Побочная история - Её любовь

Злой Бог.

Мой Злой Бог.

Ты даже не представляешь, сколько времени я терпела, ждала и тосковала по тебе.

— Рада видеть вас, дитя моё. Ты… к сожалению, станешь частью необходимых приготовлений ради будущего.

Когда мы впервые встретились, я была Высшим эльфом, которого отвергло эльфийское общество, — существом с этим странным клеймом, не способным доверять миру.

Я провела с тобой целый год, скитаясь по свету.

Потом ты исчез почти сразу же, но я всё равно знала — ты по-прежнему наблюдаешь за мной.

— Злой Бог, неужели именно этого вы так отчаянно желали?

Я хотела исполнить всё, что ты пожелаешь.

Хотела, чтобы ты смотрел только на меня.

Именно поэтому я убила бесчисленное множество тех, кто тоже хотел обратить на тебя свой взгляд.

Чтобы у тебя не оставалось времени смотреть на других. Чтобы ты смотрел только на меня.

Ненормальная, нелепая одержимость. И всё же именно она всё это время толкала меня вперёд.

Я ни на миг не переставала пытаться сделать тебя только своим.

— …Мари, я бы хотел, чтобы ты остановилась. Злой Бог больше не желает новых резней.

— Правда? Но разве это плохо? Если в мире останусь только я, тебе ведь в любом случае придётся смотреть лишь на меня, верно? Я могу просто устранить все возможные переменные.

Самым упоительным временем в моей жизни было то самое путешествие длиной в год — вместе с тобой.

И только когда эта иллюзия — будто ты и дальше останешься рядом — рассыпалась, только когда я инстинктивно поняла, что ты наблюдаешь за мной уже из божественного царства…

Тогда мне осталось лишь одно: либо стащить тебя вниз, либо заставить смотреть только на меня до самого конца, чтобы мы вдвоём стали всем друг для друга.

— Мари, я накладываю на тебя запрет. На всё, что ты знаешь.

— Значит, Злой Бог всё-таки знает о моих чувствах? Или я всё ещё слишком незрелая, чтобы их признали?

— …Прости. Но однажды и ты сама узнаешь и обо мне, и о себе.

А потом, когда я начала всё чаще замечать, что твой взгляд временами соскальзывает с меня…

Когда древняя эпоха, в которую я странствовала вместе с тобой, закончилась и наступило время потомков.

Когда твой взгляд, который, казалось, всегда был устремлён только на меня, начал мало-помалу обращаться к другим…

В один ничем не примечательный день я узнала правду — о себе и о тебе, ту самую, о которой ты говорил раньше.

— Злой Бог… неужели всё это вы несли на себе в одиночку?

Только тогда я поняла.

Что представляет собой истина этого мира, как сам мир связан одной-единственной Историей, и что я — одновременно и главная героиня этой истории, и её воплощение, и сама воля мира.

И лишь тогда, когда я ощутила взгляды бесчисленных существ, наблюдающих за мной из-за пределов всего сущего, я впервые по-настоящему почувствовала себя живой.

И всякий раз в эти великие и малые мгновения, когда я ощущала это, я всегда знала, где ты, что делаешь и куда направляешься.

— Ради Злого Бога я готова пожертвовать собственным миром.

Чтобы всякий раз, когда ты смотришь на меня, я врезалась в твою память ещё глубже, я делала то, что невозможно забыть.

Я осквернила Мировое Древо, которое все эльфы называли Матерью.

【Мари… значит, в конце концов ты и правда решила сделать это.】

— Пусть Матерь упокоится с миром.

Я ярко улыбнулась тебе.

Мировое Древо с самого начала знало, что её ждёт, знало, что именно я сделаю, — и всё же не смогло ни сопротивляться, ни даже пошевелиться.

Ты слишком сильно любил своё дитя, а среди всех, кому ты благоволил, сильнее всего любил именно меня.

Потому что ты был матерью, любящей своё дитя, — жалким, пассивным существом, которое не смогло толком сопротивляться, даже когда я до конца использовала тебя ради собственной выгоды.

Но ради Злого Бога, который, как я знала, наблюдает за мной сверху, я была готова на всё.

Пусть это и был эгоизм, замаскированный под преданность, — попытка сделать тебя своим.

Пока ты помнишь обо мне, всё остальное неважно.

— Я не смогу полностью связать вас силой Истории… но пока вы не вернули себе всю силу и все воспоминания, этого должно хватить, верно?

Я оставляла вокруг тебя подсказки, чтобы люди помнили обо мне, и наделила сущность Мирового Древа особыми способностями.

Способностями, которые одновременно должны были стать средством, чтобы призвать тебя вниз, и помешать тебе так просто вернуться обратно в божественное царство.

Потому что твоё божественное царство было всего лишь крохотным местом, в которое ты так отчаянно стремился вернуться.

Я хотела, чтобы ты забыл о нём — и захотел быть рядом со мной.

Точно так же, как ты ради будущего самого себя и ради будущего мира устроил всё так, чтобы я стала частью этого плана, я тоже заранее, шаг за шагом, устраивала всё ради себя.

— …Все мои любимые дети собрались здесь…

В тот день, когда ты впервые ступил на эту землю.

Я почувствовала восторг.

Когда ты понял, что не можешь вернуться в божественное царство, и на лице у тебя мелькнуло это лёгкое замешательство, заметное, пожалуй, только мне одной, —

я захотела навсегда завладеть этим твоим чистым и хрупким обликом.

Это чувство было уродливым, но всё же родилось из моего безмерного желания обладать тобой.

