Каков ответ бога

— Леди Лусия сказала, что ты хорошо со всем справился. И ещё — что теперь, когда ты всё понял и полностью решил проблему, тебе стоит заняться тем, чего ты сам по-настоящему хочешь.

— Вот как.

— Тогда я спрошу уже от собственного имени, искренне. Если я скажу, что хочу посвятить тебе свою жизнь, Демьян… что ты мне ответишь?

…Что?

По её совершенно непроницаемому лицу было невозможно понять, говорит она всерьёз или шутит, хотя в такой момент от неё подобной шутки я бы не ожидал.

Поэтому и ответил так же серьёзно:

— Думаю, сперва мне пришлось бы посоветоваться с Мари. Теперь она моя возлюбленная. Я хочу исполнить все твои желания, но я не настолько недостойный бог, чтобы заводить других женщин, пока у меня есть Мари.

Если я люблю Мари, у меня нет причин смотреть на других.

Если бы я начал смотреть на других женщин, это значило бы, что мои чувства к Мари остыли. Но с чего бы им остывать, если она любит меня?

Да и в самом деле, если такое случится… Мари ведь просто перебьёт их всех.

Серьёзно. Без шуток.

— Если у тебя и Мари родится ребёнок… могу ли я благословить его?

— Да. Это было бы хорошо.

Ребёнок, рождённый под благословением Культа Злого Бога.

Каким он будет?

— И вообще, мы пока просто встречаемся. Я до сих пор не понимаю, почему все уже говорят о нас так, будто мы женаты.

— Но если ты допустил саму возможность быть с Мари и признал её своей возлюбленной, разве это уже не то же самое? Ведь она точно тебя не отпустит. По сути, это почти равносильно браку.

Если подумать, в этом был смысл.

Я лучше кого бы то ни было знал её собственнический характер, так что вполне мог представить: отпустить меня она и правда не сможет.

Если взглянуть на это так… звучало даже слишком правдоподобно.

— Мой господин, с кем это ты беседуешь?

— Ты ведь и так всё понимаешь, Мари.

— Ну, вокруг тебя вечно крутится слишком много шакалов. Так что я решила заранее пометить свою территорию.

Сказав это, она прижалась ко мне, нарочно выставляя напоказ свою пышную фигуру, будто дразня.

И я невольно задумался, как же она всё это время сдерживалась.

Как она вообще терпела, если ей так хотелось открыто демонстрировать это, ещё и оставить меня только себе?

Сейчас даже эта её одержимость казалась мне привлекательной, хотя, если признать это вслух, я и правда буду выглядеть безумцем.

Я уже начинал подозревать, что Мари на самом деле не высший эльф, а какой-нибудь суккуб.

— Не уверен, что всё это действительно необходимо.

— Разве не стоит показать, что это уже занято, чтобы прочие шакалы держались подальше?

Я не стал отстраняться, даже когда она обвила меня руками и всем телом прижалась ко мне.

Мне казалось, что и этого более чем достаточно, но, раз ей всё ещё было мало, я терпеливо позволил ей ещё немного побыть так.

Со спины я чувствовал неприятный взгляд, но примерно догадывался, кому он принадлежит, и потому даже не обернулся.

— Как тебе известно, мой господин, с самого начала для меня не существовало никого, кроме тебя. И теперь, когда я наконец могу идти рядом с тобой, позволь мне хотя бы это.

— …Было бы ещё лучше, если бы ты не кусала меня так легкомысленно за шею.

— Это мой способ оставить метку на том, что принадлежит мне.

Ну, раз уж она довольна, значит, и этого достаточно.

— Ух… если вам так хочется устраивать здесь показательные нежности, идите и занимайтесь этим где-нибудь в другом месте. Вы что, специально издеваетесь над теми, кто до сих пор один?

— Я рада, что ты всё так правильно понимаешь.

— Хмф… у меня тоже скоро появится возлюбленная, вот увидите!

— Но, Злой Бог, а разве у существ разных рас вообще могут рождаться дети? Особенно если один — бог, а другая — эльф?

Вообще-то, меня это тоже заинтересовало.

— Попробуем — и узнаем.

— Правда?

По сути, слова Мари означали…

Нет, постой. Мы ведь пока просто встречаемся.

Как бы свободно молодёжь ни относилась в наши дни к подобным вещам, не может же всё развиваться настолько стремительно. Наверное…

— Конечно, если ты пожелаешь, мой господин, я не собираюсь держать тебя только при себе. Я хочу быть добродетельной женой, которая следует твоим желаниям.

Поскольку у меня не было ни малейшего намерения смотреть на других женщин, я просто пропустил эту фразу мимо ушей.

