После признания

Я так сильно люблю Мари.

После ещё одной встречи с Демьяном я смог окончательно это понять.

Во сне он отругал меня, но в то же время и похвалил — за то, что я пришёл к финалу даже более совершенному, чем он сам.

— Я был уверен, что в конце концов ты убьёшь Мари, но ты оказался лучше меня. Да, как бог, в которого верят дети, ты справился с этим лучше и правильнее, чем кто бы то ни было.

— Это радует.

— Не нужно так официально со мной говорить. Я всего лишь остаток мыслей и сожалений, а ты теперь — совершенный бог. Ты стал лучше меня.

— …Можно спросить, почему именно я?

Раз уж он сказал, что можно говорить проще, я тоже заговорил с ним без лишней официальности.

Он посмотрел на меня и с усмешкой сказал:

— Ты — моё прошлое. Очень далёкое прошлое, о котором уже никто не помнит и в которое даже я не смею заглядывать до конца. Иначе говоря, ты тоже я, а я — твоё будущее, но при этом мы с тобой совсем разные существа.

«Неужели в прошлом ты тоже был таким пристрастным?»

«Через какую мерзость ты прошёл, чтобы стать таким?»

«Ты стал тем, кто смотрит на всех одинаково, потому что слишком глубоко увяз в этом мире и в итоге не смог по-настоящему доверять даже тем, кто в тебя верил?»

Почему-то внутри поднялось тяжёлое, сложное чувство.

— Мне больше нечего тебе сказать. Разберись как следует с тем, что ещё осталось. Ах да, кстати, способности Мари на тебя не действуют. Какие-то мелочи — возможно, но силой Истории она не сможет связать тебя.

Выходит, мои чувства к Мари и правда были любовью?

Только после того случая я смог по-настоящему осознать, что чувствую к Мари.

Любовь — я наконец понял, что именно так и назывались те чувства, которые я до конца не мог для себя определить.

— Как же странно.

Подумать только, что я вдруг начну испытывать к Мари любовь.

И именно к Мари.

Нет… возможно, я полюбил её именно потому, что среди всех именно она любила меня сильнее всего.

В конце концов, привязанности совсем не так уж трудно перерасти в любовь.

— Здравствуй, Мари. Рад тебя видеть.

— Я тоже рада тебя видеть, Злой Бог.

Пусть я всё так же не мог читать её эмоции, но одно понимал ясно — она действительно счастлива.

Да. Если ты счастлива, мне этого достаточно. Чего ещё я могу желать?

— Судя по реакции Мари… Отец, неужели вы всё-таки приняли её признание?

— …Да, как-то так и вышло.

— Пока что я, пожалуй, сохраню это в тайне. На всякий случай. Кто бы мог подумать, что её упорные ухаживания в конце концов всё-таки сработают. Мир и правда полон неожиданностей.

Мне тоже так кажется.

Подумать только, что я начну испытывать к Мари любовь.

Мир и правда полон вещей, которых не предугадаешь.

— И всё же в каком-то смысле это даже к лучшему. По крайней мере, она никогда ничего тебе не сделает, даже если от этого будет зависеть её жизнь. Для неё ты всегда важнее, чем она сама… Ох. Кажется, кто-то следит. А поскольку Мари не знает предубеждений, она ведь способна приревновать даже к скелету без плоти, так что я, пожалуй, лучше откланяюсь.

Ну брось, как ни посмотри, она всё-таки высший эльф, хранительница Древа Мира и одна из его опор.

Неужели она и правда бы… хотя, если подумать, это вполне в её духе.

Неважно, скелет ты или кто угодно — одного факта, что ты рядом со мной, уже более чем достаточно, чтобы насторожиться.

— …Возлюбленные, значит.

Похоже, теперь именно так можно было назвать наши отношения.

Кстати, раз уж речь зашла о слежке…

Если подумать, именно Мари с самого начала всегда безошибочно знала каждый мой шаг.

Странно, что я до сих пор совсем не чувствовал её взгляда, даже сейчас, когда моя сила стала полной.

Это и правда было очень странно.

Может, сила Истории была у неё уже давно? Если подумать… нет, это вряд ли.

Скорее всего, всё началось в тот момент, когда она сказала, что получила силу Древа Мира.

Изначально она просто ухаживала за Древом Мира ради определённой цели, а потом вдруг унаследовала его силу.

— …Да, скорее всего, так и было. Не могло же это случиться раньше. К тому же сам Демьян прямо сказал, что её сила на меня не действует.

Благодаря его жертве, благодаря тому, что он заранее сделал так, чтобы меня не связывала сила Истории, подобные вещи не могли на меня влиять. Хотя её собственные врождённые способности — это уже другой вопрос.

Если исходить из этого… нет, даже так. Она всего лишь эльф, живущий в согласии с природой. Неужели у неё действительно есть сила, способная насильно управлять чужими чувствами?

Нет, не может быть.

— Отец, пора на пир.

— Да, верно.

С тех пор как я вернулся в Культ Злого Бога, делать было особенно нечего. Пусть кое-что, связанное с Историей, всё ещё оставалось неясным, в целом всё уже пришло к почти идеальному завершению.

Порой я думал, не мог ли поступить лучше, но для меня это был лучший из возможных исходов.

Иногда я также задумывался, не следовало ли пощадить архиепископа и королеву.

— Остался только Орфей.

Если верить Демьяну, именно этот ребёнок страдал больше всех.

