С мечом в руке

— Уф… голова болит.

— Ты уже проснулся? Я приготовила еду, так что пойдём поешь.

Мари принесла мне завтрак.

Вчера… ах да. Много всего произошло.

Из-за этой почти нереальной атмосферы и ночь вышла какой-то приятно-сновидческой.

— Кстати, Злой Бог, раньше у тебя никогда не получалось нормально спать, а сегодня ты спал так крепко.

— …Можно спросить, откуда ты вообще это знаешь?

Она лишь тихо улыбнулась.

По спине пробежал лёгкий холодок, но я всё же спокойно ответил на её вопрос:

— Я ведь бог, так что изначально не привык ко сну. Обычно я просто вхожу в состояние, которое люди называют сном, когда хочу снять усталость и отдохнуть в тишине.

— Как интересно. Значит, всё то время, пока ты наблюдал за нами, ты вообще не спал?

— Именно.

Я и правда ни разу не спал.

Я просто смотрел на вас, потому что это время было для меня важным, и только так я мог выдержать.

Я лишь молча наблюдал.

…Хотя, конечно, я и представить не мог, что однажды сам спущусь сюда, уже не смогу вернуться назад и в итоге окажусь в таких отношениях.

— Давай сначала прогуляемся.

— Да, давай.

В последнее время она стала чаще улыбаться.

Будто её чувства теперь хоть немного, но видны снаружи.

И уже одно то, что я мог хотя бы чуть-чуть угадывать её эмоции, было для меня исключительно хорошим знаком.

— В мире и правда стало куда спокойнее.

— Да. Хотя состояние холодной войны никуда не делось, после того как ты полностью уничтожил королевство Декарсон, это стало для всех очень убедительным предупреждением.

— Пожалуй, да. После того случая и убийц стали подсылать заметно реже, и тайных посланцев в другие страны тоже почти не стало. Мир, построенный на подчинении подавляющей силе и страхе… даже не знаю, как бог должен к такому относиться.

— Если этого желает Злой Бог, значит, для бога это и есть верный путь. Если Отец желает такого, мы последуем за ним. А если Отец считает это миром, тогда мы сделаем всё, чтобы этот мир сохранился.

Неужели вот так и ощущается вкус власти?

Способность по своей воле направлять людей и управлять ими… это было приятно.

— Пока просто оставим всё как есть. А если позже они снова зашевелятся, тогда уничтожим их как следует и снова устроим показательный урок.

— Отец, уже день, выходите скорее.

…Уже день?

Похоже, я слишком надолго провалился в сон.

Я и не заметил, как наступил полдень.

— Надеюсь, сегодня всё пройдёт более-менее как обычно.

Чем меньше перемен, тем быстрее я привыкаю к этому ощущению.

С надеждой, что это спокойствие продлится вечно, я направился в Священную Империю.

Ближе всего к Лусии можно было подобраться именно там, и я был уверен, что если повезёт, то смогу поговорить с ней ещё раз — как тогда.

— …Лусия.

Я встал перед её статуей.

Священная и величественная статуя Судьи.

Даже когда мы ворвались сюда и поставили это место на колени, её не тронули.

Из-за долгой истории, из-за самого значения этой статуи — мы оставили её в покое.

— Лусия, я пришёл увидеться с тобой. Явись мне.

Я молился искренне.

И в тот же миг мир вокруг перевернулся, а пространство будто вывернулось наизнанку.

Когда сознание прояснилось, вокруг уже было совсем другое место.

— Итак… снова рада тебя видеть, пожалуй, так будет правильнее. Хотя сочувствия к тебе я не испытываю, всё же позволь представиться как прошлое Демьяна. Впрочем, ты и так это уже знаешь.

Я заговорил с ней сдержанно, почти официально.

Лусия… по крайней мере, я уже знал, что мы с ней не сходимся по самой сути.

Она тоже была утилитарным существом — примерно как прежний Демьян.

Хотя бы потому, что могла сказать кому-то: «Отдай своё тело в оплату», когда просила Ребекку о помощи.

Если спросить, было ли это абсолютно неправильно — нет, не было. Это был метод, при котором обе стороны могли остаться довольны и добиться своего.

Но по моим меркам это всё равно было нехорошо.

Я бы скорее сначала попросил по-человечески, а если бы это не сработало — нашёл другой способ получить желаемое.

Услуги и одолжения нужно принимать и использовать так, чтобы не рождать ненужных жертв.

