После бури

Их рассказ дал нам ценную информацию.

И заодно дал мне хоть какое-то основание им помочь.

— С этого дня я сделаю ваши страны сильными.

Раз уж человек отдал нам сведения, разве не следует заплатить за это достойную цену?

— Я также отправлю к вам людей, которые станут вашими руками и ногами. Если однажды вы почувствуете, что вас вот-вот убьют, или если понадобится сделать что-то грязное, они смогут выступить вперёд в любой момент.

— …Привести их?

— Приведите.

Это были убийцы, которых в последнее время обучал Цезарь.

Из 24 я собирался раздать каждому из них по одному, а тех, кто останется, и дальше усердно тренировать уже на благо культа.

— Они достаточно искусны, чтобы похитить или убить даже короля, если на вас начнёт давить другая страна. Но и вы не вздумайте переходить черту. Стоит вам хотя бы немного навредить этим детям или заставить их заняться чем-то совсем мерзким, и я уничтожу ваше королевство точно так же, как уничтожил остальные.

Это были не пустые угрозы, а чистая правда.

Если они причинят вред хоть кому-то, кто связан с нами, или начнут использовать выданных мной убийц ради собственных низких желаний, я просто сотру их с лица земли.

К тому же сами они прекрасно понимали: те, кто несёт в себе подобную угрозу, в любой момент могут убить и их самих. Значит, им оставалось только вести себя как можно осторожнее.

— А теперь можете возвращаться. Я выслушал ваши истории, этого достаточно. Пока идите.

Я отпустил их всех.

И когда мы, оставив позади лишь немногих уцелевших солдат, отступили назад, мир наконец окутала мягкая тишина.

— Отец однажды говорил, что литература не так уж полезна. Основной ход событий в ней действительно прописан, но исказить его можно бесконечным числом способов.

— Не существует такой вещи, как предопределённая судьба. Любую судьбу можно сломать. Вопрос лишь в том, насколько она плотная и крепкая, а значит — насколько трудно её разбить.

Судьбу всегда можно изменить.

Я слишком хорошо знал, сколько сил уходит на это, но с моим вмешательством не существовало судьбы, которую я не смог бы переломить.

С этой мыслью я посмотрел на Мари.

И правда, не бывает никакой «неизбежной судьбы».

— Пока свобода лишь сдержана, но зато в мир пришёл покой.

Когда пришёл этот противоречивый покой — мир, основанный на подавленной свободе, — всё внезапно стихло.

Идя один по этой тишине, я вдруг подумал, что всё случившееся до этого было всего лишь сном. Но когда я обернулся, то увидел, что незаметно ко мне подошла Беатрис.

— Кажется, мы с вами впервые гуляем вот так вдвоём.

— Ничего не поделаешь, ты занята как императрица. Так что давай просто насладимся этой прогулкой.

Если вспомнить, то гулять с Беатрис вот так мне доводилось разве что в самом начале, когда я только спустился в этот мир и отправился на континентальное собрание.

Да, кажется, именно тогда мои смутные подозрения впервые начали едва заметно тревожить инстинкты.

Беатрис — я редко имел возможность с ней встретиться.

Из всех руководителей она, пожалуй, была той, кого увидеть сложнее всего: даже если бы ей и хотелось прийти на банкет, плотный график почти никогда не оставлял ей такой возможности.

— Вы ведь всегда отвечали на мои молитвы. Тогда скажите… вы уже знаете, чего я больше всего хотела, пока поднималась до трона императрицы?

Я промолчал.

Хотя я знал ответ, произнести его вслух так и не смог.

— Вообще-то мне вовсе не обязательно было становиться императрицей. Куда удобнее и безопаснее было бы выставить вперёд кого-нибудь другого, а самой дёргать за ниточки из-за спины. Но я всё равно гналась только за одной вещью — и в итоге потеряла её прямо у себя перед глазами.

Прости.

За то, что я такой нерешительный, лицемерный бог: знаю, чего ты хочешь, и всё равно не могу дать тебе этого.

Хотя в глубине души я совсем не такой человек, мне приходится продолжать играть эту роль.

Я различаю, что следует делать, а что нет, но всё равно снова и снова поступаю по-своему, будто закрывая глаза и заставляя себя терпеть.

Потому и не могу ничего изменить — всё время топчусь на этих глупых противоречиях.

— Впрочем, сейчас мне уже лучше. Старые раны всё равно со временем затягиваются. Да и, если честно, это была не такая уж страшная рана.

— Прости. Я всегда слышал твои молитвы. Я знал, чего ты хочешь, и всё равно не смог тебе этого дать. Особенно за это мне жаль.

