, я заметил кое-что странное. Даже не смотря на погоню за мной, я остановился и огляделся. Туман… Он будто меньше стал. С каждым новым шагом в сторону парка на холме, пелена рассеивалась. И мне это точно не казалось… Хотя все может быть.

Туман почти полностью рассеялся, когда я, пытаясь отдышаться, наконец поднялся на вершину холма. Звуки погони чуть отдалились, но слизень где-то рядом, это чувствовалось. Возле одинокой лавочки, в метрах пяти от меня, сидела та, ради кого я бежал сюда, стиснув зубы от боли. Увидев её, я дрожаще улыбнулся, собрав остатки сил.

Рэй сидела на земле, неподвижная, уставившись в пустоту перед собой. На мгновение мне показалось, что я опоздал — настолько она была безжизненной и вялой. Но затем её голова едва заметно дёрнулась, крошечный кивок. Она медленно повернула лицо, посмотрев на меня одним стеклянным, пустым глазом.

— Р-Рэй… — выдохнул я, делая шаг вперёд.

Она словно убедилась, что это я, и наконец подняла голову. Её рука дёрнулась в мою сторону, но она сжала её в дрожащий кулак и опустила.

— Уходи… — тихо, но чётко сказала она. — Прошу, уходи…

Я проигнорировал её слова, сделав ещё несколько неуверенных шагов. Только оказавшись ближе, я заметил её шпагу, отброшенную в сторону. Конец клинка был заляпан чем-то тёмным, красноватым. Рэй, словно пойманная на месте преступления, резко отвернулась, прикрывая шею грязной ладонью.

— Ты… — начал я, и ледяная догадка пронзила меня.

Во мне открылось второе дыхание. Я мигом ринулся к ней, рухнул на колени и отвёл её руку. Под ладонью зиял неглубокий, но кровавый порез.

Она снова… пыталась?..

Вдруг Рэй резко повернулась ко мне. Вся её маска безразличия рухнула, лицо исказилось гримасой чистого отчаяния. Глаза широко распахнулись, а зрачки сузились и бешено забегали. По её испачканным кровью и грязью щекам покатились тяжёлые, стеклянные слёзы.

— Я ДАЖЕ ЭТОГО НЕ МОГУ СДЕЛАТЬ! — крикнула она, и её голос сорвался на визг. — ТО ОНО МЕШАЕТ, ТО Я САМА НЕ МОГУ РЕШИТЬСЯ! Я ХОЧУ… ЭТО ЕДИНСТВЕННЫЙ ВАРИАНТ!

У меня самого перехватило горло от её крика. На её лице читалась вся боль, которую она так тщательно скрывала.

Я всегда умел говорить с друзьями, копаться в их головах и сердцах, но я не психолог. Я просто… не знал, что делать, когда человек перед тобой стоит на краю пропасти.

Глядя в её мокрые, зелёные глаза, я медленно притянул её к себе. И, обхватив её за спину, уже не смог сдерживаться — сжал изо всех сил, почти до хруста.

Рэй уткнулась лицом мне в плечо, и её тело затряслось от новых, ещё более горьких рыданий.

— П-почему ты это делаешь? Почему… — её голос дрожал. — Я… это я виновата, пойми же! Мы… мы не герои. Я же говорила… это путь на верную смерть. — я почувствовал, как её слёзы пропитывают ткань моей куртки. — Зло здесь только я, Макото. Я И ВСЁ! Я знала о Нём с самого начала, прекрасно знала, но… молчала! Я надеялась, что Его появления в моей жизни — это лишь кошмар, а моя способность видеть иное — просто случайность!

В груди всё сжалось. Так вот о каком «чуде» твердило Небытие?

— Я… я не знаю, как, но это я Его создала! Ещё когда мне было девять… Оно пришло ко мне. Обещало, что все проблемы уйдут, что я получу всё, чего хочу. Наконец-то увижу свет в жизни… — Рэй захлёбывалась рыданиями. — И я… я… Я ПРИНЯЛА ЭТО!

Её руки впились в меня, пальцы вцепились в спину с такой силой, что было больно.

— ПРОСТИ! ПРОСТИТЕ МЕНЯ, ПОЖАЛУЙСТА! ЭТО Я ВИНОВАТА, Я ВИНОВАТА, ВИНОВАТА! ПРОШУ, ПРОСТО ПРОСТИ И ОТПУСТИ! ОТПУСТИ МЕНЯ! ОНО СОЗДАНО МНОЙ — Я ЕГО СОЗДАТЕЛЬ! ОНО УМРЁТ, ЕСЛИ УМРУ Я! ПОЖАЛУЙСТА, ДАЙ МНЕ СДЕЛАТЬ ЭТО! ДАЙ МНЕ СДЕЛАТЬ ЧТО-ТО ЗНАЧИМОЕ ХОТЯ БЫ СВОЕЙ СМЕРТЬЮ! ЧТО-ТО КРОМЕ ЭТОЙ СЛЕПОЙ ПОГОНИ ЗА ЧЕМ-ТО НЕВИДИМЫМ! ЧТО-ТО КРОМЕ ПОПЫТОК ЗАГЛУШИТЬ СВОЁ ОДИНОЧЕСТВО ВАШИМ ПРИСУТСТВИЕМ!

Её тело обмякло, рыдания стихли, сменившись тихой, леденящей душу апатией. Она была пустой скорлупой.

— …Просто закончи это, — прошептала она, уткнувшись лицом в моё плечо. — Убей меня. Я больше не могу.

Я закрыл глаза. Вся ярость, весь боевой пыл, что заставлял меня бежать, рубить и кричать, мгновенно ушли, оставив после себя лишь оглушительную, всепоглощающую усталость. И… понимание. Я видел её боль. Я чувствовал её вес, он давил на плечи, тяжелее любой физической ноши.

Я мягче прижал её к себе, ощущая, как каждое её ребро проступает сквозь тонкую ткань, и положил ладонь на её затылок, пытаясь укрыть от всего этого безумия, от Небытия, от неё самой.

— Я не могу, — тихо сказал я, и мой собственный голос показался мне непривычно спокойным и мягким. — Я не сделаю этого.

Она слабо зашевелилась, попыталась отстраниться, запротестовать, но я не отпустил. Не сжал сильнее — просто продолжил держать, давая ей понять, что её протест не сработает.

— Знаешь почему? — продолжил я так же тихо, говоря почти прямо в её волосы. — Потому что если ты умрёшь, то кто будет доставать меня на уроках? Кто будет придумывать эти безумные, абсолютно идиотские планы? Кто будет смотреть на меня своими зелёными глазами, даже когда я веду себя как последний тормоз?

Я сделал паузу, давая этим простым, глупым, но таким искренним словам дойти до неё.

— Мир без тебя будет… тусклым. Серым. И он мне не нужен. Так что нет, Рэй. Я не убью тебя. Я буду держать тебя, пока эта боль не пройдёт. Даже если это займёт вечность. Я никуда не уйду.

Я открыл глаза и с лёгкой, почти неуловимой улыбкой провёл рукой по её спутанным волосам.

— Мы с тобой не потому, что ты слаба и пыталась спрятаться в толпе. Мы с тобой — потому что ты наш друг. Какой бы ты ни была. Мы прошли через всё это вместе. В каждом из нас есть своё чудовище в шкафу. Теперь я, кажется, начинаю понимать, что ты пыталась донести до меня всеми этими своими заумными фразами. Я не заставлю тебя перестать думать о том, что гложет тебя изнутри. Но я хочу, чтобы ты увидела: твой «великий план одиночки» провалился ещё на старте. Ты собрала вокруг себя команду самых разных людей. Ты не заставляла нас слушаться силой, но мы слушались. Возвращались. Оставались. Рэй, ты не одна. Если прямо сейчас ты не можешь принять свои страхи — просто доверься нам. Мне, Харуто, Саюри, Кенте, Каэде. Никто не сбежал, даже узнав, что за монстр сидит внутри тебя. Ты нам дорога. Мы защитим тебя. Мы уже защитили, просто встав вокруг тебя стеной.

Я почувствовал, как её тело, до этого напряжённое и неподатливое, чуть расслабилось, она немного придвинулась ко мне.

— И да, про тусклый мир… я сказал не просто так. Признаюсь, когда мы только встретились, твои выходки выводили меня из себя до белого каления. Но сейчас… — я выдохнул, — ты последний лучик света в этой кромешной адовой тьме. Мне плевать, какие демоны там прячутся. Для меня важно то, как ты пытаешься с ними бороться, как ты признаёшь свою вину. Я верю, что ты не хотела всего этого. Я до конца не понимаю, что вы с этим Небытием называете «чудом», но… если когда-то давно это и правда было для тебя чудом — значит, ты заслуживала его получить. А с последствиями… — я твёрдо посмотрел на неё, — разберёмся. Все вместе. Вшестером.

Я аккуратно приподнял её подбородок, заставив встретиться со мной взглядом. Её глаза были заплакаными, но в них уже не было той пустоты. С особой осторожностью, большим пальцем я смахнул с её щеки остатки слёз и грязи.

— Поэтому живи, Рэй. Мы поможем тебе. Я обещаю.

Она выслушала меня. Сначала молча, уткнувшись лицом в моё плечо, но я чувствовал, как её тело снова стало напрягаться. Сначала это была едва заметная дрожь, потом — каменное напряжение в плечах. Она резко оттолкнулась от меня, и в её глазах, ещё секунду назад пустых, пылала знакомая яростная решимость. Но на сей раз она была направлена не на врага, а на меня.

— Нет! — её голос сорвался на крик, хриплый и разбитый, но полный отчаянной силы. — Ты всё ещё не понимаешь! Ты слепой, наивный дурак!

Она с силой ткнула себя пальцем в грудь, и мне показалось, я слышу этот глухой удар.

— Это не демон в бутылке! Это я! Моя самая гнилая, тёмная суть! Если оно не умрет со мной, то все будет куда хуже! — её глаза лихорадочно блестели. Она пыталась не плакать, пыталась яростью заглушить страх. — Оно найдёт самую тёмную трещину в каждом из вас! В тебе! В Харуто! В Саюри! Оно будет говорить моим голосом, будет носить моё лицо, и будет разъедать вас изнутри, пока от вашей дружбы не останется ничего! И ты будешь ненавидеть тот день, когда не дал мне всё закончить! Ответь же! Ты готов рискнуть всеми ими ради того, чтобы у тебя был кто-то, кто доставать тебя на уроках?!