— Злой Бог, можно мне исследовать ваше тело?

Твоё застывшее выражение было таким милым.

Твоя реакция — такой очаровательной.

На самом деле я говорила всерьёз, но всё равно отмахнулась от этого, будто это была лишь шутка.

Как же упоительно было то мирное время рядом с тобой — когда я знала, к какому идеалу ты стремишься, и знала, что в конце концов этот твой идеал, скорее всего, приведёт к моей смерти.

Истинный способ вырваться из Истории этого мира — это моя смерть, исчезновение главной героини, падение той, кто воплощает саму Историю.

— Злой Бог.

Поэтому я не могла позволить тебе уйти.

Мне оставалось совсем немного времени, ведь мой срок жизни, по сути, уже был предрешён.

И хотя мне, возможно, было бы приятно увидеть твоё отчаяние, если бы ты не смог достичь желаемого, куда сильнее я хотела, чтобы ты обрёл счастье в том виде, в каком сам его понимаешь.

Зная, что мой конец близок, я хотела пылать особенно ярко именно в этот короткий промежуток времени.

— Это потому, что ваши воспоминания ещё не вернулись полностью? Или потому, что вы всё знаете, но делаете вид, что не знаете — просто потому, что вы это вы?

Даже когда я подражала Мировому Древу, ты всё равно молча оставался рядом и ни разу не отвернулся от меня.

Наверняка ты знал и о том, что произошло, и о причинах всего этого, — и всё равно оставался со мной.

И именно такого тебя, который любил меня так сильно, я любила ещё сильнее.

Потому что любила тебя всем сердцем.

— …Злой Бог, добро пожаловать.

Я могла многое скрывать от тебя, но никогда не собиралась лгать тебе по-настоящему.

Ты слишком хорошо меня научил: всё, что построено на лжи, в конце концов ничего не стоит.

Что значит по-настоящему обладать кем-то?

Даже если бы ты страдал, я бы всё равно любила тебя. Но если тебе больно — разве мне самой от этого не становится больно?

Потому что я люблю тебя.

Потому что хочу обладать тобой и распоряжаться тобой так, как мне хочется.

И именно поэтому я не могла обращаться с тобой бездумно.

Пойманная в это печальное противоречие, я всё это время действовала вполсилы.

Истинное обладание — это конец, в котором счастливы все.

— В конце концов именно вы и оборвёте эту жизнь, верно?

Если мою жизнь оборвёшь ты,

я смогу уйти из этого мира радостнее и счастливее, чем кто бы то ни было.

Если я не использую эту силу, мир так и останется миром внутри истории.

А ты так и не получишь ту самую настоящую свободу, о которой говоришь, — свободу от всяких оков и ограничений.

Поэтому я и была злодейкой этой истории.

И одновременно смертным существом, которому суждено однажды уйти со сцены.

«…Главное, чтобы до самого конца вы думали обо мне.»

Вот что я чувствовала.

Я знала, что сила Истории на тебя точно не подействует, поэтому попыталась хотя бы слегка подтолкнуть твои чувства своей собственной силой Высшего эльфа — врождённой силой, которая принадлежала мне самой.

Нет.

На самом деле это было даже не влияние.

Я просто хотела, чтобы ты думал обо мне чуть чаще.

Чтобы у тебя стало чуть больше привязанности ко мне.

Я лишь об этом и молилась.

Сработало это или нет — я не знала.

Но точно так же, как весна приходит и мягко окрашивает мир в светлые цвета, что-то в тебе определённо изменилось.

Теперь… позволишь ли ты мне то, чего я так отчаянно жаждала?

— Я хочу быть с вами, Злой Бог.

В тот миг, когда это желание сорвалось с моих губ,

ты, хоть и назвал это почти что шантажом, всё равно мягко улыбнулся.

Сознавал ты это или нет, но у тебя всё же была ко мне привязанность — и, значит, она могла разрастись, могла распространиться, могла окрасить собой всё остальное.

И именно это осознание приводило меня в восторг.

Так начались дни, похожие на чудо, о которых я прежде не смела даже мечтать, — дни, которые я могла проводить рядом с тобой.

Я бы с радостью отказалась от этих сил.

С радостью позволила бы этой жизни исчезнуть.

И если после всего этого мне суждено было бы оказаться в глубинах ада и страдать там вечно —

этот миг рядом с тобой всё равно был для меня настолько прекрасным счастьем, что я бы приняла и это.

— Спите спокойно, Злой Бог.

Теперь я шептала это, обнимая тебя, лежащего рядом.

Потому что ты этого хотел — и я никого не убила и не сотворила ничего дурного.

Так разве я не могу попросить хотя бы такую крошечную награду?

Прижимая тебя к себе крепче, я тихо пробормотала это самой себе.

— Мм… Мари… ты уже… рано встала…

— Что бы вы хотели съесть сегодня?

Я ни за что не отпущу эту повседневность.

Даже если однажды ты возненавидишь меня, я всё равно останусь рядом с тобой.

Вместе — до самой смерти.

— Мари, почему ты смотришь на меня таким взглядом?..

— Ничего особенного… просто сегодня Злой Бог особенно красив.

Я укрыла тебя одеялом.

Эта повседневность.

И потому, что я слишком сильно люблю тебя за то, что ты подарил мне именно такую повседневную жизнь…

— …Хотя, если честно, с самого утра снова заниматься этим — уже немного…

— Вы не хотите?

— Не то чтобы не хочу… Эх, даже я сам уже ничего не понимаю…

Я всегда буду любить тебя.

Злой Бог.