Глава 1.0

Наступила весна, а вместе с ней в столицу вернулся блеск огней и шорох шелковых подолов — открылся сезон балов. В поместье Уэллсли доставили изящный конверт: приглашение на торжество, подразумевающее присутствие всей семьи. На этот раз барон был непреклонен — он решил, что детям пора оставить провинциальное уединение и официально войти в свет. С этой новостью он и направился в гостиную.

— Решено: вы едете на бал в честь открытия сезона. Пора наконец представить вас обществу. Хватит прятаться в поместье, наступает время вашего дебюта!

Аннет и Адам переглянулись. По решительному взгляду отца они поняли: спорить бесполезно. — Ладно, я согласна, — Аннет грациозно поправила локон, — но при условии, что Адам будет держать себя в руках. Я не горю желанием весь вечер разгребать последствия его очередных выходок.

Адам картинно нахмурился, вскинув брови: — Ха! Это когда же ты мне помогала, позволь спросить?

Аннет лишь иронично усмехнулась: — Неужели? Напомнить, кто в прошлом году едва не пал жертвой уличных сорванцов? И чьё появление заставило их сверкать пятками?

Адам на мгновение замялся, подбирая достойный ответ. — Ну… допустим, ты выручила меня в тот раз. Но не стоит раздувать из этого подвиг мирового масштаба. Тц, тоже мне, героиня... Ты теперь до конца моих дней будешь этим попрекать?

Он шутливо запустил в сестру диванной подушкой. — Ой, да ладно тебе, не дуйся, — Аннет ловко увернулась и, наградив брата легким подзатыльником, со смехом скрылась в дверях своей комнаты.

В день бала особняк Уэллсли напоминал растревоженный улей. Однако вопреки ожиданиям, источником суматохи были не молодые дебютанты, а сам барон. Он мерил шагами холл, то и дело поправляя манжеты.

— Отец, умоляю, успокойся, — Аннет спустилась по лестнице, — ты нервничаешь больше нас двоих вместе взятых.

— Как мне не нервничать? — воскликнул барон. — Другой город, и не просто город — столица! Вы приглашены во дворец самого Императора! Прошу вас, ведите себя достойно. Особенно ты, Адам.

Юноша, застегивая пуговицы расшитого камзола, недовольно буркнул: — Вечно я... Я вообще спокоен, как удав.

— Кто это тебе сказал? — Аннет лукаво улыбнулась, подходя ближе.

— О, неужели наша мадам соизволила завершить туалет? — Адам окинул сестру взглядом. — Сколько можно собираться?

Но когда барон взглянул на дочь, все его ворчание исчезло. На Аннет было роскошное нежно-голубое платье, которое делало её глаза похожими на два чистых весенних озера. Старик не выдержал и прижал платок к глазам. — Мои дети… совсем взрослые. Как же быстро пролетело время.

— Отец, ты что, серьезно плачешь? — растерялась Аннет. — Конечно, плачет! — вставил Адам. — Ты что, ослепла от собственного блеска? У него же слезы в три ручья!

— Это слезы счастья, — всхлипнул барон. — Я так рад, что вы наконец выйдете в свет. Аннет, тебе уже двадцать два, пора бы и о замужестве подумать, а кавалера на горизонте всё нет.

Девушка открыла рот, чтобы возразить, но Адам тут же подхватил: — И я о том же! Глядишь, всех приличных женихов разберут, и придется тебе идти под венец с каким-нибудь дряхлым графом.

— А тебя, Адам, это касается в не меньшей степени, — отрезал отец. — Девятнадцать лет, а в голове только ветер, и никакой дамы сердца!

Адам мгновенно притих, а Аннет победно вскинула подбородок: — Ха! Слышал? Сам-то далеко ушел? — Со мной хотя бы пытались познакомиться! — огрызнулся брат. — Тот случай, когда у тебя спросили дорогу до рынка, не считается за попытку знакомства, дорогой.

Аннет по-детски показала брату язык, не сдержав смеха при виде того, как он густо покраснел. — Так, довольно! — прервал их барон. — Прекратите немедленно. На балу вы — одна команда. Присматривайте друг за другом. И Адам, особенно следи, кто приглашает твою сестру на танец. Чтобы никаких подозрительных стариков!

Адам расхохотался: — Да они к ней подойти побоятся! Я встану рядом на четвереньки и буду рычать на каждого встречного, как цепной пес.

— Только попробуй опозорить меня, — Аннет прищурилась, — и я познакомлю твою ногу со своим острым каблуком.

Улыбка Адама тут же погасла. — Эй, я же пошутил! Стал бы я так унижаться перед всеми… — Кто тебя знает. Стоит тебе приложиться к шампанскому, и от тебя можно ждать чего угодно. — Я не пью! — возмутился он. — Не смей наговаривать!

— Погрызетесь в карете! — скомандовал отец, выпроваживая их к выходу. — Вам пора. Только, умоляю, не убейте друг друга по дороге.

Путь до столицы занимал четыре часа — время, ставшее для молодых людей настоящим испытанием на прочность. — О боги, сколько еще? Мой копчик скоро превратится в пыль! — простонал Адам, меняя позу в десятый раз. — Впервые в жизни я с тобой согласна, — отозвалась Аннет, поправляя тяжелые юбки. — Кажется, я разучилась чувствовать ноги.

Наконец карета остановилась перед коваными воротами императорского дворца. Выйдя на свежий воздух, они оба шумно выдохнули. — Бедный мой копчик… — причитал Адам. — Больше никакой езды, назад пойду пешком! И как ты вообще носишь это платье? Это же изощренная пытка! — Не то слово, — прошептала Аннет, расправляя кружева. — Счастливец, тебе хотя бы не нужно затягивать корсет.

Они двинулись по аллеям дворцового сада, завороженно озираясь по сторонам. Дворец поражал своим величием: высокие шпили пронзали закатное небо, а окна сияли, словно россыпь бриллиантов. — Масштабно, ничего не скажешь. А, сестренка? — Фу, избавь меня от этого обращения. — Почему? Сестренка? — Адам подмигнул ей и тут же получил чувствительный толчок в бок. — Эй! Я же любя!

Их легкую перепалку прервал мягкий женский голос. К ним приближалась дама в элегантном изумрудном наряде. — Здравствуйте. Могу я предположить, что передо мной юные Уэллсли?

Аннет и Адам мгновенно преобразились: спины выпрямились, лица приняли выражение вежливой учтивости. Они ответили синхронным поклоном. — Как чудесно! Вы так выросли! — Дама всплеснула руками. — Настоящие ангелы, какая редкая красота. Я герцогиня Ролле, но для вас — просто леди Ролле.

— Благодарим за теплый прием, леди Ролле, — ответила Аннет.

Герцогиня была удивительно миловидна. На вид ей можно было дать не более сорока, хотя в свете поговаривали, что она уже разменяла шестой десяток. Леди Ролле была одной из самых влиятельных и популярных особ при дворе.

— Мои дорогие, идемте же в зал. Я лично представлю вас обществу. Уверена, вы произведете фурор, так что отбросьте всякое волнение!