За дверью Истории

— Фух…

Пусть я и встретил королеву Декаприума, к которой так долго стремился, схватить её мне всё равно не удалось.

Пусть Лилин и устроила в королевстве Декарсон почти полное уничтожение, я всё равно сожалел, что не казнил их собственными руками. Впрочем, раз их вырезали так жестоко, как не смог бы никто другой, слухи об этом быстро разнесутся повсюду.

И это, пожалуй, даже к лучшему.

«Почему же они вдруг убили их?»

Это определённо связано с Историей.

Но всё уже слишком сильно искривилось… Нет, постой. Если так подумать, а Декаприум вообще правда является частью Истории?

Всё, что происходило до сих пор, тоже вполне могло укладываться в рамки Истории.

Даже то, что я считал свободой от оков, могло быть всего лишь кратким ощущением, позволенным мне внутри самой Истории.

Возможно, быть вот так обманутым и было той ролью, что мне отвели изначально.

«Как же это мерзко.»

Стоило лишь усомниться в одной вещи, как сразу же начали вызывать сомнение и все остальные.

Я и сам понимал, что это плохо, но всё равно спокойно взращивал в себе недоверие ко всему вокруг.

«Как же это жалко. И как же пусто.»

Насколько далеко тянется История и где проходят её границы?

Нет, бессмысленно ломать над этим голову.

Я должен сам докопаться до ответа.

«Демьян сжёг самого себя, чтобы вырваться из этих оков, и позвал меня. Значит, во мне действительно есть какой-то ключ.»

Для начала я решил сосредоточиться на поисках архиепископа и королевы.

Сейчас шла холодная война.

Даже если настоящая война ещё не разгорелась, я не знал, в какой момент они могут её начать.

И пусть Культ Злого Бога и обладал чудовищной силой и мощью, всё равно это было слишком тяжело — встать лицом к лицу с миллиардами людей по всему континенту.

Да и с самого начала, если просто перебить всех, разве в этом мире останется хоть какой-то смысл искать свет?

— …Лучшее решение всё равно — остановить войну и найти способ сосуществовать.

Если Культ Злого Бога падёт, этот хрупкий мир рухнет вместе с ним, но разве этого недостаточно, пока сам Культ Злого Бога не уничтожен?

С этой мыслью я сначала отправился в другое место.

К тому самому бескрайнему морю, где я когда-то разорвал пространство, преследуя королеву.

— …Надо пройти всё заново, шаг за шагом.

Мне нужно было заново проследить всё от начала до конца.

И я расширил свои чувства отсюда.

Я искал следы искажённого пространства, проверял, где были разрывы измерения, и высматривал остатки чужого присутствия и энергии.

Медленно следуя за нитевидным следом силы вверх, я обнаружил себя уже не просто над пустым морем, а рядом с местом, где само пространство было перекошено.

Это было странно.

В самой глубине моря пространство оказалось повреждено, а между трещинами я чувствовал что-то двумерное и неописуемо жуткое.

…Я прекрасно знал, что это за энергия.

«…То самое странное чувство, которое я испытывал в Декаприуме.»

Тогда, ещё до того, как я получил эту силу, я думал, что просто не хочу туда заходить, потому что мне неприятно. Но позже понял — это была лишь минимальная защитная реакция моего инстинкта.

Побег.

Инстинкт заранее знал, насколько сильно История свяжет меня, как крепко вцепится в меня, если я переступлю порог и узнаю правду.

— Какая гадость.

Меня и правда мутило.

Теперь, когда я получил силу от Демьяна и окончательно стал Злым Богом, я мог дотянуться до этой истины.

Но вместе с тем я отчётливо чувствовал, как в спину будто вонзается шип: если я узнаю эту правду, то уже не смогу остановиться и не смогу вернуться назад.

Но если спросить, правильно ли мне просто закрыть на всё это глаза и продолжать жить как сейчас… Ха, конечно же нет.

Жить так — всё равно что оставаться марионеткой в чужой истории.

А если так, то я просто перережу нити, чтобы вернуть себе свободу, и, если История больше не сможет сковывать мир, я снова буду жить как прежде.

С этой мыслью я вошёл в разорванное пространство.

— Добро пожаловать, Злой Бог. Я один из Апостолов Истории, назначенный хранить это место. Я — архиепископ.

Внутри меня ждал архиепископ.

Он был спокоен до такой степени, словно с самого начала знал, что я обязательно сюда приду.

— Значит, апостолов у Истории было трое.

— Именно так. Впрочем, один из нас уже покинул этот мир из-за непредвиденной переменной.

Вы с самого начала были странными.

Казалось, ты дорожишь Ребеккой, но при этом никогда не находился рядом с ней.

Будто бы действовал в тени, но стоило мне оглянуться, как места, где ты был, словно никогда и не существовало.

— Где второй?

— Для начала прочтите книгу. Великая История даровала вам на это право.

— Ха, неужели она считает себя выше бога?

— История охватывает всех существ этого мира, включая и богов, и в то же время даёт им свободу.

