Побочная история - Счастье, которое длилось вечно

════════⊹⊱≼≽⊰⊹═══════

После свадьбы дни потекли как обычно.

— Злой Бог! Мари и правда беременна? У нас теперь будет ребёнок?

— …Похоже, да.

Каждый день шёл своим чередом, всё было как всегда — и вдруг оказалось, что Мари беременна.

Мы почувствовали это одновременно.

Я ощутил зарождение новой жизни, а Мари, благодаря силе Мирового Древа и Истории, сразу всё поняла.

Так что с тем, чтобы заметить её беременность, не возникло ни единой проблемы.

— Похоже, новости разлетелись быстро.

— …Прошло уже 2 месяца, а я всё не могла приехать из-за своего задания. Ты хоть представляешь, как это было тяжело?

— Да, наверное, тебе и правда пришлось нелегко.

Культ Злого Бога жил своей привычной жизнью.

Лилин, Петрания и Декартес — которого отправили с ними просто потому, что отпускать одних этих двоих казалось ненадёжным — получили бессрочный отпуск.

Мы всё равно всегда будем здесь, так что, закончив странствия, они в любой момент смогут вернуться.

И я тоже всегда буду здесь.

— Что привело сюда лично леди Люсию?

— Даже не знаю. Наверное, просто стало скучно?

— Я всё ещё не уверен, что отправлять Адель в Святую страну было правильным решением. Но их силы ослабли, так что из тех, кого мы могли выделить, я отправил туда самого сильного ребёнка.

— Адель прекрасно справляется. Когда она ест сладости, она такая милая. Совсем не похожа на тебя.

— …Она ведь не мой ребёнок в прямом смысле слова. Просто дитя, которое я принял в своё сердце. Так что, конечно, она не может быть точь-в-точь как я.

За такими вот пустяковыми разговорами я продолжал пить чай и жить своей обычной жизнью…

Ну, разве что теперь рядом со мной постоянно была Мари.

— Какая у тебя теперь тесная жизнь. Наверное, скучно.

— С чего бы? Для меня это величайшее счастье.

Мари улыбнулась, закрыла глаза и положила голову мне на плечо.

Свет из окна ложился на неё так мягко, что эта сцена напоминала кадр из фильма.

И эта спокойная, мирная тишина наполняла меня счастьем, словно вода, проливающаяся на пересохшую пустыню.

— Терасия… она ведь теперь действительно стала полностью бессмертной, да?

— Да. И, похоже, тут всё всерьёз. Возможно, когда-нибудь на свет и правда появится новый бог.

— Чтобы взойти до божественности, бессмертие — это лишь минимальное условие. Так что такое и впрямь возможно.

Мари тоже была наполовину бессмертной.

Пока этот мир существует как история, она не может исчезнуть окончательно.

Даже если она умрёт, то всё равно переродится, и этот цикл будет повторяться бесконечно.

Она была связана властью, стоящей выше даже богов, — как сама сердцевина этого мира, и даже я не мог этому воспрепятствовать.

Если однажды срок её жизни закончится, я всё равно встречу её снова в следующей жизни.

Я уже решил, что всю свою жизнь не стану смотреть на других женщин.

И эту клятву мне придётся хранить даже после её перерождения.

Именно этого я хотел больше всего.

— Вы двое так и сочитесь сладостью. У меня ещё полно дел в Святой стране, так что увидимся в следующий раз.

— Да, давай.

Сколько времени прошло с тех пор?

Чем дольше я жил рядом с Мари этой повседневной жизнью, чем больше времени мы проводили вместе, тем ближе становились друг другу.

И вот наконец приблизились первые роды.

— Терасия, мне можно на тебя положиться?

— Учитель, ручаюсь: во всём мире нет никого, кто разбирался бы в медицине лучше меня.

— …Хорошо.

Я ничего не мог с собой поделать — меня терзали тревога и напряжение.

Во всех воспоминаниях Демиана у меня никогда прежде не было ребёнка.

И это беспокойство, эта нервозность были слишком сильны, чтобы их можно было описать словами.

— Уф…

Всё вокруг затихло.

Похоже, атмосфера подействовала на всех, и никто не решался заговорить.

Сколько времени я так ждал?

Я уже перестал ощущать ход времени, не понимая даже, день сейчас или ночь.

И только потом Терасия спокойно вышла наружу.

— …Учитель, входите.

Слова застряли у меня в горле.

Язык пересох.

Руки дрожали при каждом движении.

Словно ко мне и правда вернулись все те чувства, которые я давно утратил.

Мари, почему рядом с тобой во мне раз за разом просыпается то, чего, как мне казалось, я больше не имею?

Неужели это и есть любовь?

— Девочка, — с яркой улыбкой сказала Мари.

Несмотря на тяжёлые роды — а всё же это были роды ребёнка бога, — она держалась твёрдо до самого конца.

— Спасибо… да, спасибо тебе, Мари…

Неужели любовь действительно делает человека таким?

Я уже давно не верил в любовь всерьёз, но рядом с тобой всё больше и больше начинаю верить.

Если это чувство — будто ты наполняешь влагой мои высохшие эмоции, — и есть любовь, значит, я люблю тебя так сильно, что сам не могу этого измерить.