Она тяжело дышала, выжидающе глядя на меня. В её взгляде была мольба — не о помощи, а о том, чтобы я наконец испугался. Чтобы я увидел в ней монстра и дал ей то, о чём она просила.

Что-то внутри меня сжалось в тугой узел. Её слова били точно в цель, в самый главный страх любого человека — страх подвести своих, быть виноватым в их гибели. Но я посмотрел на неё. На её слёзы, на дрожащие руки, на эту смесь ярости и беспомощности. И этот страх отступил перед чем-то более сильным.

— Да, — прозвучало из меня твёрдо, без тени сомнения. Я не повысил голос, но каждое слово было словно выковано из стали. — Готов. Потому что это не ты. А с этой тварью мы уже воюем. И будем воевать. Все вместе. Это мой выбор. Наш выбор.

Что-то в ней надломилось. Словно последняя струна, натянутая до предела, лопнула с тихим звоном. Вся ярость, всё отчаяние, подпитывавшее её, мгновенно ушли, испарились, оставив после себя лишь леденящую, всепоглощающую пустоту. Её плечи обмякли, спина сгорбилась. Она больше не могла бороться. Не со мной. Не с собой.

— Я… так устала, — прошептала она, и её голос был безжизненным, осипшим от крика. — Устала бежать. Устала бояться. Устала… ненавидеть себя.

Она медленно, почти машинально, снова ухватилась пальцами за мою куртку, словно это была единственная точка опоры в рушащемся мире.

— Хорошо… — она тихо, покорно покачала головой. — Ладно. Я не буду… больше пытаться. Я прекращу.

Но когда она подняла на меня взгляд, в её глазах я не увидел облегчения. Там был новый, куда более глубокий и леденящий душу ужас. Страх не перед болью или смертью, а перед чем-то куда более неосязаемым и страшным.

— Но… что, если… — её взгляд стал отсутствующим, будто она смотрела сквозь меня в надвигающийся кошмар. — Что, если, приняв это… я исчезну? И останется только Оно? — её голос дрогнул, стал едва слышным. — Ты… ты будешь держать за руку уже не меня, а Его? Ты всё ещё готов на это, Макото? Готов обнимать монстра, который притворяется твоим другом?

Её вопрос повис в воздухе, тяжёлый и тишайший. И он был страшнее всех предыдущих криков. Потому что на него нельзя было ответить простым «да». Это был вопрос, от которого стыла кровь в жилах.

— Я готов на всё, чтобы спасти тебя от этого монстра, — сказал я, и мои слова прозвучали твёрже, чем я ожидал. — А после — обнять под самым обычным, нашим солнцем.

Рэй лишь подняла на меня взгляд, и в её глазах, словно сквозь толщу льда, блеснул тот самый, знакомый огонёк. Она снова положила голову мне на плечо, и её пальцы вцепились в мою куртку крепче, словно она боялась, что я вот-вот исчезну.

Я вложил в свои слова всю искренность, какая только была во мне, и всю веру в неё. Рэй прошла тяжёлый путь — слишком тяжёлый — но я мог сказать точно: эта девушка изменилась. Я почувствовал те самые невидимые нити, что когда-то связали меня со всеми нашими друзьями. Рэй не просто стала больше мне доверять — она доверила мне все свои страхи и… свою жизнь.

Внезапно моё лицо озарилось ярким алым заревом, и следом до ушей донёсся отдалённый хлопок. Я взглянул на пустой город и увидел в небе медленно гаснущий шлейф сигнальной ракеты.

— Они живы… — выдохнул я с невероятным облегчением. — Рэй, нам пора.

— Постой! — она остановила меня, её голос прорезал туман. — Пока я была здесь… Когда появился туман, Оно приходило ко мне. Сказало: «Если „дурак“ докажет стремление и свою истину единства, то я буду в месте, что по-настоящему связывает ваши души».

— Место… что по-настоящему связывает? — я задумался на секунду.

Я видел, как огонёк ракеты окончательно погас. Времени на размышления не оставалось. Я помог Рэй подняться, поднял её клинок, и мы начали спускаться с холма.

Не успели мы пройти и нескольких метров, как услышали уже знакомый противный, склизкий звук. Из-под обочины дороги выскочил тот самый слизень и приготовился к прыжку. Но теперь я видел его чётко, без серо-зелёной дымки. Быстро скинув ружьё с плеча, я выстрелил почти в упор, разнеся тварь на чёрные куски.

— Честно, этот уже достал меня! — попытался я улыбнуться, перезаряжая ружьё.

— Прости… — тихо сказала Рэй, опустив голову.

Почему она просит прощения сейчас?

Честно, не думаю, что сейчас время для этого вопроса. У неё явно есть причины. Самое главное — она уже на ногах и идёт рядом, а высказаться она всегда успеет, когда мы окажемся в реальности. Убрав дробовик за спину, я взял её за руку.

— Держись рядом.

Рэй в ответ лишь кивнула, крепко сжимая мою ладонь.

Я ускорил шаг, понимая, что мы не имеем права опоздать. В голове вертелось столько нерешённых вопросов, что она шла кругом. Кстати… о времени… Тень говорила, что минута здесь — это пять минут в реальности… Сколько мы тут уже? Если считать, то у нас в сумме… меньше пяти часов. Мы здесь… Я даже не знаю. Может, два? А может, три? Подготовка, поиски, встреча с Небытием, разговоры с Ним, поиск Рэй — всё это забрало уйму времени. Лучший расклад — что у нас ещё есть часа два. А на деле — может и меньше.

Мы снова вошли в город и двинулись в сторону дома Рэй, где, как я предполагал, всё ещё держались наши друзья.

— Харуто… живой? — вдруг спросила Рэй, и в её голосе прозвучала затаённая тревога.

— Вспомнив его улыбку, я сильно в этом сомневаюсь! — я выдавил улыбку, стараясь скрыть собственную тревогу. — Его так просто не возьмёшь.

Мы свернули на следующую улицу и прошли недалеко от школы. Что за место имело в виду Небытие? «Вершина места, которое связывает нас по-настоящему»… Я невольно скользнул взглядом по знакомому зданию, и в этот момент меня осенило.

Да это же… не может быть иначе! Школа!

Мы все учимся здесь, вся наша команда. Да и наша, так сказать, база тоже находится тут. Если на вершине… значит, на крыше? Открытое пространство… Похоже, придётся готовиться к очередной битве.

Выйдя, наконец, к дому Рэй, я сразу увидел нашу уставшую, но целую команду. Моему облегчению не было предела. Его, кажется, разделяли и девушки, которые заметили нас одними из первых.

— Рэй! — крикнула Саюри, сделав шаг в нашу сторону.

Она сразу же скривилась от боли, и её тут же подхватила Каэде. Поддерживая подругу, они обе подошли к нам и, не сговариваясь, крепко обняли нашу лидершу.

— Я… я так рада, что ты жива! — всхлипнула Саюри, и её голос дрожал.

— Не плачь, Саюри, всё же… — у самой Каэде по щекам покатились слёзы. — А, да пофиг!

Прислонившись к подруге, она тоже обняла Рэй изо всех оставшихся сил. Та замерла, широко раскрыв глаза, и посмотрела на меня. Я попытался всем своим видом сказать ей: «Доверься им, пойми — ты не одна», — и затем кивнул. Рэй неуверенно положила руки им на спины и опустила голову, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями.

Я же ненадолго оставил их и направился к парням. Харуто сидел, прислонившись к забору дома, и, держась за бок, что-то рассказывал Кенте, который стоял над ним.

— Я знал, что ты её найдёшь, — улыбнулся качок, но в его голосе не было привычной задиристой искры. — Тут было несладко, честно… В тумане были эти огромные… Не обычные слизни, а те, что с этими шарами на лбах.

— Да кому ты врёшь, — с трудом фыркнул Харуто, бледный как полотно. — Первого же мы уложили без проблем!

— Вот именно — первого, — строго посмотрел на рыжего Кента. — Харуто вообще в печальном состоянии, я даже не знаю, как нам дальше…

Парень попытался приподняться, но тут же рухнул обратно, сдавленно кряхтя.

— Ладно, тут я уже… геройствовать не буду, — выдохнул он, закрывая глаза.

— А у кого-то ещё есть силы? — с слабой надеждой на отрицательный ответ спросил я.

— У меня вот… — Кента показал мне правую руку, с которой с того рокового удара ещё сочилась кровь. — И ногу чуть задели. Саюри… та на левую ногу встать нормально не может. Когда пыталась Харуто помочь, её здорово так шандарахнули. Каэде, та вроде цела, двигается пока шустро.

Все хоть как-то, но ранены… Я это отлично понимал. Понимал, что всем нам нужен отдых, медицинская помощь, но время… Время сейчас наш главный враг.

— Просто… держитесь вместе, — начал я, собрав волю в кулак. — По моим подсчётам, у нас осталось совсем немного времени. А Небытие… ждёт нас на крыше школы. Вы все ранены, не сможете толком обороняться, поэтому держитесь сзади. Я возьму основное на себя.

— Видишь, Кента, не один я про время догадался, — усмехнулся Харуто, не открывая глаз.

— Значит, так, братан… — Кента перевёл взгляд с рыжего на меня. Его лицо стало серьёзным. — Ладно. Я потащу этого доходягу! — он кивнул на Харуто, и на его лице появилась твёрдая, пусть и уставшая, улыбка.

Я кивнул и, отойдя, направился к девушкам.

— Каэде… — начал я, положив руку ей на плечо.

Она оторвалась от Рэй и посмотрела на меня. Её глаза были уставшими, но в них ещё теплился огонёк.

— Я понимаю, что вы все на пределе. Но… Оно ждёт. Ты сможешь помочь Саюри дойти?

— К-конечно! Что ещё за вопросы! — с наигранной строгостью буркнула она, но тут же смягчилась. — Я слышала, о чём ты говорил… Я в стороне стоять не собираюсь, понял? Но если станет совсем худо — отойду. А до тех пор помогу всем, чем смогу!

— Если ты уверена… твоя помощь лишней точно не будет, — кивнул и улыбнулся я.

Тем временем Саюри наконец разжала объятия и, превозмогая боль, кое-как достала что-то из-за пояса.

— Рэй… возьми, только… — по её щекам снова потекли слёзы. — Не смей даже думать стрелять в себя!

В её руках был пистолет. Рэй медленно, почти неверяще, взяла его.

— Хорошо… — тихо кивнула она. — Я… не буду.

— Сможешь перезарядить свой и пистолет Саюри? — спросил я.

— Да, смогу… Только я свою сумку ещё в доме обронила.

