Ночь, полная звёзд

— Орфей, вот мы и встретились.

Орфей.

Теперь я знал, чем он пожертвовал и от чего отказался ради этого.

Я наконец понял все истины и увидел тех, кто существует за пределами этого мира, так что прекрасно представлял, через что ему пришлось пройти. Поэтому его появление совсем меня не удивило.

Он был человеком, пережившим самые мучительные времена и прожившим дольше всех.

Человеком, который прожил сотни жизней — от древней эпохи до современности.

Святым, уже почти переставшим быть человеком, но всё это бесконечное время продолжавшим исполнять свою роль пророка — хотя за такие годы любой бы сломался и возненавидел весь мир.

— После того как ты показал мне ту истину, я не мог спокойно отдохнуть ни единого мгновения. Честно говоря, когда я почувствовал, что всё наконец подходит к концу, у меня даже мелькнула мысль исчезнуть в одиночестве. Или проститься с миром и принять ту смерть, которой я так давно желал. Но потом я вновь подумал о детях.

Когда-то Орфей увидел, как в одном королевстве детей продают в рабство, и тогда сказал, что перед смертью хочет вырастить хотя бы несколько детей.

Вот почему он и основал этот приют.

— В одиночку у меня уже не осталось на это сил, поэтому я всё же осмелился попросить тебя помочь исполнить моё скромное желание.

— …Спасибо. Твоя помощь была для меня очень важна. Без тебя я, возможно, так и не нашёл бы собственный ответ.

— О, нет. Злой Бог всё равно рано или поздно пришёл бы к тому ответу, который искал. Все всё равно пошли бы за тобой, и даже без меня ты бы прошёл выбранный путь до конца. Ты бог, который человечнее самих людей. А значит, ты бог, способный на привязанность и любовь.

Орфей был стариком, что прокладывает дорогу.

Похоже, остаток своей жизни он и правда собирался посвятить этим детям.

— Разве они не очаровательны? Да. Если бы их продали в рабство, они, наверное, так ни разу в жизни и не улыбнулись бы по-настоящему. Как я уже думал раньше… это по-настоящему печально.

— …Но, похоже, ты позвал меня не только ради этого.

— Библиотека. Оттуда пришла просьба — встретиться с Отцом в библиотеке. Похоже, даже с учётом всех моих записей им до сих пор трудно тебя выследить.

— Видимо, это неудивительно. Я всё это время скрывался и постоянно перемещался.

Он указал на небо.

И действительно — высоко в вышине парила огромная библиотека.

— Вообще-то для него это редкость — самому желать встречи с кем-то, тем более добиваться аудиенции у бога. Он ненавидит богов. И презирал не только меня, который двигается по твоей воле, но и вообще всех богов, в которых верят другие. Да, за счёт накопленных знаний он сумел дольше всех сохранить свою силу, но по натуре он человек мелочный и любящий путать других ложной информацией.

Как и в случае с Декартесом, о нём, похоже, никто особенно хорошо не думал.

И, если честно, причин для этого было достаточно.

С учётом того, как он действовал — свободно играл чужими знаниями, путал людей и сеял смуту, — было бы странно, если бы его любили.

Особенно те, кто посвятил свои жизни мне.

Как они могли хорошо относиться к тому, кто ненавидит богов и осыпает их оскорблениями?

— Тогда я поднимусь. Отдыхай спокойно.

— Хо-хо… Пусть ты сумеешь добиться того, чего желаешь.

За моей спиной распахнулись крылья, сотканные из самой идеи.

С тех пор как я обрёл силу воплощать в реальность всё, чего пожелаю, такие вещи давались мне уже естественно. Да и не только они — я вообще стал способен на гораздо большее.

Хотя, если подумать, мне и нечасто приходится использовать эту силу.

В конце концов, рядом со мной прекрасные дети, которые и без слов угадывают мои желания и исполняют их.

— Ты пришёл. Проходи.

Молчаливый и усталый на вид мужчина провёл меня в помещение, затянутое белёсым дымом.

…Запах наркотиков.

— На тебя они всё равно не подействуют, но сам я без них всё это время просто не выдержал бы, поэтому всегда жгу благовония у себя в кабинете. Прошу прощения, подожди немного.

Он вошёл в комнату, полную дыма, ненадолго порылся в ящике стола и принёс книгу.

Я машинально взглянул на обложку, когда он с нарочитой торжественностью протянул её мне.

«Мировое Древо и эльфы»… Понятно. Вот почему ты решил позвать даже меня — того, кого ненавидишь всей душой.