После рождения ребёнка дни понеслись с невероятной скоростью.

Забота о малыше оказалась куда тяжелее, чем я ожидал.

Но и это я вполне мог вынести.

Каждый день, когда я смотрел, как ребёнок лепечет, где-то глубоко в душе становилось тепло.

Когда я видел, как она возится и извивается, мне казалось, будто все следы, что я оставил в этом мире, наконец-то сошлись воедино, сложились в гору, породили природу и выросли в целый лес.

Мы назвали нашу дочь Еленой.

— Ты в порядке?

— Да. Иди ещё поспи. По ночам тебе нужно отдыхать.

Я бог, мне это безразлично, но Мари… разве тебе самой не стоит отдыхать больше?

Я изменился.

Я снова вернулся к своей обычной манере речи, а не к тому нарочито торжественному стилю.

Словно отчасти вернулся к чистому, прежнему себе.

Даже несмотря на усталость, рядом были люди, дети и Мари — и всё это смывало её без остатка.

— Полежи ещё немного.

Дни пролетали как часы.

Время мчалось так быстро, словно сам мир ускорился.

Елена росла с такой скоростью, что я порой почти забывал, какой она была младенцем.

Но я хорошо помню, как она впервые перевернулась.

— …Ах! Злой Бог! Леди Елена… перевернулась!

Я и сам тогда застыл.

Как обычно, я сидел рядом и читал книгу, присматривая за ребёнком.

И хотя в руках у меня была книга, глаз с Елены я не сводил, так что мы с Мари оба ясно увидели этот момент.

— Немедленно вызовите Сесилию. Я должен объявить сегодняшний день выходным по всему континенту. Нет, лучше основать ежегодный праздник в честь этого дня.

— Не заходи так далеко. Если ты устроишь подобное ещё и из-за её первого шага и первого слова, то как людям вообще жить?

— …Разве месяца отдыха не хватит?

Теперь Мари уже не звала меня Злым Богом, а обращалась просто на «ты».

Она стала мягче, спокойнее, и наша повседневность продолжала течь именно так…

Конечно, ночи по-прежнему оставались прежними.

И правило — не смотреть без нужды на других женщин — тоже никуда не делось.

Может, Мари и сама, став матерью, начала понемногу взрослеть.

Шли дни, и наша Елена росла с такой скоростью, что уследить за ней становилось невозможно.

— Учитель, Елена — настоящий гений. Где вы вообще найдёте ребёнка, который в 7 лет владеет алхимией на уровне преподавателя академии?

— Для ребёнка Мари и меня это естественно.

— Она ещё и у Абеля учится владеть копьём, у Цезаря — кинжалам и скрытности, у Беатрис — политике, а у Сесилии — счёту!

И всё это — на уровне хорошего наставника, а то и выше? В 7 лет?

Конечно.

Разве не естественно, что наш ребёнок окажется выдающимся — больше, чем что-либо ещё в этом мире?

— Папа!

И, конечно же, она была самым милым ребёнком на свете.

— Мне брат Абель дал что-то очень вкусное! Папа, тебе тоже надо попробовать!

Вот в какую бойкую девочку она выросла.

И от этого я был счастлив до невозможности.

— А ещё… сестра Терасия на этот раз учила меня алхимии! И… ах да, дядя Декартес приходил и снова ушёл. Сказал, что ещё немного попутешествует, а потом вернётся.

— …Значит, опять ушёл, даже не показавшись толком.

— Дядя Декартес сказал, что придёт, когда закончит все свои дела!

Король Ветра постоянно приносил вести о том, что там, в Мире Духов, опять поднялась какая-то суматоха, так что я примерно представлял, чем они занимаются.

Впрочем, всё это вполне укладывалось в пределы того, что я был в состоянии прикрыть, так что особых тревог у меня это не вызывало.

И пока я спокойно об этом размышлял, проводя очередной мирный день, я увидел, что Мари снова беременна.

— Мам, а когда родится Роберт?

— Хм… если ты ещё сто раз поспишь, то сможешь его увидеть.

— Я обязательно буду очень доброй к младшему братику! Он ведь будет милым, да? Он точно пойдёт в меня и тоже будет милым!

Глядя на её оживлённое лицо, я вдруг так остро почувствовал счастье, что не удержался — и обнял и Елену, и Мари разом.

Просто потому, что эта тихая повседневность была слишком прекрасной.

— Ты ведь хочешь и 3-го ребёнка, да?

…А?

— У меня будет ещё братик или сестрёнка? Я хочу!

— Если наша Елена будет хорошо спать по ночам, возможно, у тебя появится ещё кто-то.

— Мам, мне это нравится!

Я на миг растерялся, а потом невольно улыбнулся.

Пожалуй, и правда не так уж плохо было бы собрать целую футбольную команду.

Время всегда на нашей стороне.

И даже если ты переродишься…

— Простите… вы господин Хан Вон Хо?

Даже если ты переродишься.

Даже если пройдёт столько времени, что история забудет меня.

Даже если ты сама меня не вспомнишь, и все, кроме бессмертных, давно забудут моё имя.

— Да. Рад познакомиться, Хан Рён.

Я всё равно найду тебя.

════════⊹⊱≼≽⊰⊹═══════