— Я принесу! — Каэде сжала кулак и мигом юркнула во двор.

Как только сумка оказалась у хозяйки, все расселись у стены, переводя дух и собираясь с силами — на последнюю битву. И последнюю — не в плохом смысле, а в том, что после неё… наконец-то взойдёт солнце.

***

Вскоре вся команда была готова. Кента взвалил на себя Харуто, а Каэде поддержала Саюри. Лишь Рэй стояла чуть поодаль, словно всё ещё метаясь в сомнениях — с нами она или нет. Я кивнул, в последний раз взглянул на катану, на лезвии которой зияла трещина — ещё с первого удара Небытия, — и сунул её в ножны.

— Если все готовы, то пора идти, — сказал я, обращаясь ко всем, но глядя на девушку, застывшую в одиночестве. — Рэй?

Она резко подняла голову, словно только что вернулась из далёких глубин своих мыслей, и заморгала.

— А? Д-да… Я готова, — убрала пистолет в кобуру у бедра и твёрдо подошла ко мне.

Остальные молча кивнули, и мы двинулись в путь.

Дорога заняла не много времени — дом Рэй был не так далеко от школы. Заходя в здание через главный вход, я чувствовал, как тревога сжимает горло. В первой схватке мы не смогли нанести Ему ни единого серьёзного удара, а теперь… Я даже не представлял, что нас ждёт.

Честно говоря, я начал понемногу понимать ход мыслей Рэй. Теперь я осознал, о чём она говорила. В голове крутилась лишь одна мысль — смерть. Смерть от пустоты. Звучит поэтично, да? Но в глубине души я отчаянно цеплялся за веру в то, что мы всё же сможем добиться своего, победить и уйти отсюда все вместе.

Хоть эта надежда и согревала, с каждым этажом становилось всё страшнее. Вот уже второй… Мы проводили здесь так много времени. Именно здесь был проход в старый корпус, где располагался наш клуб оккультизма. Вот и третий. Тревога возросла втрое… Мы бывали здесь реже, но всё же этаж был знакомым. Перед глазами внезапно вспыхнуло воспоминание — не из этой искажённой реальности, а из настоящей, живой школы. Весенний день, теплое солнце, нежные лепестки цветущей сакуры за окном. Глядя на эти воспоминания, я понимал, что иду сражаться не только за нас, но и за всех, кто остался за порогом той голубой двери. И вот, наконец, перед нами оказалась дверь на крышу…

Она была чуть приоткрыта, словно приглашая войти. И мы не собирались отказываться от этого «приглашения». По крайней мере, так думали. Только переступив порог, мы ощутили на себе порыв прохладного ветра, а в другом конце площадки, словно из самой пустоты, материализовалось Небытие. Оно бросило на нас хитрый взгляд своими зелёными глазами и затем театрально поклонилось.

— Всё-таки добрались, — Тень подняла голову и с издевкой начала аплодировать. — Поздравляю, поздравляю. Я уж думала, вы потеряете всякую надежду, как только один встретится с прыгуном, а другие — с несколькими «паладинами».

Оно даже дало им названия…

— Я тебя, как и твоих «паладинов», в труху превращу! — крикнул Кента, бережно уложив Харуто у стены. — Макото, мне пофиг, но я с тобой! — он выхватил булаву из-за спины.

Я резко обернулся к Рэй. Она застыла на месте, не отрывая широко раскрытых глаз от Небытия, и в её взгляде читался ужас, смешанный с оцепенением. Её тело по-прежнему дрожало, но на сей раз она, по крайней мере, стояла на ногах.

Ты сможешь… Я верю в тебя…

— Поражаюсь, как вы, пройдя сквозь весь этот тлен, всё ещё пытаетесь казаться сильными, — сделало шаг Оно, театрально разведя руками. — Это место… стало для вас, так сказать, вторым домом? — Его взгляд тяжёлой гирей упал на Рэй. — А для кого-то — и единственным? Как же это… «мило». — Тень ядовито фыркнула. — Ты сумел доказать, что сквозь розовые очки веришь в силу своего «единства». Но почему для ВАС школа — место, которое большинство людей недолюбливает, придумывая причины туда не ходить, — вызывает такие тёплые чувства?

По спине пробежала ледяная дрожь. Я, наверное, и сам до конца не понимал. Да, это место, где мы нашли друг друга, где всегда были рядом. Но я чувствовал, что этот ответ — лишь поверхность. В глубине души было что-то большее, что я не мог выразить словами. И, глядя на друзей, я понимал — они чувствуют то же самое.

— Молчание, — коротко бросило Небытие, склонив голову набок. — Так даже лучше. Чем меньше вы говорите, тем меньше я знаю о месте вашей будущей гибели. — Его глаза холодно сверкнули. — Думаю, я буду хоть капельку человечна… — с напускным, сладким ядом продолжило Оно. — Я дам вам и время, и даже шанс… попробовать меня победить. Хотя… Вы же понимаете, что я делаю это лишь чтобы скоротать время перед сотворением настоящего Чуда?

После этих слов Небытие развернулось к нам полубоком. Его сияние, и без того слепящее, вспыхнуло с новой, почти невыносимой силой, а глаза… Свет, исходивший из его бездонных глазниц, казалось, был способен пронзить и развеять любую, даже самую беспросветную тьму вселенной. Он был не просто ярким — он был живым, всевидящим и бесконечно древним.

— Ну же… — беззвучно улыбнулось Оно, и этот жест был страшнее любой угрозы. — Времени у вас осталось о-о-очень мало.

Я с сухим, металлическим скрежетом обнажил катану. Холодная рукоять привычно легла в ладонь, но привычного успокоения не принесла. Я даже отдалённо не представлял, к чему может привести эта битва, но цеплялся за призрачную надежду на лучшее. В голове пронеслась чёткая, как клинок, мысль: отступать некуда. Если мы побежим сейчас — нас настигнет и уничтожит уже в реальности. Если проиграем здесь — просто канем в небытие от рук этого самого Небытия, или как оно себя назвало… Идзанами. Разницы не было никакой.

Кента сдвинулся ко мне, прикрывая фланг, а с другой стороны встала Каэде, её дыхание было ровным и грозным.

— Ну что, сейчас я тебе покажу, на что мы способны! — бросила она с безрассудной ухмылкой, в которой читалась не только отвага, но и отчаяние.

— Небытие, бляха! — оскалился Кента, сжимая свой клинок так, что костяшки пальцев побелели. — Херня ты ходячая, уже сражались с подобными! Но его бравурный тон не мог скрыть лёгкой дрожи в голосе.

Внезапно позади меня послышались тихие, подавленные всхлипы. Я обернулся. Рэй смотрела на меня глазами, полными слёз, которые она изо всех сил пыталась сдержать, сжимая кулаки и до боли закусывая губу.

— М-Макото… — её голос дрожал так же, как её руки.

— Тебе страшно, я знаю, — я попытался улыбнуться ободряюще и, кажется, это вышло жалко. — Ты много раз показывала то, на что способна даже в самые критические моменты, поэтому… Я сдержу Его, пока ты пытаешься прийти в себя. Присмотри за Харуто и Саюри, а мы… Попробуем втроем!

Рэй лишь молча кивнула, смахнув с щеки предательскую слезу. Я качнул ружьём за спиной, убеждаясь, что оно на месте, и развернулся к нашему врагу. Мы с Кентой и Каэде переглянулись — в наших взглядах было не столько мужество, сколько решимость загнанных в угол зверей. И мы сделали шаг вперёд, поднимая оружие.

— Только втроем? — ядовито усмехнулась Идзанами, и её улыбка растянулась, как раскалённая трещина в реальности. — Но, так даже проще…

Вдруг зелёное, ядовитое небо над нами потемнело ещё больше, будто на него набросили траурный флёр. Под ногами снова ощутилась мощная дрожь, и на этот раз это было не просто колебание — казалось, сама земля содрогается в предсмертной агонии.

— Manus Fati (Рука Судьбы).

Пространство исказилось. Прямо из наших собственных теней, из их искажённых очертаний, вырвались полупрозрачные, отливающие перламутром смерти щупальца. Они были тоньше и извивистее тех, что были раньше, и двигались с пугающей, почти разумной грацией. Замерев на микросекунду, будто оценивая добычу, они мигом обрели плотность и ринулись на нас с такой скоростью, что воздух со свистом рассекался.

— Отходим! — закричал я, отскакивая в сторону.

Наша тройка рассыпалась, как бусины. Каждый рванул в свою сторону, но щупальца преследовали нас с неумолимой точностью, повторяя каждое движение. Я увернулся лишь в последний момент, почувствовав ледяное касание на коже, когда оно пронеслось в сантиметре от лица. Оно замерло на месте, пульсируя молчаливой угрозой.

Это Её… Новые способности?

— Новые? — мысль тут же уловила Идзанами, и её голос прозвучал прямо в моём сознании, холодный и насмешливый. — Нет, они всегда были со мной. Просто не видела смысла использовать их раньше, вы же… Даже с самыми простыми моими проявлениями с трудом справлялись. — Она медленно, театрально подняла руку и указала на свой пустой глаз. — И да, я не только читаю ваши сиюминутные мысли. Я вижу каждую сущую деталь, каждую нить, что связывает вас с отголосками вашего бытия. Око Ёми — им в той или иной мере владел каждый ваш враг, но со своими отличиями. Даже твоя дорогая Рэй Тоно обладает его зачатком. Неужели ты этого не замечал? Странно… Как же ты тогда оправдывал игру изумрудного света в её очах, то, что она стала видеть очертания моего мира ещё давным-давно?

Меня парализовало. Не физически, но мысленно. Что значит — каждую деталь? Это же на порядки выше простого чтения мыслей. Это полное всеведение, которое выкашивает любые, даже призрачные шансы на победу. И эти глаза… Неужели у Рэй и вправду такие же? Теперь я отчётливо вспомнил: да, в её взгляде иногда мелькали странные отсветы, то яркие, как вспышка, то потухшие. Может… И ее способность, эти белые вспышки, тоже «дар» Идзанами?

— Черт… — выругался где-то справа Кента, едва успев кувырком увернуться от очередного хлынувшего щупальца.

Его лицо исказила гримаса боли, а с правой руки, раненой ранее об щупальце, медленно, почти торжественно, стала капать алая кровь, ярким пятном выделяясь на серой крыше.

— …Держать невозможно, — сквозь зубы прошипел парень, с ненавистью глядя на дрожащую руку. Он посмотрел на оружие в своих руках, а затем с резким, почти отчаянным движением перекинул его в левую, и глянул на меня, растягивая губы в знакомой бесшабашной ухмылке. — А может, я этот… Амбидекстр!