— Сегодня на ужине обсуждать особенно нечего. Новость о том, что у Отца что-то есть с Мари, конечно, потрясающая, но здесь нет никого, кто бы не знал, насколько сильны чувства Мари. Так что подробный разговор давайте оставим на завтра.

После слов Абеля все просто начали пить.

У вина был необычный и довольно приятный аромат.

— Похоже, Отец действительно любит выбирать святыми тех, кто разбирается в алкоголе. И Декартес, и я оба любим выпить.

— Не в этом дело. Просто, когда я выбирал своих детей, вы оба сразу бросились мне в глаза.

Тех, кто привлёк взгляд Злого Бога.

Тех, кто был отчаянным, но при этом внушал доверие.

Тех, кому можно было довериться и поручить дело.

И потому именно таких людей я делал своими святыми и святой, собирая рядом с собой.

— Кстати, мне любопытно насчёт этой фотографии.

— А, это фото… Мы с младшей сестрой. Если бы потом мир действительно подошёл к концу, меня бы всё равно сковало Запретом, а моя сестра, будучи смертной, не смогла бы быть рядом со мной в тот последний час. Поэтому я и хотел сохранить хотя бы снимок. Когда меня освободили из печати, я боялся, что фото уже исчезло, но, Отец, это ты сберёг его.

…Любой, кто взглянет, скажет, что на фото Вероника и Абель.

— Думаю, это из-за того, что мы, дети, получили твою божественную силу. Мы и сами постепенно меняемся, приближаясь к божественной форме. Именно поэтому и внешне становимся похожими. А моя младшая сестра, хотя и не была святой, росла рядом со мной, постоянно ощущая твою божественность, и, скорее всего, поэтому тоже приняла такой облик.

Даже копаясь в памяти, я помнил лишь, что выбирал святыми тех, кто мне нравился, — и совершенно не предполагал, что из-за этого они станут настолько похожими.

…Не предполагал?

В моих воспоминаниях и правда словно были дыры.

Но страннее всего было то, что эти провалы незаметно перетекали в следующие воспоминания, так что ощущения неестественности почти не возникало.

— Для Отца это всё равно что дыхание — область, которую ты даже не осознаёшь. По правде говоря, я и сам лишь строю догадки. Я не могу сказать, что знаю истину наверняка.

— Да. Это вполне разумное объяснение.

— Рад это слышать.

Объяснение Декартеса звучало достаточно убедительно, так что я решил пока принять его как рабочую версию.

Да и, если честно, других правдоподобных вариантов всё равно почти не было.

— Злой Бог, а свадьба… с Мари? Где она будет?

— …Я серьёзно подумаю об этом позже, но прямо сейчас не знаю.

Всё ещё оставались дела, которые нужно было решить.

К тому же мы ведь только-только стали парой — никто не говорил, что завтра же побежим жениться.

О боже.

— Отец… а когда именно ты понял, что любишь её?

— …Если честно, я и сам не знаю. Просто в какой-то момент это вдруг накрыло меня, и я внезапно осознал: это любовь. Но сейчас я счастлив, а значит, и этого для меня достаточно.

— Интересно, каким будет твой ребёнок, мой господин? Тогда… выходит, мне он будет младшим братом или сестрой?

— …Если говорить формально, то да. Декартес для тебя старший брат, Абель — тоже брат, а если у нас появится ребёнок, он станет тебе младшим братом или сестрой.

Я не рожал вас сам, но именно я выбрал вас, а значит, вправе назвать своей семьёй.

…Ребёнок, у которого отец — бог, мать — высший эльф, а братья и сёстры — святые.

И все его дяди и тёти — личности одна другой выдающейся.

— Это и правда будет довольно интересно.

От одной этой мысли мне захотелось улыбнуться.

Я сдержал рвущийся наружу смешок и сделал ещё один глоток.

Почему-то сегодня алкоголь казался куда слаще обычного.

— …Мой господин, не стоит тратить эту ночь впустую.

Мари как ни в чём не бывало вошла в мою комнату и начала медленно раздеваться.

От сладкого аромата, окружившего меня, в голове слегка помутилось, а её руки уже опустили меня на кровать.

— Я наконец-то обрела с тобой отношения, мой господин. Если мы и ночи будем проводить порознь, разве наши сердца не начнут отдаляться друг от друга? К тому же, чтобы удовлетворить любопытство Терасии, нам ведь нужно хотя бы раз попробовать.

Какое неуклюжее оправдание.

И всё же от него я невольно улыбнулся.

Может, алкоголь меня и не пьянил, зато атмосфера — вполне.

— Да. Давай тогда выпьем вместе.

Ночь становилась всё глубже.