Начало большой войны

Занавес поднялся — и наружу хлынуло всё уродство этого мира, а отовсюду донеслись крики, полные боли.

До меня долетали отчаянные вопли тех, кто молил о спасении.

И я просто не мог оставить эти молитвы без ответа.

— Я дарую вам плод силы.

Семена сорвались с моих рук, вонзились в землю и вскоре превратились в огромные деревья, усыпанные сочными плодами.

Война — это всегда хаос.

Время, когда вера легко может поколебаться, когда у людей появляется множество причин обратиться к тем богам, в которых они прежде не верили.

Я проявлял к ним милость, давал им еду и воду, и они начинали верить в меня.

А их вера вновь возвращалась ко мне в виде силы.

— Цезарь, ненадолго отправляйся в королевство Декарсон. С королём мы уже определились, но если ты будешь держать его на коротком поводке, дело пойдёт куда лучше. Заодно и у леди Лилин там есть отдельное поручение.

Абель без остановки выстраивал новые планы.

По его приказу бесчисленное множество людей приходило в движение и убивало других.

И всё же сам Абель оставался холоден и безупречно выполнял свою работу.

— И ещё, лорд Декартес, я был бы признателен, если бы вы обучили остальных верующих пользоваться божественной силой. Нет ничего полезнее, чем поднять потенциал каждого по отдельности.

— Пока нынешний Святой так умело ведёт войну, тревожиться не о чем.

Каждый старательно исполнял свою роль.

И посреди этой войны я тоже собирал веру и наращивал собственную силу.

— Леди Петрания, на случай худшего исхода я намерен выпустить в эту войну демонов. Сможете наладить с ними контакт?

— Ради Отца я легко справлюсь и с этим.

Пока наши приготовления шли гладко, а противник стягивал силы, чтобы ударить по Культу Злого Бога, мы тоже сжимали оружие в руках и смотрели на армию вдали — армию, которая с лёгкостью переваливала за миллион.

Даже если все три империи континента стояли на нашей стороне, при виде такой орды любой счёл бы это безумием.

Если только речь не идёт о Культе Злого Бога.

Чем больше людей собирается в одном месте, тем легче любая битва превращается в грязную, омерзительную неразбериху.

А именно такую неразбериху Культ Злого Бога и любил больше всего.

— Чем больше людей перемешано в одной массе, тем проще их спутать, подчинить и стравить друг с другом. Для нас это даже выгодно.

— Абель, что ты собираешься делать дальше?

— Если возможно, Отец, присмотрите за Мари. Вы, Вероника, Мари, Беатрис и я слишком известны, так что затеряться среди них будет трудно. Значит, примем наших новых гостей отсюда — открыто и без всякой маскировки.

— Хороший план.

Подавление ради свободы.

Противоречие, которое я сам и собирался воплотить в жизнь.

Если всё равно приходится их сковывать, то зачем тогда вообще говорить о свободе?

Та свобода, к которой я стремился, с самого начала была нелепой вещью — свободой, прикованной цепями подавления.

А чтобы удержать её, у меня была подавляющая сила, власть бесконечно ломать их, давить, теснить и загонять в угол.

— Они идут.

Я смотрел, как они всё прибывают и прибывают, переваливая через горы нескончаемым потоком.

Похоже, их число без труда перевалит за десять миллионов.

Недавно я слышал, что они согнали на войну даже подростков, которых обычно в войско не брали, и, похоже, это оказалось правдой.

Тут и там я отчётливо ощущал слишком молодую, ещё не окрепшую жизненную силу.

— Их и правда собралось немало.

Они стянули сюда такие силы лишь затем, чтобы выступить против нас.

Стоит ли считать это признанием нашей мощи — или же просто глупостью, ведь всё равно они уступают нам во всём?

Среди них наверняка были и те, кто верил в меня. Или верил когда-то.

Но раз они сами решили выступить против меня, значит, предпочли мне свою родину, выгоду или что-то ещё.

Что ж, это я хотя бы мог понять.

Мне нужно было лишь, чтобы они потом несли ответственность за этот выбор.

— Добро пожаловать, дети мои. Я понимаю, почему вы пришли сюда. Но, как ни иронично, мне жаль видеть, что ради своей свободы вы сами выступаете за подавление.

Это были лишь внешне красивые слова.

Если говорить прямо, то мне и впрямь было жаль, но я всё равно собирался подавить их — и другого выхода не видел.

Высокомерное и жестокое заявление, приправленное просьбой понять меня.

По сути, это и было подавление ради удобства, просто прикрытое словами о «вашей свободе».

На деле разницы почти не было.