Даже не смотря на весь ад, что творился вокруг, я невольно усмехнулся его выходке. Этот идиот всегда знал, как разрядить обстановку, даже стоя на краю гибели. Но эта усмешка замерла на губах, не успев родиться. Сейчас было не до смеха. Каждая секунда была на счету.

— Надо действовать, Макото! — отрезала Каэде, с силой поправляя стальные кастеты на своих руках. Её взгляд был тверд, в нём не осталось и тени сомнений. — Я пошла!

Я не успел ни крикнуть, ни остановить её — лишь протянул руку в её сторону. Но она уже была далеко, вырвавшись вперёд с криком, рвущимся из самой глубины души. Это было безрассудно, чистейшее самоубийство. Но она была права — в атаке был наш последний жалкий шанс. Наша единственная защита. Стиснув зубы, я рванул за ней, чувствуя, как сзади тяжёлой поступью подтягивается Кента. Наш яростный, отчаянный порыв Идзанами встретила лишь тихим, ядовитым смешком, полным бесконечного превосходства.

***

Понятия не имею, что движет мной сейчас… Что вообще осталось вменяемого в моей голове.

Я бежала впереди всех, заглушая оглушительный рёв инстинктов, кричавших мне остановиться. «Я умру, о боже, я вот прям сейчас умру» — твердил разум, а всё тело дрожало, как после самой изматывающей тренировки, только это было в тысячу раз хуже.

Это существо, примерившее облик моей подруги, смотрело на меня с той самой жуткой, неестественной улыбкой. В ответ я… попыталась оскалиться, выдав нечто среднее между ухмылкой и гримасой ужаса. Вдруг Его рот стал медленно, неестественно широко открываться, а мир вокруг поглотила оглушительная, давящая тишина. Все звуки испарились. Словно сквозь вату, сквозь толщу воды, я услышала Его слова, произнесенные без единого звука, прямо у меня в голове, в тот миг, когда всё вокруг окончательно растворилось во тьме:

— Kyōfu no koe… (Голос страха…)

Боль ворвалась в сознание внезапно и сокрушительно. Череп готов был расколоться пополам, изнутри по нему били молоты, рвалось наружу что-то чужое, ужасное. Я схватилась за голову, готовая закричать от невыносимой муки, но вдруг… всё прекратилось. Боль исчезла так же внезапно, как и появилась. А где-то издалека, предательски знакомо, прозвенел монотонный школьный звонок.

Что… Что за бред? Это что, шутка?

Я открыла глаза и с ужасом поняла, что нахожусь в школе. За партой. Лоб ныл и пылал, будто я проспала на нём весь урок, и на коже осталось красное пятно.

— Даймон, ты с нами сегодня? — донесся насмешливый голос с соседнего ряда.

Я медленно повернула голову. Тоору? Моя одноклассница из… средней школы? Да, это точно она, окружённая своей неизменной свитой.

— Я… — мой голос прозвучал хрипло и неуверенно. — …Почему я здесь? — прошептала я в пустой воздух, не обращаясь ни к кому конкретно.

— А? Ты сегодня странная какая-то, — фыркнула она, брезгливо оглядев меня. — И ещё… Что это на тебе? Ты вроде в школе, а не на карнавале!

Девушки, оглушительно хохоча, вывалились из класса. Я опустила голову и посмотрела на свою одежду…

Нет. Всё ТО точно не могло присниться.

На мне была всё та же зелено-черная куртка с вышивкой «R.E.I.», в которой я шла на бой. Но тогда почему я здесь? Последнее, что я услышала… Его слова о «Голосе страха». Но что это значит?

На ватных ногах я покинула класс, вглядываясь в каждое встречное лицо. Но… Ничего. Ничего подозрительного. Лишь обычные школьные будни. Я брела по коридору, пока снизу, с первого этажа, не донёсся до боли знакомый, заискивающий голос:

— Э-эй, парни, может, не надо? Я-я понимаю, что вы хотите их забрать, но я же ещё не обедал!

Это же… Харуто? Не может быть, он же сейчас… Лучше вообще об этом не думать.

Несмотря на лавину сомнений, в груди блеснул лучик надежды. Я почти бегом спустилась вниз и, затаив дыхание, выглянула из-за угла. Сцена разворачивалась точь-в-точь как много лет назад. Мой друг был прижат к стене, а над ним возвышались трое старшеклассников с надменными, жестокими ухмылками.

— Ну… Мамочка точно же покормит, так что не будь жадиной! — усмехнулся коротко стриженный, тыча ему пальцем в грудь.

— Э… Вы же знаете, что с моей мамой, — голос Харуто дрогнул, в его помутневших голубых глазах читался животный страх.

— Ну, Аоки, ты хоть не ной тут при всех! — вступил низкорослый коренастый парень. — Если бы ты не упрямился, мы бы уже давно ушли. Ты сам виноват!

Сердце сжалось от боли. Я была на сто процентов уверена, что это иллюзия. Готова была допустить с вероятностью одна десятая, что все мои приключения в том клубе могли быть сном, а это — новая реальность. Но одежда на мне безжалостно опровергала эту слабую надежду.

— Эй! — выкрикнула я, выходя из укрытия. Голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Вы что себе позволяете? Немедленно отойдите от него и верните деньги!

Вдруг всё вокруг замерло. Весь шум коридора стих. Замерли в неестественных позах застывшие фигуры учеников. Движение осталось лишь у четверых передо мной. И на всех их лицах, включая Харуто, который секунду назад выглядел затравленным, расплылась одна и та же до ужаса противная, пластиковая улыбка.

— Клюнула… — хрипло просипел рыжий. — Почему ты всегда лезешь не в своё дело, Каэде?

Парни отступили от Харуто, а затем, вместе со всеми остальными застывшими учениками, просто испарились, растаяли в воздухе. Остались лишь я, пустая, безжизненная школа и… тот, кто явно не был Харуто.

— Ч-что? Они же пытались тебя унизить! — попыталась я выжать из себя былую смелость, но в голосе уже слышалась трещина.

— А? Унизить? — он фальшиво рассмеялся. — Да ты меня унижаешь лишь одним своим присутствием в моей жизни.

Вот тут я окончательно поняла. Передо мной — не мой друг. Я это знала, но почему-то его слова вонзились в самое сердце ледяным лезвием.

— И что бы ты сделала? — продолжил он, делая шаг вперёд. — «Я супергерой и помогу тебе, бедный Харуто!» Как же это лицемерно, Каэде. Знаешь, желание самоутвердиться за счёт более слабого — один из самых мерзких человеческих поступков.

Это иллюзия… Иллюзия! Каэде, не слушай! Не обращай внимания!

Я пыталась кричать это самой себе, но его слова били точно в цель, в самые потаённые страхи и сомнения, которые я годами прятала глубоко внутри. Самое ужасное было то, что он выглядел и звучал в точности как Харуто. Никакой одержимости, зелёного сияния, слизи. Это был он. От этого всё внутри оборвалось, и я не смогла сдержать предательских слёз. Тело затряслось не от страха, а от полного, всепоглощающего бессилия.

— Я же… Я… Никогда так не думала, Харуто…

— Неужели? Тут необязательно думать, ты всё равно это делаешь подсознательно. Кричишь на всех углах «Я защищаю его!» Разве не так? — он приблизился вплотную. Его дыхание было холодным. — А кто тебя вообще просил? Ты как назойливая муха. Вечно пытаешься навязать что-то своё, что никому не нужно.

— Нет… Постой. Я правда никогда так не думала и не делала.

— Ой, ты снова хочешь показаться хорошей и милой? — он язвительно рассмеялся. — Мерзость. Я-то тебя знаю, Каэде. Не поверишь, как же было противно наблюдать, как ты, вся такая нежненькая-миленькая, лезешь к Макото. Сама — настолько слабое существо, что нуждаешься в его защите, а ещё пытаешься кого-то защитить.

Псевдо-Харуто наклонил голову и указал пальцем куда-то мне за спину.

— Не веришь? Спроси сама.

Сразу после его слов на моё плечо упала тяжёлая, знакомая рука. Дрожа, я обернулась и увидела его — Макото. Он стоял, крепко сжимая моё плечо, его взгляд был таким же пустым и безразличным, как у «Харуто».

— А? М-Макото? — выдохнула я с последней, крошечной надеждой.

— Не бойся, я защищу тебя, — сказал он мёртвым, механическим тоном, и его пальцы впились в меня с такой силой, что больно. — Хотя… Нет. Возможно, ты и милая, всегда так радостно уплетала булку за булкой… Но твоя эта слабость… Только мешается. Проблем и так выше крыши, а ты со своим детским нытьём, о том, как пытаешься наверстать упущенное детство под оправданием «великой цели». Что за глупость, Каэде?

Вот теперь я не выдержала. Мысль об иллюзии окончательно улетучилась, осталась лишь оголённая, жгучая боль. Я рухнула на колени, и из глаз хлынули ручьи слёз. Тот человек, которому я открыла своё сердце… Которого любила, понимая, что он видит во мне не больше чем хрупкую подружку, сестру… теперь тыкал меня лицом в грязь, говоря о моей никчёмности.

Вдруг Макото присел рядом, резко схватил меня за руку и притянул к себе. Наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. Он смотрел на меня широко раскрытыми, не моргающими глазами и произнёс:

— Ты была права. — его голос приобрёл леденящую душу, наигранную интонацию. — Ты сейчас умрёшь. Прямо сейчас возьмёшь и умрёшь. Прими, что никогда не была значимой ни в чьей жизни, и умри.

Моим глазам пришла жуткая, последняя ясность. Моё заплаканное лицо осветил зловещий свет тёмно-зелёного неба над нами, и на сей раз передо мной был уже не Макото, а Оно. «Рэй» смотрела на меня взглядом, полным бездонной смерти и пустоты.

— Ты умрёшь, — безжизненно констатировало Оно, замахиваясь рукой, которая на глазах вытягивалась, превращаясь в отточенное тёмное лезвие.

Я не успела даже пошевелиться… Или уже не хотела. Резкая, разрывающая боль в животе заставила не вскрикнуть, а заоруть. Всё тело сразу стало тяжёлым и ватным, во рту заблестел знакомый железный вкус крови. В глазах поплыло, стало мутнеть. Когда «Рэй» наконец убрала руку, неведомая белая вспышка ударила в глаза, став ещё ярче. Меня отбросило назад. Невысоко, наверное, я уже ничего не могла понять, ощущая лишь невесомость падения.