— Даже собаки за соседним забором не назвали бы это свободой.

— У вас речь стала довольно грубой. Услышь вас сейчас ваши апостолы, они бы скорее приняли вас не за Злого Бога, а за какого-то третьесортного головореза.

Мне хотелось тут же разорвать его на части, но я всё же сдержался.

Находясь в этом месте, полном неведомого давления и отвращения, я слишком ясно понимал: если убью его здесь, последствия вернутся ко мне вдвойне.

— Злой Бог, лорд Демьян. Прошу, сначала прочтите это. Это источник, из которого был создан этот мир.

[Древо Мира и Эльф]

…Древо Мира и Эльф.

Одного взгляда на это название хватало, чтобы сразу догадаться, кто здесь главный герой.

— …Ты издеваешься надо мной?

— Разумеется, нет. Великая История охватывает всё, но при этом она ужасающе пристрастна. К примеру… что, если я скажу, что главный герой этой книги — сама История?

Я не выдержал и схватил его за горло.

Но даже задыхаясь, он спокойно улыбался.

— Разве вы не чувствовали, что с ней что-то не так? Разве не замечали этого с самого начала? Разве не продолжали игнорировать свой инстинкт, который всё это время вас предупреждал?

Мари — мой апостол, мой аватар, один из руководителей, ключевая фигура.

Она была первым апостолом, поверившим в меня, и той, кто любила меня настолько, что готова была даже отдать мне Древо Мира.

…

— Разве вы с самого начала не знали, что Древо Мира уже давно было просто дышащим трупом? Вы ведь всё понимали — и всё равно делали вид, будто обмануты. Мать теперь…

— Не смей называть Мари матерью этим ртом.

— Как бы она разочаровалась, если бы увидела вас сейчас.

Мари всегда была странной.

Она всегда ждала меня, когда бы я ни пришёл.

И все те непонятные, будто бы щекочущие чувства, которые я испытывал рядом с ней.

Если всё это с самого начала было ложью, тогда что мне делать с этим мерзким чувством, будто мой мир целиком растоптали, отвергли и испоганили без возможности вернуть его назад?

Я — бог, в котором слишком много пристрастия и эгоизма.

Я хочу, чтобы мои дети всегда поступали так, как сами того желают.

Чего же хочет Мари?

Меня?

Или она хочет, чтобы этот мир продолжал течь как История?

Я, нынешний, в порядке ли вообще? В своём ли я уме? Могу ли я и дальше жить с этой мыслью так, словно ничего не случилось?

— Как же ты жалок. В конце концов, ты сам себя растопчешь и погибнешь, и всё равно продолжаешь цепляться за это.

— Ха… ха-ха… Вот, значит, как всё обернулось.

Мари, которую я знал, была настолько непохожа на ту Мари, о которой говорил он, что мне хотелось лишь одного — утешить себя и снова отвернуться от правды.

Это ведь всегда было моей привычкой.

Отворачиваться, закрывать глаза, разбираться с проблемами только тогда, когда они уже стоят прямо передо мной.

Что за жалкий бог.

Ха-ха, да какой я вообще после этого бог?

Даже самые тупые и ничтожные люди не бывают настолько жалкими.

— …Умри, дитя.

Тем самым тоном, к которому я уже успел почти привыкнуть, я свернул ему шею.

Снова ли я отвернусь от правды только потому, что не в силах до конца поверить его словам?

Я понимал, что это — самая настоящая правда.

И одновременно чувствовал на своей груди кулон.

«…Люсия, Демьян. Вы оба заранее знали, что всё придёт именно к этому.»

Все те странные чувства, которые я испытывал рядом с Мари, были голосом Демьяна, который знал, что она — часть Истории, и пытался донести это до меня.

Этот Священный Предмет способен устранять нечистое.

А для Демьяна величайшей нечистотой было попрание и подавление свободы.

Он готовился не к самой войне.

Он с самого начала готовился вот к этому моменту.

— Ты тоже собираешься убить меня?

— …Я понемногу начинаю понимать, что здесь происходит.

Вмешательство судьбы, та далёкая и странная энергия, которую я чувствовал от тебя.

И то, почему я не мог узнать ваши настоящие имена.

То ли я не мог их вспомнить, то ли не знал их изначально, то ли даже сами эти имена никогда не были настоящими — не знаю.

Но ваших имён я не знаю.

— Апостол Истории…

— В конце тебя будет ждать Мари. Убей меня и поднимайся наверх.

— Я и без тебя собирался это сделать.

В моих руках не было ни капли милосердия.

Как мне вообще справиться с этим чувством?

С этой мыслью я отделил её тело и двинулся дальше.

Дверь.

Дверь, в которую едва мог пройти один человек.

Я слишком хорошо знал, что ждёт меня за этой дверью, и потому на миг замер, прежде чем взяться за ручку.

Как только я повернул её и открыл дверь, она широко улыбнулась мне.

— Злой Бог, добро пожаловать.

…

Все факты, которые я до сих пор отрицал где-то глубоко в душе, в это мгновение были беспощадно перечёркнуты.