— По-настоящему всё начало казаться уродливым и неправильным, только когда я понял истину этого мира. И тогда я ясно осознал, ради чего были нужны все твои приготовления. Не думаю, что ты и правда веришь, будто этот мир сможет уцелеть, пока жива она — главная героиня истории, её автор и одновременно её же хранительница.

— …

— Чего ты так отчаянно хочешь? Что именно заставляет тебя двигаться вперёд — и в то же время цепляться за это мгновение? Почему ты так хочешь сохранить этот мир, хотя сам знаешь, что он не сможет существовать долго, что он не будет развиваться, а просто остановится?

Эта нерешительность.

Весь этот характер.

Он хотел сказать, что в мире, созданном Мари, не может быть настоящей свободы, пока Мари жива.

— Моя злость на тебя не только из-за того, что ты сделал меня библиотекарем в этом месте. Я злюсь, потому что ты трусливо отворачиваешься от ответа, который прямо перед тобой, и закрываешь глаза на реальность.

— …Даже если она будет жива, мир всё равно продолжит двигаться. Он не остановится.

— Ха! Продолжит двигаться? Да неужели? Думаешь, я поверю в такую чушь? Если ты и дальше будешь вести себя так, я никогда не смогу поверить такому, как ты.

Я схватил его за горло.

Мир всё равно будет жить дальше. Умрёт Мари раньше времени или останется жива — этот ужасно прекрасный мир всё равно продолжит вращаться.

Но ты… ты узнал слишком много.

— Даже не думай довольствоваться настоящим. Неужели ты сам не знаешь лучше других, насколько мучительна безымянная, пустая слава?

— Теперь ты спокойно закроешь рот. Если бы ты хоть немного отвёл взгляд в сторону, прожил бы дольше.

Разве это не счастливый конец?

Мир подавлен, но мои люди обрели свободу.

Демьян, не стоило тебе отдавать мне свою силу.

Ты всё признал, но в том, что ты признал, всё равно смешались ложь и самообман.

Ради моих детей — что плохого в жертве людей, чьих имён я даже не знаю и чьи дома не смог бы найти?

— Отдыхай. Вряд ли ты уже выберешься из того ада.

— Кх… кх… хе-хе… Ты… ещё… пожалеешь…

Пожалею?

Ничуть.

Разве это остановится?

Глупости.

— Ты слишком недооцениваешь людей.

Люди не сдаются только потому, что мир будто бы имеет заранее предопределённую судьбу.

Они живут, чтобы идти вперёд. Чтобы меняться и развиваться в самом процессе своего существования.

Ты слишком недооцениваешь людей.

Цезарь не исчезнет только потому, что существует Мари.

Терасия не наложит на себя руки только потому, что существует Мари.

Мир всё равно продолжит вращаться. Просто немного медленнее. Просто его темп станет чуть спокойнее.

Ты недооценил людей. Даже если они станут жить немного медленнее, даже если сам мир будет сильнее связан и ограничен.

Даже если этот мир теперь полон подавления, хотя это и противоречит моим словам о том, что я желаю свободы.

Разве я сам и те, кто рядом со мной, не свободны? А значит — не счастливы?

Пожалуй, для бога это и правда неподобающий образ.

Но для меня, человека, который когда-то жил обычной человеческой жизнью, лучшего ответа попросту не существовало.

— Покойся с миром.

Его жизнь оборвалась.

Библиотека медленно осыпалась и исчезла с небес.

Я стремительно падал вниз, пока не расправил крылья и не начал плавно спускаться.

— …Лёгкий путь, значит. Удобный путь. Простой ответ…

Я знаю.

Прекрасно знаю, что это значит.

Это значило бы принести Мари в жертву, чтобы освободить мир.

Но я не могу этого сделать. Даже если за это пришлось бы расплатиться собственной жизнью.

Мари и сама без колебаний подставила бы мне шею, сказав, что смерть для неё предпочтительнее.

Но я не могу убить её.

И не хочу.

Она ведь тоже моё дитя.

Что бы ни случилось, я не брошу своих детей. И пойду с ними до самого конца.

— Если бы я хотел выбрать лёгкий путь, я бы не зашёл так далеко.

Я коснулся кулона у себя на груди.

На данный момент мне показалось, что, если я останусь и буду дальше разговаривать с Орфеем, я лишь нарушу ту тихую и счастливую жизнь, которую он наконец обрёл.

Поэтому я медленно направился обратно в Культ Злого Бога.

Подняв голову к небу уже из леса, я увидел, что яркое утро давно исчезло, уступив место тихой тёмной ночи, усыпанной красивыми звёздами.

Ночное небо сияло так, словно сами звёзды пытались сегодня меня утешить.

— …Как красиво.

Это была ночь, в которую звёзды сияли особенно ярко.