Я правда… Умру?

Моё тело полетело к земле. Наверное… Так даже лучше. Как бы я ни хотела остаться с ними… Думаю, те «Харуто» и «Макото» были правы. Я буду только мешать. Пусть они победят, но…

Без…

Ме…

Ня…

***

Мы с Кентой только сделали рывок, чтобы догнать Каэде, как та вдруг замерла на месте, словно вкопанная, запрокинув голову к зелёному небу.

Ч-что с ней?.. Что оно сделало?!

Каким бы очевидным ни был ответ, мы не могли это просто проигнорировать. Надо было оттащить её назад, попытаться привести в чувство. Но, сделав первый шаг, я с леденящим ужасом осознал — мы не успеем.

Идзанами потребовался лишь миг, чтобы оказаться вплотную к ней. Каэде будто очнулась, по её щеке скатилась одинокая слеза, сверкнув в адском свете. И в этот миг в её живот впечатался сокрушительный удар. За ним последовала та самая, знакомая по прошлой атаке, слепая белая вспышка, которая отбросила её лёгкое тело, как осенний лист.

Нет… Этого не может быть… НЕЕТ!

Время для меня замедлилось, растянулось в мучительной паузе. Я увидел, как она, медленно переворачиваясь в воздухе, смотрела заплаканными, широко распахнутыми глазами куда-то в пустоту, прямо сквозь меня. По моей спине пробежала ледяная дрожь паралича, и я сделал судорожный рывок вперёд, чтобы хоть что-то успеть, хотя бы поймать… И вдруг, в самый последний миг падения, Каэде посмотрела прямо на меня. В момент, когда её голова уже была в сантиметрах от неумолимо надвигающейся бетонной крыши, она успела улыбнуться. Тихо, смиренно, прощаясь.

И время обрушилось на нас с прежней неумолимой скоростью.

Тело девушки с глухим, кошмарным хрустом ударилось о твёрдую поверхность, несколько раз перекатилось и замерло, раскинувшись лицом к небу. Из-под её головы тут же, с ужасающей быстротой, расползлась тёмная, почти чёрная лужица крови. Из уголка рта тонкой струйкой потекла алая жидкость.

— К-Каэде?.. — прорычал Кента, и его хватка на булаве ослабла. В его голосе было неподдельное, детское недоумение.

Вдруг из маленькой служебной комнатки, спотыкаясь и качаясь, вырвался бледный как полотно Харуто. Он с трудом добежал до тела, рухнул на колени рядом. Его руки, дрожащие и неумелые, забегали по её телу, пытаясь нащупать пульс, найти признаки жизни. Его пальцы судорожно сжали её запястье, и он замер. Руки бессильно упали вдоль тела, безжизненная кисть Каэде с тихим стуком упала обратно на бетон. По его бледному, искажённому ужасом лицу потекли беззвучные слёзы.

— А-А-А-А-А! — внезапный, разрывающий душу рёв вырвался из его груди. Он вцепился в свои рыжие волосы, будто пытаясь вырвать их с корнем. — ТОЛЬКО НЕ ТЫ! НЕТ! НЕЕЕТ!

Вдруг Идзанами плавно, словно призрак, переместилась к обезумевшему от горя Харуто и издало тихий, ядовитый смешок. Парень не двигался, не видел ничего вокруг, полностью уничтоженный горем. Рука Сущности плавно преобразовалась в длинное, отливающее темное лезвие, заносясь для нового удара. Из нас двоих силы на движение нашёл только Кента.

— ХАРУТО! ОТОЙДИ! — закричал он и сорвался с места, как ракета.

Он преодолел расстояние за два нечеловечески широких шага, уже занося свою булаву, чтобы снести голову чудовищу. Идзанами резко развернулась, и то самое щупальце, что всё это время неотступно висело рядом с нами, перестало быть полупрозрачным, обрело плоть и с огромной силой ударило парня, словно хлыстом. Того отбросило в сторону, прямо на Рэй. Кента, кувыркаясь, с грохотом приземлился на бетон, несколько секунд лежал без движения, а затем попытался подняться на дрожащих руках. Его быстро остановила подбежавшая Саюри, обхватив его за плечи сзади, пытаясь удержать, утащить назад.

— Харуто, прошу, уводи её! — отчаянно крикнула девушка, пытаясь одновременно удержать Кенту и достучаться до товарища, сама вся в слезах. — Оно сейчас убьёт тебя! Очнись!

А я просто стоял.

Стоял и смотрел, как мир рассыпается на осколки, которые уже никогда не сложатся обратно. Он сузился до двух точек, впившихся в сознание словно раскалённые иглы: до тёмной, безудержно растущей лужи на сером, бездушном бетоне и до искажённого гримасой невыносимого горя лица Харуто. Он не плакал — он выл, вцепившись в свои рыжие волосы, и этот звук не был человеческим. Это был рёв зверя, попавшего в капкан, у которого на глазах растерзали его детёныша.

В голове, предательски громко, стучало одно-единственное, идиотское, бессмысленное слово, выбиваясь в такт бешеному пульсу: «Нет».
Это не могло быть правдой. Не сейчас. Не после всего. Не её. Не Каэде.

Я видел, как Идзанами с холодным, любопытствующим видом заносит руку-лезвие над ничего не видящим и не слышащим Харуто. Видел, как Саюри, рыдая, пытается удержать обезумевшего Кенту, который рвётся вперёд, на верную смерть. Видел, как Рэй застыла в нескольких шагах, и в её широких глазах читался тот же парализующий ужас, то же самое оцепенение, что сжигало и меня изнутри.

Но я не мог пошевелиться.

Моё тело стало тяжёлым, ватным, чужим. Ноги вросли в бетон, руки висели плетьми. В ушах стояла та самая оглушительная, давящая тишина, что наступила перед её… перед тем, как она…

«Ты сейчас умрёшь. Прямо сейчас возьмёшь и умрёшь.»

Слова вспыхнули в сознании сами собой, чёткие и ясные, будто выжженные раскалённым железом. Это был не голос Идзанами. Это был её собственный, последний, отчаянный шёпот, её предупреждение, которое я проигнорировал. Я видел, как она замерла. Видел ту единственную слезу, скатившуюся по её щеке и сверкнувшую в адском свете. И я не успел. Сделал шаг. Всего один. Один проклятый, ничтожный шаг, растянувшийся на целую вечность. И этого шага не хватило.

«Прими, что никогда не была значимой ни в чьей жизни, и умри.»

Ложь. Это была наглая, уродливая ложь, которую она внушила Каэде в последние секунды. Её улыбка, её вечные булочки, её безрассудная, яростная готовность ринуться в бой первой, прикрыть собой — всё это было самым настоящим, самым тёплым и значимым, что было в этом аду. Она была нашим кулаком, нашим смехом, который прорывался сквозь самый густой мрак. Она была нашей совестью и нашей отчаянной храбростью.

А теперь её нет.

И её последняя улыбка… та самая, тихая и смиренная, которую она бросила мне прямо в лицо в миг перед падением… Она была не прощанием. Она была немым, страшным обвинением. Мне. Тому, кто стоял и смотрел, пока её убивали.

В горле встал ком. Не слёз — слёзы придут потом, если мы выживем. Если это вообще можно будет назвать жизнью. Сейчас в горле встала ярость. Густая, слепая, всепоглощающая ярость. Она поднялась из самого нутра, из той самой пустоты, что образовалась на месте Каэде, и сожгла дотла весь страх, весь ужас, весь леденящий паралич. Она была похожа на ту самую белую вспышку, что отбросила её тело, — ослепляющая, испепеляющая всё на своём пути.

Пальцы сами собой сжали рукоять катаны с такой силой, что сталь затрещала, а костяшки побелели. По зазубренному лезвию пробежала едва слышная, злая вибрация. Казалось, сам металл звенел в унисон ярости, кипевшей у меня в груди, жаждавшей вырваться наружу.

Всё было кончено. Всё, во что я слепо верил — что мы сможем, что мы выживем все вместе, что наше хрупкое «единство» сильнее любого Небытия. Это была детская, глупая сказка для самоуспокоения. Правда была там, на бетоне. В тёмной, липкой луже. В беззвучном крике Харуто. В моём собственном предательском бездействии.

Правда была в том, что от всего этого кошмара остались только ярость. И месть. Холодная, безжалостная месть.

Вдруг воздух разорвал резкий, сухой хлопок. Ещё один. Короткая, отрывистая очередь из пистолета. Я медленно, будто сквозь толщу воды, повернул голову и увидел Рэй. Она стояла на ногах. Всё её тело мелко, бешено дрожало, с лица струились слёзы, но в её руках был пистолет Саюри, выхваченный, казалось, силой чистой воли. Она целилась в Идзанами.

— Довольно, — её голос прозвучал сухо, хрипло, но не дрогнул.

Рэй не сводила глаз с Сущности, и та медленно, почти нехотя, отвела руку-лезвие от Харуто. Девушка дышала часто и прерывисто, её сжатые челюсти были напряжены до хруста.

— Твой голос стоит одной жизни, — протянуло Оно, и в Его голосе снова зазвучала ядовитая усмешка. — Только… Что ты можешь сказать такого, чего я уже не знаю?

Рэй сделала глубокий, судорожный вдох, словно перед прыжком в бездну, и шагнула вперёд.

— Ты… — её голос сорвался, но она снова перевела дыхание, заставляя себя говорить. — Ты есть во мне! Слышишь?! ТЫ — ЧАСТЬ МЕНЯ!

Глаза Идзанами дрогнули. Издевательская улыбка на Её лице сползла, сменившись на мгновение чем-то похожим на лёгкое удивление.

— Я признаю! — выкрикнула Рэй, и её голос набрал силу, звонко ударив о стены пустой школы. — Признаю, что ненавидела людей, презирала каждого, был ли он участником моей травли или просто молчаливым наблюдателем! Пыталась потом, в будущем, отыграться, натянув на лицо эту чёртову маску холодной и сильной! Я признаю всё, что говорила, всё, что делала! Но… Но я уже… Я УЖЕ ДРУГАЯ! Я НЕ ТА ДЕВОЧКА-СОЦИОПАТКА, ИЗБИТАЯ МОРАЛЬНО ДО ТОЙ СТЕПЕНИ, КОГДА БОЛИШЬ УЖЕ ФИЗИЧЕСКИ! Я… Я ДРУГАЯ!!!

Сияние вокруг Идзанами померкло, потухло, будто её впервые застали врасплох. Но через мгновение улыбка вернулась на Её лицо, на этот раз медленная, почти задумчивая.