Из-за того, что мы почти не проводили времени вместе, ты всегда держалась чуть дальше остальных детей — просто молча наблюдала за мной со стороны.

И именно поэтому мне было особенно горько.

— Всё в порядке. Я не могу до конца отпустить то, что осталось внутри, но, по крайней мере, стараюсь не жалеть о выборе, который уже сделала. Да и этот трон, если честно, оказался лучше, чем я ожидала.

Цезарь исполнил своё желание в тот миг, когда я спустился в этот мир: он сумел поговорить с душами своей семьи.

Остальные тоже добились своего.

У Рю и Сесилии… всё ещё оставалось впереди.

Беатрис и Абель действительно стали для меня как дети.

Мари в итоге добилась того, что заполучила меня.

Адель, родившаяся лишь наполовину драконом, стала Драконьим Лордом — сильнейшим существом на земле.

Декартес вернулся в Культ Злого Бога, Петрания сняла с себя подозрения и тоже вернулась, а Лилин обрела возможность жить спокойно.

Но желание Беатрис, как и желания Рю и Сесилии, было тем, чего я либо не мог ей дать, либо — в отличие от них — слишком хорошо понимал и потому вынужден был делать вид, будто не замечаю.

— Если честно, я всегда боялась, что вы, возможно, отказываетесь от чего-то желанного ради меня. Но я хочу, чтобы вы знали: раз уж мы верим в вас и любим вас, то и вы сами должны получать то, чего желаете.

Беатрис.

Девочка, от которой отказались ещё в детстве.

Девочка, которая молилась в скрытом алтаре Культа Злого Бога у себя во дворце и которой больше не на кого было опереться.

Потому что, если бы она не опёрлась на меня, ей не удалось бы выбраться из того мерзкого места.

Именно поэтому…

— Я всегда благодарен тебе, дитя.

— Уже пора. Увидимся в следующий раз.

Неужели Беатрис, у которой и без того ни минуты лишней, вырвала время из своего графика лишь для того, чтобы вот так пройтись со мной?

…От одной этой мысли становилось тяжело.

— Поздравляю с победой.

Ребекка, как всегда, никак не показывала чувств.

Но сейчас у меня наконец появилась возможность спокойно поговорить с ней.

— Ты ещё не вернулась обратно.

— Я могу остаться ещё на один день. Ариэль, которую вы ко мне отправили, работает очень хорошо.

— Я хотел кое-что у тебя спросить.

Сказал я, снимая с Ребекки наложенный на неё запрет.

— Ты говорила, что собираешься остановить мою цель. А теперь я спокойно сосуществую с Мари.

— …Я увидела лишь один осколок из множества возможных будущих. В том будущем вы уничтожали Мари. Во имя очищения вы убивали её, а потом сожалели об этом до самого конца жизни. Я просто хотела предотвратить это.

— …Значит, дело было не в том, что моя цель была неальтруистичной.

— Если честно, я хотела остановить вас ещё и потому, что это было бы не похоже на вас. Вы уважаете разумные существа и хотите дать им свободу. Свободу разумную, ту, что не выходит за пределы. Но ваша изначальная цель сводилась к тому, чтобы лишить её свободы и уничтожить её.

Вот почему она раскаивалась и пыталась меня остановить.

— И ещё: если бы вы до самого конца так и не ответили Мари, то в этой войне у всех людей просто отняли бы эмоции, оставив им лишь мнимую, задавленную свободу. Это я тоже изначально собиралась предотвратить.

— Вот почему ты тогда так усиленно наращивала военную мощь. Об этом ведь упоминали на банкете, но я тогда пропустил мимо ушей. Я сказал, чтобы никто не мешал тебе делать то, что ты задумала.

В конечном счёте, всё это всё равно обернулось нам на пользу.

— Леди Люсия тоже испытала облегчение. Если бы вы выбрали другой путь, было очевидно, насколько уродливым стал бы мир.

— …Я с самого начала не собирался отнимать у людей чувства.

Может, так и правда было бы лучше.

Сколько людей погибло в этой войне?

Не один и не два — бесчисленное множество.

— Именно поэтому люди так прекрасны. Потому что могут жить по собственной воле. И, наверное, именно поэтому я не могу не любить их.

По дороге обратно в Культ Злого Бога мне удалось ещё долго говорить с Ребеккой.

…Это был мирный вечер.

Ради этого мира я бегал по стольким местам, пересекал столько земель — и в конце концов всё-таки сумел вернуть его.

— Ещё увидимся.

— Надеюсь, до этого дня вы будете здоровы, Демиан.

Прекрасное небо, залитое лунным светом, начало понемногу бледнеть.