…Хотя и мой собственный способ вряд ли можно назвать особенно праведным.

— Да, и я рада тебя видеть, Демьян. Теперь ты и правда окончательно вернулся как Демьян.

Та острая, режущая энергия, которую я чувствовал от неё в прошлую встречу, исчезла без следа, будто её никогда и не было. Передо мной осталась просто богиня.

Конечно, как Судья она всё равно не могла полностью спрятать в себе эту холодную, смертоносную остроту.

Но изначально уловить такое способен только кто-то вроде меня, так что я лишь спокойно подошёл ближе.

— Что касается Мари… к сожалению, твоё пророчество так и не сбылось. Твои верующие тоже в безопасности. Разве что мне стоит попросить прощения за то, что я сначала убрал архиепископа.

— Всё в порядке. С того самого момента, как История выбрала тебя, архиепископ уже достиг того, чего хотел. И королева тоже исполнила все свои желания.

Когда я впервые встретил её, одна только её энергия вызывала у меня почти настоящий страх.

Головокружение, тошнота от святой силы — похоже, всё это было лишь следствием минимального Запрета, который наложил Демьян.

Потому что теперь, когда его больше нет, со мной вообще ничего не происходило.

— Демьян, всё, чего ты хотел, уже исполнилось. История встала на твою сторону, все обрели право жить свободно, а твои дети теперь живут так, как сами того хотят. Ты доволен?

Доволен ли я?

— Да. Этот миг так прекрасен, что мне хочется просто остановить его навсегда.

Мир, в котором одновременно уживаются свобода и подавление, — даже такая противоречивая картина казалась мне красивой.

Наверное, это был самый идеальный мир, который я только мог себе представить.

Мир, построенный на жертвах и крови тех, кто за мной не пошёл.

И, к сожалению, я не чувствовал вины из-за смерти и крови чужих мне людей.

Именно поэтому этот мир и казался мне самым совершенным из всех возможных.

— И, Демьян… ты ведь вернул память о прошлом, но всё равно говоришь со мной так официально.

— По крайней мере теперь, когда я знаю, чем пожертвовала ты… и чем пожертвовал Демьян… я не могу обращаться к тебе просто и небрежно.

Демьян поставил на кон самого себя.

Лусия — нечто равное этому.

Чтобы изменить предопределённую судьбу внутри рамок этого мира, эти двое утилитаристов отдали собственное существование.

Демьян пожертвовал самим собой, а Лусия — жизнью, которая вроде бы продолжается, но уже не является жизнью в полном смысле.

Она отказалась от своей божественности, сложила веру, а в конце концов лишилась даже права выйти из этой маленькой комнаты.

Теперь это место стало миром одной лишь Лусии.

И потому я не мог не проявлять к ней хотя бы такого уважения.

— Не делай такое лицо. Демьян пожертвовал куда большим, чем я. И мне здесь не так уж одиноко. По крайней мере, у меня есть Ребекка, с которой я могу говорить. А через её глаза я всё ещё вижу мир.

— …

— У меня нет причин винить тебя за то, что ты не стал потакать упрямству и капризам одного ребёнка. Раз мир не может идти так, как ей хочется, значит, моё дитя должно научиться думать своей головой, терпеть неудачи и идти вперёд, не ломаясь.

— Ты уверена, что она не сдастся?

— Именно. В конце концов, Ребекка, моё дитя, не из тех, кто сдаётся. Я учила её бросать вызов и идти наперекор, но никогда не учила сдаваться.

Сказано это было… тревожно.

Не научила сдаваться.

Иначе говоря, она может продолжать идти против меня до самого конца.

…От одной этой мысли мне стало слегка не по себе.

— И всё же спасибо, что сам пришёл ко мне. Это было действительно приятно. Надеюсь, в будущем ты будешь навещать меня почаще.

— Если будет возможность — приду.

— Да. Тогда увидимся в следующий раз.

Этот короткий разговор с Лусией дал мне немало — и самой информации, и возможности поговорить с ней, а сделать это было совсем не просто.

И это оказалось очень полезно.

— …Ещё увидимся, Лусия. Я обязательно приду снова.

Я, как и прежде, посмотрел на её статую — благородную, с мечом в руке, словно готовую судить любого — и тихо пробормотал:

«Я ещё увижусь с тобой, Лусия».

«И в следующий раз хочу прийти не один, а вместе с твоей верующей».

С этими мыслями я вернулся в Культ Злого Бога.