— Другая… Значит? — тихо, почти шёпотом произнесло Оно. — А ты… Так и не понимаешь, что от тебя требуют, даже глядя на труп своей подруги…

Рэй в ответ просто выстрелила. И ещё. И ещё. Пули пролетали сквозь призрачную форму, но заставили Сущность отпрянуть, отдалиться от Харуто, переместиться поодаль.

— Саюри! — резко, командным, властным тоном крикнула Рэй, не отводя глаз от врага. — Затаскивай их в ту комнату! ЖИВО!

Её крик словно разбил ледяной панцирь. Даже Харуто очнулся от своего ступора. Он с трудом разжал пальцы, вцепившиеся в волосы, посмотрел на бездыханное тело Каэде, и в его глазах что-то надломилось, сменившись тупой, механической решимостью. Он молча, с нечеловеческим усилием, взвалил её на плечи.

— Я… я ещё могу помочь! — прохрипел Кента, пытаясь вырваться из рук Саюри.

— Вы обещали Макото, что в случае чего отступите! — жёстко парировала Рэй, перезаряжая пистолет. — Так выполняйте это обещание! Сейчас!

Парень замер на секунду, его взгляд метнулся ко мне, потом к телу Каэде на плечах Харуто. Что-то в нём сломалось. Он кивнул — коротко, резко — и с силой поднялся на ноги. Вместе с Саюри они почти втолкнули Харуто в чёрный проём двери, и та захлопнулась с глухим, окончательным стуком.

Когда Рэй, с силой ударив себя ладонью по щеке, встряхнула головой и направилась ко мне, её походка была уже твёрдой, уверенной, несмотря на слёзы на щеках. Она смогла. Нашла в себе силы не просто выстоять, а принять в себе ту тьму, что всегда была её частью, и не дать ей себя поглотить.

Я перевёл взгляд на то место, где минуту назад лежала Каэде. Теперь там была только тёмная, блестящая лужа. Но моё проклятое воображение дорисовывало каждый контур, каждый завиток её волос, каждую складочку на её куртке.

Каэде… Прости меня. Я… Я отомщу за тебя. Обещаю.

Тяжело, с усилием выдохнув, я полностью развернулся к тому месту, где стояла Идзанами. Не знаю почему, но в глазах снова поплыла эта знакомая красная пелена, та самая, что была тогда вечером, когда мы… когда мы с Каэде… Руки дрожали уже не от страха, а от бешеной, кипящей ярости, требующей выхода.

Рэй встала рядом со мной, приняв боевую стойку, обнажённая шпага в её руке смотрелась естественным продолжением воли.

— Ты не виноват, — коротко, без всяких эмоций, бросила она, глядя прямо перед собой на нашего общего врага.

— Что? — я выдавил из себя, не в силах осознать её слова.

Но Рэй уже не отвечала. Она просто была рядом. И этого сейчас было достаточно. Вместе мы сделали шаг навстречу судьбе. Последний шаг.

— «Ты часть меня»? — Идзанами издала короткий, сухой, беззвучный смешок, от которого по коже побежали мурашки. — Как же «умно» с твоей стороны, Рэй Тоно, называть меня только частью. Я — целый мир. Я — конец всего. Но… признаю — ты смогла меня удивить.

Она сделала паузу, и в этой паузе повисло нечто новое — не насмешка, а почти… уважение. Холодное, бездушное, но уважение.

— Удивить настолько, что я стала кое-что чувствовать от одного из вас. Настолько, что отныне из-за тебя мне придётся сменить тактику.

Значит… Рэй действительно смогла достать её! Не физически, но как-то иначе, затронув ту самую суть, которую Оно так яро защищало. Крошечная искра надежды, что мы не просто муравьи под её ногой, тлела в груди, но тут же была растоптана.

Идзанами плавным, почти элегантным движением протянула руку в пустоту. Воздух затрепетал, сгустился, и в её пальцах материализовался массивный револьвер с причудливой гравировкой. Стальной холодок пробежал по моей спине.

В голове тут же всплыло воспоминание: Падение. Тот самый мир, залитый малиновым светом, и чудовищный, всепоглощающий Эгоизм, что мы едва смогли победить ценой невероятных усилий. Неужели сейчас появится оно? «Есмь Эгоизм»? Я всё ещё помнил его сокрушительную, подавляющую мощь. Вдвоём… Вдвоём встретится с ним — это чистое самоубийство.

— Думаю, вам это знакомо… — Идзанами крутанула барабан с гипнотической медлительностью. Тот щёлкнул, остановился, и одна из каморок вспыхнула ярким, ядовито-жёлтым сиянием, похожим на глаз хищной птицы. — Только… Именно в этом сила другая. И нисколько не слабее.

Я увидел, как Рэй резко опустила голову, уставившись в бетон под ногами. Взгляд её стал пустым и остекленевшим, будто она смотрела не перед собой, а куда-то глубоко внутрь, на самое дно своей души.

— Какой силой ТЫ сейчас ни владела, мне уже всё равно… — её голос прозвучал тихо, но с какой-то новой, стальной интонацией. — Случилось то, чего я больше всего хотела избежать. Но… — Рэй цокнула языком, с силой сжала зубы, и когда заговорила снова, в её словах звенела холодная, отточенная сталь. — …Теперь я вложу в эту победу всю себя. Всё, что осталось. И плевать, будет ли это бой физический или метафизический!

Она резко подняла голову. Движение было таким порывистым, что очки съехали на кончик носа, открывая её глаза — полные не слёз, а неукротимой, яростной решимости. Она с силой выставила вперёд шпагу, клинок которой замер без единой дрожи.

— Какая смелая речь… — Идзанами с почти театральным безразличием подняла револьвер, нацелив сияющее жёлтым дуло прямо на нас. — Как же жалко, что изначальный носитель не смог дожить до этого момента.

Идзанами замерла в идеальной стойке. Мы с Рэй синхронно приготовились к рывку, мускулы напряглись, воли сжаты в пружину.

— Эхо… Явись! — Прозвучал выстрел. Но это был не просто звук выстрела — он был похож на удар гигантского колокола, смешанный со звоном разбитого хрусталя. — Томоэ!

Жёлтая вспышка, ослепительная и быстрая как молния, не вылетела из ствола, а… пронзила саму Идзанами. Свет бурным потоком хлынул из-за её спины, пробив насквозь то, что было похоже на голову, и сформировался в сияющий нимб-мандалу позади неё. Зловещее зелёное сияние вокруг Неё погасло, сменившись на это новое, тёплое, живое и оттого ещё более чужеродное и пугающее в её исполнении жёлтое свечение.

Она сделала шаг вперёд. И там, где её ступала нога, на сером бетоне расцветали и тут же превращались в сияющую пыльца хрупкие, идеальные белые орхидеи. Её поза изменилась — стала чёткой, собранной, готовой к молниеносной контратаке. Это была поза воина. Защитника.

Томоэ… Имя отозвалось в памяти смутным эхом. Я не особо увлекался мифами, но что-то всплывало… Преданная воительница. Сильная. Верная. Та, что готова была защитить своего господина ценой собственной жизни.

Я снова замер, но на этот раз не от паралича, а от осознания чудовищного кощунства происходящего. Она не просто призвала силу, связанную с Каэде. Она надругалась над самой её сутью, над её верностью, над её желанием защищать. Она взяла самое светлое и чистое, что было в нашей подруге, и обратила это в оружие против нас.

И слова её — «жаль, что носитель не дожил…» — звучали теперь как самая изощрённая, самая жестокая пытка.

В тот миг моё желание мести достигло своей конечной точки. Оно перестало быть горячим. Оно стало абсолютным. Беззвучным. Алмазным. Я больше не просто хотел её уничтожить. Я поклялся себе, что сотру её существование с лица всех миров, чтобы даже памяти о ней не осталось. И я сделаю это её же оружием. Оружием моей погибшей подруги.

Я медленно поднял катану. Лезвие, казалось, вобрало в себя весь окружающий мрак, всю мою ярость и отчаяние, почернев и покрываясь инеем, словно выкованное из полярной ночи. Холод, исходящий от стали, обжигал ладонь, но был приятен — он был единственным, что заглушало огонь в груди.

Едва клинок занял боевое положение, Томоэ ринулась вперёд. Её движение было не просто быстрым — оно было мгновенным, преломлением света, сдвигом реальности. Я удивился, что Она выбрала ближний бой, и это промедление в доли секунды едва не стало роковым. Ослепительно-жёлтый клинок, материализовавшийся в её руке, обрушился на мою катану с силой, высекающей снопы искр. Удар был чудовищным, он отозвался огненной болью во всём теле, и я едва удержался, отскакивая на шаг, чувствуя, как бетон трескается под каблуками.

Рэй, не теряя ни мгновения, сделала молниеносный выпад шпагой, целясь в шею. Но лезвие прошло сквозь пустоту. Томоэ просто испарилась, растворилась в сияющем воздухе.

— Сзади! — я успел крикнуть, заметив её новое появление уже в трёх метрах за спиной Рэй.

Мы инстинктивно сомкнули спины, дыхание сбитое, синхронное. Томоэ не стала атаковать снова. Вместо этого Она приняла утончённую, почти церемониальную позу. Её руки поднялись, пальцы изящно сомкнулись, будто натягивая тетиву невидимого лука. Воздух затрепетал, сконцентрировавшись в точке перед ней, и я почувствовал, как сжимается пространство.

Она резко разжала пальцы.

Над нами сгустилась тень. Я поднял голову и увидел их — три массивные, сияющие жёлто-золотым светом стрелы, летящие с неба с беззвучным свистом неотвратимой гибели. Не думая, чисто на инстинкте, я рванул Рэй к себе, прижал её голову к своей груди и кубарем откатился в сторону.

Грохот удара был оглушительным. Но за ним последовала не ударная волна, а леденящий душу хруст. Стрелы, вонзившись в бетон, не взорвались — они заморозились. И от эпицентра удара во все стороны с чудовищной скоростью помчалась волна искристого, синего льда, шипящего и трескающегося. Острые, как бритвы, осколки взметнулись в воздух, просвистели в сантиметрах от наших лиц, впиваясь в стены и оставляя в них глубокие борозды.

Лёд? Почему? Почему Она использует стихии нашего мира? Это была не просто атака — это было глумление. Наглядная демонстрация, что для Неё нет разницы между мирами, что любая сила — лишь инструмент.