— Как бог, любящий людей, я хорошо вас понимаю. Желание обладать — естественно. Жадность — это основа плоти, а обладание — удобрение, на котором вы растёте.

Вот почему необходимы подавление и мир.

Стоит отпустить всё на волю — и начнутся бесконечные войны, государства заполыхают, а невинные будут гибнуть один за другим.

Это было слишком очевидно.

— Берите всё, чего желаете. Но полностью отпустить вас без уз я всё равно не могу. Не думаю, что вы хотите закончить так же, как королевство Декарсон.

Они молчали.

Но это молчание говорило мне куда яснее любых слов.

— И всё же, если вы решили пойти против бога и бросить вызов империям — приходите. Я не настолько неуклюж, чтобы не справиться с вашими истериками.

В ответ раздался протяжный боевой клич, и земля задрожала.

Одного движения этой чудовищной армии хватало, чтобы сотрясти почву, словно сама её поступь вонзалась в небеса.

И в тот миг, когда они рванули вперёд, сработал первый магический круг Терасии.

Первая преграда Культа Злого Бога — один из трёх отдельных кругов, которые Терасия заранее встроила в оборону. И прежде чем кто-либо мог подойти к культу, им нужно было пройти именно через него.

Однако этот барьер был создан для одного — мгновенно уничтожать тех, кому не дозволено входить в Культ Злого Бога.

— Кажется, первым сработал именно он.

У тех, кто первым ринулся к барьеру, с чудовищным грохотом начали взрываться ноги.

Лишь после того как погибли десятки тысяч, мана, питавшая первый барьер, наконец иссякла.

А тех, кто пошёл дальше, уже встречал второй рубеж.

— Это был призывной круг.

Как только они пересекли его границу, земля содрогнулась, и из-под неё поднялись големы, с яростью обрушив кулаки на наступающих.

Эти големы, созданные из маны и духовых камней, обладали силой, которую нельзя было недооценивать.

Даже уничтоженные, они восстанавливались и поднимались вновь, но враг, шедший на войну подготовленным, тоже сумел быстро разобраться с ними.

Под градом заклинаний второй барьер из големов пал почти сразу.

— Третий, кажется… был связан с галлюцинациями?

Стоило им подойти ещё ближе, как солдаты один за другим начали сходить с ума, бросаясь на своих же, коля и забивая тех, кто стоял рядом.

Этот барьер вызывал безумие у каждого, кто к нему приближался.

Да, он мог вмешиваться в разум, но при этом пожирал слишком много маны, так что оставался всего лишь незавершённой преградой.

— Что с этими ублюдками?! Они что, с катушек слетели?!

— Это я, Капран! Ты чего... А-А-А-А-А!!!

Величественная армия, ещё недавно выглядевшая грозно и молчаливо, в одно мгновение превратилась в сущий ад.

Те, кто верил в меня, безумию не поддавались.

Но на всех остальных оно распространялось стремительно.

Эффект должен был продлиться всего около десяти минут.

И именно эти десять минут были нашим шансом.

— Теперь смешайтесь с ними и добудьте себе такую же броню.

Это было идеальное время для проникновения бойцов Культа Злого Бога.

Среди них и без того уже скрывалось немало наших верующих, но осторожности много не бывает, а чем больше людей вовлечено, тем легче посеять смуту и предательство.

Человека трудно обмануть, если его убеждает один голос.

Но когда вокруг звучат сразу несколько одинаковых слов — он ломается куда быстрее.

— Безумие скоро закончится.

— Подготовка почти завершена. Теперь остаётся только смотреть.

Пробормотал я, поглаживая Мари по волосам.

В последнее время это почему-то действовало на меня успокаивающе.

Наверное, так я просто убеждал себя, что всё это по-настоящему.

— Это кто… Алекс?

— Гр-р-р… да я сейчас взорвусь!

После всех этих событий, когда рассеялся и третий барьер, насылавший галлюцинации и безумие, огромная армия наконец ринулась вверх — прямо к Культу Злого Бога.

А за пределами всех барьеров их уже ждала Башня Небытия.

— Не забудьте выполнить нашу сделку.

Магистр Башни Небытия — самый нигилистичный из людей, вздумавший восстать против богов, — медленно опустил руку с небес.

Тучи над нами разошлись, и землю залил алый свет.

А затем произошло это.

...............

Ничего не было слышно.

Только вспышка ослепительного света — и следом взрыв, такой оглушительный, словно он хотел проглотить весь мир.

Картина была поистине чудовищной.

И всё же, раз ударной волны почти не последовало, в живых осталось около половины войска.

— А теперь пора сеять раздор.

И в этот момент остальные наши исполнители в Декаприуме и Декарсоне тоже начали двигаться.