Пока я не встречусь с тем, кого Демьян называл мудрейшим человеком и упрямым охотником, мне и правда больше почти нечего делать.

А ещё это был не тот человек, которого можно просто вызвать по желанию, так что мне оставалось лишь ждать, когда он сам вновь придёт ко мне.

— Теперь я хотя бы понял, чем он всё это время занимался.

Возможно, прожив так долго и наконец исполнив своё предназначение, он уже выбрал для себя конец.

В конце концов, именно благодаря его помощи мы столько вытерпели и добрались до этой точки, именно он всё это устроил и давал нужные пророчества.

И даже если он больше не придёт ко мне, я не стану из-за этого разочаровываться.

Он и так сделал достаточно. Разве будет что-то плохое в том, если он наконец обретёт настоящую свободу и улетит, куда захочет?

— Ох, Злой Бог. Ты уже здесь?

— …Д-да. Рад тебя видеть, Мари.

Я сам не заметил, как начал заикаться.

Пусть я и ожидал увидеть её на пире, но встреча лицом к лицу ощущалась совсем иначе, чем раньше.

И именно тогда я снова остро осознал — всё это действительно происходит со мной.

— Вы уже здесь? Декартес наливал всем выпивку и говорил, что сегодня день радостный, а потом вдруг все зашумели, что у тебя, мол, какие-то невероятные новости, и из-за этого даже Беатрис с Ребеккой срочно вызвали из Святого Государства. Так что сегодня… ик… идеальный день, чтобы напиться в стельку!

Рю уже болтал всё, что только приходило ему в голову, основательно набравшись.

Честно говоря, видеть этих людей пьяными — а такое случалось редко — оказалось куда тяжелее, чем я думал.

— …Мари, а ты не пьёшь.

— Я хочу как можно лучше сохранить в памяти твой сегодняшний облик, Злой Бог. Зачем мне сейчас пить?

— …Понятно.

— Учитель, что это за важная новость, о которой все говорят? Неужели ты создал себе преемника? Впрочем, если ты бог, то наследник…

— Можно сказать и так.

В зале вдруг повисла тишина.

В этой холодной, гнетущей тишине я сам не заметил, как сглотнул.

Почему-то мне вдруг стало казаться, будто я преступник, совершивший страшный грех и теперь ожидающий приговора.

— Ну, Злой Бог всё-таки мужчина, ха-ха! Но кто бы мог подумать, что среди всех этих красавиц твоё сердце сумеет завоевать именно…

— Мари.

— …Терасия, кажется, я сегодня принял не то лекарство, потому что, по-моему, услышал имя, которое не должен был услышать…

— Это Мари.

Атмосфера стала ещё холоднее.

Декартес закрыл лицо рукой и тяжело вздохнул, остальные же смотрели на меня такими глазами, будто я и правда совершил преступление.

И среди них одной-единственной, кто выглядел хоть сколько-то нормально, была сама Мари, которая, похоже, даже начала смущённо отводить взгляд.

…Хотя, если уж честно, совсем уж нормальной она тоже не выглядела.

— Ты вообще в своём уме? Конечно, все мы прекрасно знали, насколько сильны чувства Мари к тебе, но чтобы ты после всего этого действительно принял её ухаживания… Тогда зачем вообще было тянуть так долго… Прошу прощения. Говори дальше.

Когда Рю отступил назад, на меня обрушился целый град вопросов.

— Учитель, во мне проснулось совершенно чистое научное любопытство: может ли у бога и иного живого существа родиться ребёнок? Я готова поддержать это исследование всем, чем угодно, так что пожалуйста, покажите нам хотя бы раз.

Это была Терасия, и по её словам уже трудно было понять, идёт ли речь о чистом исследовательском интересе, или же она просто окончательно сошла с ума от сидения взаперти.

— И… с каких это пор всё стало так…?

Вероника просто по-человечески удивлялась тому, как всё между нами вообще до этого дошло.

— По крайней мере, род Культа Злого Бога теперь не прервётся.

Абель выглядел не слишком довольным, но, похоже, всё же принял это.

— Что ж, раз Злой Бог доволен, этого достаточно. Давайте выпьем.

Цезарь просто принял всё как есть.

— …Жаль.

— Если бы тогда я проявила немного больше настойчивости… В следующий раз надо будет подготовиться получше.

Сесилия, которая, похоже, жалела о чём-то своём, и Беатрис, которая уже начала бормотать про какие-то приготовления.

…Вот эти две меня, признаться, немного насторожили.

— Значит, теперь у меня появится племянник или племянница?

— Злой Бог… и Мари… наконец-то?

— Если такова воля Отца, то всё хорошо.

Адель — как всегда невинная и прямолинейная, Лилин — смотрящая на нас с выражением «ну наконец-то» и с лёгким оттенком насмешки, и Петрания, заявившая, что согласится с любой моей волей.

Если подумать, мы ведь и правда через многое прошли вместе.

Мы сражались на полях битв, завоёвывали страны, исследовали древние руины.

И вы всегда были рядом со мной.

— В общем… да. Мы с Мари стали возлюбленными. Как-то так всё и вышло.

— Могу я благословить вас во имя Бога?

— Спасибо.

Получив благословение Ребекки, я вновь подумал о том, насколько мне повезло с этой жизнью.

И как я благодарен за то, что мне выпал такой шанс.

— Сегодня пьём от души!

Я улыбнулся и высоко поднял бокал.