Времени на раздумья не было. Рэй и я, переглянувшись, рванули в разные стороны, расходясь веером, чтобы разделить её внимание. Томоэ выбрала Рэй. Её движение было столь же стремительным, удар — сокрушительным. Рэй успела отпрыгнуть, отскочить от первого удара, но второй приняла на скрещенные клинок и гарду. Скрип металла о металл был пронзительным. Я видел, как она изгибается под давлением, её руки тряслись от напряжения.

И тут я вспомнил. Двухстволка. Все ещё за спиной.

— Рэй, в сторону! — голос мой прозвучал хрипло, но громко.

Она послушалась без колебаний — короткий кивок, и с криком, собрав все силы, она сделала отвлекающий взмах и кувырком рванула вправо. Томоэ на мгновение развернулась к ней — и это было её ошибкой.

Я выстрелил. Почти в упор. Заряд картечи с рёвом вырвался из стволов, предназначенный чтобы разорвать плоть и кости.

Но плоти не было. В момент выстрела глаза Томоэ метнулись ко мне, и прямо перед тем, как Она вновь испарилась, я услышал тот самый звук — хрустальный, чистый, как лопнувшая хрустальная ваза. Она растворилась, а мои пули прошли насквозь, лишь взбаламутив сияющий воздух.

Она материализовалась снова, уже позади нас. Но теперь то жёлтое, живое сияние вокруг Неё померкло, потухло, словно погасшая лампочка. Осталась лишь бледная, почти прозрачная форма.

— Даже отражению путь уготовлен, похожему на оригинал — сгинуть быстро, — усмехнулась Идзанами, и её голос снова звучал отстранённо и ядовито. Она выпрямилась, будто сбрасывая с себя неудобную роль.

Бой не собирался заканчиваться. С почти небрежной грацией Она вновь достала тот самый револьвер и, не целясь, приставила дуло к своему виску. В её движении была леденящая театральность.

— Эхо, явись! — прозвучала команда, и последовал выстрел.

На сей раз её голову пронзил нежный, почти стыдливый розовый свет. Он не был ослепительным — он был мягким, тёплым, как первый луч зари. И этот свет стал формироваться вокруг Неё, превращаясь в сияющую, переливающуюся розовым и перламутром сферу, похожую на гигантскую жемчужину или… на только-только распустившийся бутон лотоса.

— Аматэрасу! — произнесло Оно, и имя прозвучало как окончательный приговор.

Как только Она ступила в нашу сторону, Аматэрасу плавно провела рукой по воздуху, и будто раздвинула невидимый занавес. Над нами, в ядовито-зелёном небе, вспыхнуло второе солнце — ослепительно-розовое, излучающее не тепло, а странное, давящее спокойствие. От него ударил луч чистого, почти физического света, и он накрыл Рэй с головой.

Та отшатнулась, ожидая боли, но… ничего не произошло. Только странная, неестественная умиротворённость разлилась по телу.

— Ч-что происходит?! — удивлённо вскрикнула она, опуская шпагу. Её голос звучал сбивчиво, растерянно. — Так… Так ненормально стало спокойно и… Приятно на душе. Как будто… всё хорошо.

Её пальцы сами собой сжали рукоять шпаги, но движение было чужим, механическим. Она обернулась ко мне, и в её глазах я увидел панику, борющуюся с той самой навязанной умиротворённостью. А потом её рука резко взметнулась, и клинок со свистом рассек воздух в сантиметре от моего лица.

— Что ты делаешь?! — рявкнул я, инстинктивно выставляя то, что осталось от катаны.

— Я-я не знаю! Оно само! — её голос сорвался на визг, полный настоящего ужаса. Слёзы блестели на её ресницах, но тело не слушалось.

Она нанесла ещё один удар, затем другой. Наши клинки скрежетали, и над этим диссонансом висел довольный, тихий хохот Аматэрасу. Я удерживал атаки, глядя в её перекошенное от страха лицо, и краем глаза видел, как сама Сущность отступает в тень, растворяясь в ней, оставляя нас наедине с этим кошмаром.

Что происходит?! Она не под контролем — её разум тут, она со мной! Но её тело… её тело стало марионеткой.

Рэй с резким, неестественным для неё движением наклонилась и ударила каблуком по полу, выбивая у меня почву из-под ног. Я едва удержал равновесие, и в этот миг её лезвие уже стремилось ко мне в горло. Я кубарем откатился, чувствуя, как сталь проносится в миллиметрах от кожи.

И тут из тени прямо передо мной вырвалась Аматэрасу. В её руках сверкнули две изящные саи. Я попытался отбить её удар ногой, но пнул пустоту — она вновь исчезла и материализовалась с другой стороны, и одно из лезвий с глухим стуком вонзилось в бетон рядом с моей головой, осыпав меня крошкой.

Аматэрасу наклонилась ко мне, её лицо было безмятежным и прекрасным, как у статуи.

— Сложно с двумя Рэй сражаться? — тихо, почти ласково усмехнулась Она.

Я не ответил, лишь резко поднялся, пытаясь хоть как-то атаковать, но удар снова прошёл сквозь пустоту. В это время настоящая Рэй, с трудом контролируя руку, вновь занесла надо мной шпагу.

— Я правда не знаю, что происходит, Макото! — её голос был полон слёз и отчаяния.

— Я что-то придумаю!

Пока Аматэрасу вновь скрылась, я лихорадочно осмотрелся. Единственной аномалией было это розовое солнце. Другого выхода не было. На бегу я вщёлкнул в двустволку последний патрон, не целясь, выстрелил в него.

Грохот выстрела смешался со звуком гигантского лопнувшего стекла. Свет погас — не постепенно, а мгновенно, словно кто-то щёлкнул выключателем. Один миг — ослепительная розовая вспышка, следующий — абсолютная, густая тьма, в которой не было видно даже собственной руки.

— Глупец… — прозвучал Её голос из тьмы, полный презрения.

Рэй с облегчённым стоном рухнула на живот, судорожно сжимая и разжимая кулак, будто заново узнавая своё тело.

— Всё! Я могу двигаться! — она поднялась и встала рядом со мной, её дыхание было частым и прерывистым.

Но тьма не отступала. В ней, вдали, зародились искры. Они сливались в огромное, пылающее огнём колесо, которое с оглушительным скрежетом и гулом покатилось на нас, оставляя за собой шлейф из раскалённых частиц и освещая мрак зловещим багровым светом. Оно заполнило собой всё пространство, не оставляя возможности просто отскочить в сторону.

— Рэй, пожалуйста, повторяй за мной! — крикнул я.

Она лишь молча кивнула, её лицо в отсветах огня было сосредоточенным. Мы побежали навстречу гибели, набирая скорость. В последний момент, когда казалось, что нас вот-вот сомнёт и сожжёт, я прыгнул вперёд, и она — следом. Мы проскочили под ним, чувствуя адский жар на спине, и приземлились по ту сторону.

Колесо, прокатившись, остановилось и встало вертикально, превратившись в гигантскую вращающуюся пилу, блокирующую путь. Оно медленно поползло на нас снова.

Остановить. Надо его остановить. Безрассудство отчаяния затмило разум. Я встал прямо на его пути, выставив вперёд обломок катаны, как копьё.

— Макото, нет!

Удар был сокрушительным. То, что осталось от моего клинка, разлетелось на сверкающие осколки с пронзительным визгом рвущейся стали. Неудержимая сила отбросила меня назад, и перед моим лицом возникло невозмутимое лицо Аматэрасу, держащее свои саи для последнего, двигаясь на меня.

Вдруг грянул выстрел. Не из моего ружья. Чистый, резкий звук пистолета, и за ним — тот самый, уже знакомый хруст разбитого хрусталя.

Тьма разом схлопнулась. Вернулось зелёное небо, пейзаж разрушенной крыши. Я лежал на спине, сжимая в руке рукоять от разорванной катаны. Рэй стояла над меня, с пистолетом Саюри в дрожащей руке, сдувая дым с дула. Её взгляд был тяжёлым, уставшим, но в нём горела победа.

Я хотел что-то сказать, но появившаяся Аматэрасу заставила замолчать. Нежно-розовое сияние вокруг Неё погасло. На её идеальном лбу выступили капли испарины, дыхание стало тяжёлым, сдавленным. Она выпрямилась с трудом, и на её лице появилась не злая, а почти… уважительная улыбка.

— Вот же… — выдохнула Она. — Честно, помучиться вы меня заставили. Только вот… вы, наверное, забыли, как же мало у вас времени.

Сердце упало. Я и правда забыл. Забыл о счётчике, тикающем где-то в глубине реальности.

— Вот уже совсем скоро… Придёт час. Час нового людского старта, который станет их концом. Момент, когда бренный и чуждый людской мир перестанет существовать, а на его место придёт истина. Непоколебимая истина. Истина самой пустоты.

Она развела руками, и в её жесте была какая-то демоническая величественность.

— Жаль. Правда, очень жаль, что вас осталось ТАК много, что просто выпустить вас не смогу, чтобы вы своими «единными» глазами посмотрели на истинное единство. — В её руках снова материализовался револьвер, и на этот раз он засиял холодным, бездушным синим светом. Она медленно, с театральной неспешностью, поднесла его к виску. — Придётся хоть немного, но избавить команду R.E.I. от балласта.

Если времени и так не осталось… То чего мне бояться? Что я могу потерять? Друзей? Но если я ничего не сделаю, они исчезнут. Все. Как Каэде.

Её образ вспыхнул в сознании — озорная улыбка, вечно занятый булкой рот, яростный блеск в глазах перед атакой. Она была самой юной душой среди нас, самым ребёнком. И её больше не было.

Чёрт…

Я должен. Хотя бы ради неё. Ради того, чтобы её смерть не была напрасной.

Волна тоски и гнева накатила с такой силой, что затмила зрение. Всё вокруг залилось знакомой красной пеленой. Я сорвался с места. Идзанами смотрела на мой безумный бег, её палец медленно нажимал на курок.

— Эхо, явись…

Я ожидал чего-то чудовищного. Сильнее всего, что было до этого.

Её голову пронзил яркий, пронзительно-синий свет, начавший формировать новую, ужасающую ауру.

— …Идзанаги!

Так и есть. Муж Идзанами. Равный ей по силе. Это конец.

— Макото, нет! — отчаянный крик Рэй прозвучал где-то сзади.

Простите. Простите все.

Я не знал, за что извиняюсь. Наверное, уже не верил в счастливый исход.

Я уже почти подбежал, занося свой жалкий обломок, как вдруг… Синее сияние вокруг Неё затрепетало и погасло, словно перегоревшая лампочка. Она замерла, с недоумением посмотрела на свой пистолет, затем — на меня. И на её лице появилась улыбка. Не коварная, не насмешливая, а какая-то… странная, почти мягкая, человечная. Она разжала пальцы, и револьвер с грохотом упал на бетон.

Я был уже в паре шагов. Не думая, целился в центр её груди. Заорал что есть мочи — и всадил в неё весь обломок, по самую рукоять.

Ощущение было странным, будто я пробил слой плотного тумана, а затем — плоть. Я отпрянул, падая на спину, не в силах поверить в произошедшее. Я… я попал? Я смотрел на торчащую из её груди рукоять, потом на подбегающую Рэй, на выползающих из укрытия остальных. Это… правда?

Идзанами стояла, пошатываясь. Её глаза, обычно сияющие нечеловеческим светом, стали просто… зелёными. Обычными. Она медленно опустилась на одно колено.

— Просчиталась… — кашлянула Она, и из уголка её рта потекла тёмная, почти чёрная кровь. — А ты, Макото Инудзука, по-настоящему уже отчаялся, да?

Мы… победили?

— Честно, я даже не ожидала, что вы после смерти подруги сможете продолжать сражаться. — Она с хлюпающим звуком вытащила обломок клинка из груди и бросила его к моим ногам. Рана не затягивалась. — Хочешь, обрадую? Меня не так просто победить. — Небытие коварно улыбнулось, и в её улыбке снова появилась привычная сила. — Вы молодцы. Люди смогли остановить саму пустоту. Но… Ваша подруга, умная такая, догадалась, кто я на самом деле. Физический урон, да, как любому физическому существу, он наносит урон, даёт слабость. Но это… дело времени.

Рядом с ней воздух затрепетал и зашипел, будто раскалённый металл опустили в воду. Сгустившись, он вытянулся в прямоугольник, и с тихим щелчком материализовалась та самая зелёная дверь — абсолютно обычная, межкомнатная, с простой металлической ручкой. Она выглядела таким чужеродным, издевательским анахронизмом на фоне разрушенной крыши и ядовитого неба.

— Мы ещё встретимся, команда R.E.I., — произнесло Небытие. Его голос уже не гремел, а звучал приглушённо, словно из-за толстого стекла, но каждое слово отпечатывалось в сознании, как клеймо.

Она повернулась, не испытывая ни малейшей боли от смертельной раны, и вошла в дверь. Та бесшумно захлопнулась за её спиной, помедлила в воздухе секунду и растворилась, оставив после себя лишь лёгкое дрожание пространства.

И в ту же секунду, будто в ответ, с противоположной стороны площадки воздух заплескался голубыми волнами. С тихим, успокаивающим звуком прибоя материализовалась наша дверь. Её знакомый, прохладный свет омывал лица, казалось, немного приглушая адскую зелень вокруг. Дверь домой.

К нам сразу же подбежала Рэй, её лицо было бледным, а глаза всё ещё полны отголосков недавнего ужаса. Из тени разрушенной кладовки, опираясь на Саюри, выбрался Кента. Он тяжело дышал, прижимая руку к окровавленному боку. И последним вышел… Харуто. Он шёл медленно, волоча ноги, его взгляд был пустым и устремлённым в никуда. Физические раны были ничтожны по сравнению с той пустотой, что зияла у него в груди.

— Ты как? — присела рядом со мной на корточки Рэй, её голос дрогнул.

Я просто в ответ кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и продолжил смотреть на голубую пульсирующую дверь. Мы не бросались к ней с радостью и облегчением. Мы стояли как вкопанные, группа израненных, запылённых статуй, словно не веря, что кошмар хоть на миг отпустил. Тишину нарушало лишь тяжёлое, прерывистое дыхание Кенты.

Наконец я перевёл взгляд на Харуто, а затем вопросительно посмотрел на Саюри. Девушка поняла всё без слов и лишь горько покачала головой, её губы сжались в тонкую белую ниточку.

-Она… Мертва, — тихо, без эмоций, констатировала Саюри. Она явно хотела заплакать, но, просидев в укрытии, казалось, исчерпала все слёзы до дна. — Её голова… Не хочу описывать. Но ты понял.

Её слова повисли в воздухе тяжёлым, удушающим покрывалом.

— Это ты во всём виновата! — вдруг прохрипел Харуто и резко подошёл к Рэй.

Он с силой вцепился в воротник её рубашки, почти приподняв её с земли, и впился в неё взглядом, полным такой боли и ненависти, что стало страшно. На моё удивление, Рэй даже не сопротивлялась, её руки беспомощно повисли по швам.

— ЭТО ТЫ ВИНОВАТА! — продолжил он кричать, его голос срывался на истеричный визг. — Я… Я не знаю, что такое «Тень», но ты сама приняла, что это существо — часть тебя! Так скажи, почему… ПОЧЕМУ УМЕРЛА КАЭДЕ?! ЗА ЧТО ОНА УМЕРЛА?! — Слёзы, наконец, хлынули из его глаз, смешиваясь с пылью и сажей на лице.

— Харуто… — тихо, без веры в успех, попытался вмешаться Кента, но не решался подойти.

— Прости… — едва слышно выдохнула Рэй, глядя куда-то мимо его плеча. — …Пожалуйста.

Вдруг он резко, почти с отвращением, отпустил её. Она споткнулась, едва удержав равновесие. Харуто схватился за голову, сжимая виски так, будто хотел раздавить собственную черепную коробку.

— Нет… — дрожа, выдохнул он. — Я… Я не должен был… Срываться. Просто… просто…

— Нет, ты во всём прав, — Рэй виновато опустила глаза. — Я понимаю, что это ничем не загладит твою утрату, но… Можешь ударить меня. Убить, в конце концов. Я не буду сопротивляться.

Парень замер и сквозь пальцы глянул на девушку. Секунду в воздухе висело напряжённое молчание. Затем он сделал шаг вперёд, но не для удара. Он просто обнял её, обхватив так сильно, словно тонущий, и уткнулся лицом в её плечо. Его спина затряслась от беззвучных, давящих рыданий.

Я и сам не смог сдержать слёз. Они текли по грязным щекам молча, оставляя чистые полосы. Снова потеря. И даже не в честном, последнем бою. Я понимал, что мы вроде бы победили Небытие, но его последние слова висели в воздухе тяжёлым, ядовитым предзнаменованием. Оно не бросает слов на ветер. Значит, оно правда вернётся?

— Вставай, братан… — хрипло сказал Кента, с трудом поднимаясь с помощью Саюри и протягивая мне свою свободную, не израненную левую руку.

Я взял его руку, и он с силой потянул меня на ноги. Мои мышцы ныли, протестуя против каждого движения.

Харуто наконец отпустил Рэй, смахнул остатки слёз тыльной стороной ладони и глубоко, с присвистом вдохнул.

— Саюри, ты не начинай снова. Мы не будем забирать её тело, — его голос звучал плоским, выгоревшим.

— Почему?! — возмутилась девушка, её глаза снова наполнились влагой. — Мы не можем просто оставить её здесь!

— А потому что она явно не хотела бы, чтобы мы потом оказались на пожизненном, объясняя копам труп в багажнике! — резко, с внезапной вспышкой гнева крикнул Харуто. — Мне, поверь, невыносимо тошно от этой мысли — оставлять свою подругу детства в этом проклятом месте! Но мы не будем шляться по городу с трупом!

Все, кроме Саюри, молчаливо, с огромной неохотой, но согласились. Кивки были тяжёлыми, глаза устремлены в пол. Я вспомнил, что миры здесь нестабильны и любят рушиться, поэтому, не говоря ни слова, подошёл к нашей голубой двери и распахнул её.

За её порогом открылся пейзаж — одна из ночных улиц нашего города. Но в ней было что-то… неуловимо иное. Воздух казался чище, хоть и холодным до безумия. Туман… он остался, но теперь это была лёгкая, почти прозрачная дымка, как в самые первые дни его появления, а не удушливый, живой смог.

Что это значит? Мы очистили мир? Или это лишь временная передышка, затишье перед новой бурей? Ответа не было.

Я уже обернулся к друзьям, чтобы спросить, который час, как вдруг в небе высоко над нами с шипящим звуком вспыхнул огонь. Затем ещё один. Яркие, разноцветные всплески фейерверков раскинулись по тёмному небосводу, окрашивая туман в розовые, зелёные и золотые тона.

— Народ, уже полночь как две минуты! — Кента посмотрел на экран своего разбитого телефона, и в его голосе впервые прозвучали нотки чего-то, отдалённо напоминающего облегчение.

— У нас… у нас получилось? — с наивной, детской надеждой спросила Саюри, задирая голову к небу. Затем она спохватилась. — П-погодите, мы все покоцаные! Надо вызывать скорую!

Она отошла на пару шагов, с трудом доставая из кармана телефон с потрескавшимся экраном.

Я же просто стоял и смотрел на огни в небе. И тут меня осенила мысль… А не проснулась ли Момо? Если да, то, наверное, сейчас тоже смотрит на этот Новогодний праздничный салют из больничного окна. С утра обязательно надо будет проведать её.

Вдруг я заметил краем глаза, как мимо меня, стараясь быть незамеченной, проскользнула Рэй. Она шла прочь от нашей маленькой группы, её плечи были напряжённо подняты.

— Ты куда? — окликнул я её.

— А? — она обернулась, будто пойманная на месте преступления, и попыталась изобразить на лице что-то вроде улыбки. — Я же почти не ранена! Пойду лучше домой. Вызову такси.

Среди всего кошмара, усталости и горя в моей голове вдруг вспыхнула одна-единственная светлая, ясная мысль. Я сделал два быстрых шага, догоняя её.

— Погоди, — начал я, и Рэй остановилась, не оборачиваясь. — Я понимаю… Мы только что пережили ад. Тяжёлый бой, целые сутки кошмара, потерю… Но… — я сделал паузу, собираясь с силами, и попытался улыбнуться. — С днём рождения.

Рэй вдруг удивлённо обернулась, её глаза широко распахнулись. И на этот раз её ответная улыбка показалась чуть менее натянутой, чуть более живой.

— Как все немного придут в себя, давайте как-нибудь… отметим? Обязательно. — продолжил я, сам не веря в реальность этих слов в такой момент.

— Спасибо, Макото, — тихо кивнула Рэй, а затем чуть слышно, почти шёпотом добавила: — Отметим… если получится.

Попрощавшись, она развернулась и быстро зашагала прочь, растворяясь в ночной дымке. А мы… Мы остались ждать машину скорой помощи под безучастно праздничным, разноцветным небом.