Глава 37.0

Утро Весеннего бала началось на удивление тихо. Аннет медленно открыла глаза, заранее съежившись в ожидании очередного «столкновения» с твердым плечом или недовольным взглядом Императора. Но, к её облегчению (и легкой, едва осознанной капле разочарования), она обнаружила, что занимает кровать в гордом одиночестве. Причем в буквальном смысле — ночью она умудрилась развалиться ровно по диагонали, захватив обе подушки и всё одеяло, превратившись в своего рода центр вселенной в пределах матраса.

Она приподнялась на локтях, потирая глаза, и увидела Теодора. Он уже давно был на ногах: полностью одетый в черный камзол, он сидел в глубоком кресле у камина, окруженный горой бумаг. В свете утреннего солнца его профиль казался высеченным из гранита, а перо в его руке двигалось с пугающей скоростью.

— Доброе утро, Ваше Величество, — подал он голос, даже не поднимая головы от отчета. — Рад видеть, что этой ночью обошлось без потерь в моем личном составе. Постель полностью зачищена от противника.

— Доброе утро... — пробормотала Аннет, поспешно поправляя растрепанные волосы. — Вы давно встали? И почему здесь так много бумаг? Сегодня же праздник!

Теодор наконец отложил перо и посмотрел на неё. В его взгляде читалась усталость, смешанная с предельной концентрацией. — Именно потому, что сегодня праздник, я должен закончить всё сейчас. Марта Ролле не дремлет, и бал для неё — идеальная сцена. Ты помнишь наш план?

— Помню, — Аннет посерьезнела, садясь на край кровати. — Быть на виду, улыбаться, но не отходить от вас или гвардейцев. И следить за «целовательницей».

— Именно, — Теодор встал, поправляя манжеты. — Не беспокойся о ней. Сегодня я буду твоей тенью. Даже если она прорвется сквозь гвардию, ей придется иметь дело со мной. А теперь готовься. Нам нужно выглядеть так, будто мы — самая счастливая пара в этой Империи.

Затем в покои ворвалась Элиза, и началось многочасовое таинство. На этот раз платье было настоящим воплощением весны: изысканный нежно-зеленый шелк, переходящий в молочно-белый у подола, украшенный ручной вышивкой в виде распускающихся цветов яблони. Корсет подчеркивал её изящную талию, а вырез открывал плечи, делая её образ хрупким и величественным одновременно.

Глядя на себя в зеркало, Аннет поправила ту самую деревянную подвеску-голубку, которую она тайно прикрепила к внутренней стороне браслета. Мысль о Марте Ролле, которая собирается прилюдно поцеловать её мужа, жгла сердце.

«Она хочет устроить шоу? — думала Аннет, шагая по коридору в сторону парадного зала. — Ну уж нет. Я не позволю ей опозорить нас».

У неё созрел план. Дерзкий, безумный, абсолютно не в её стиле. Она решила, что должна нанести превентивный удар: сама поцеловать Теодора первой, так, чтобы у Марты даже мысли не возникло подойти. Но была одна проблема. При одной мысли о том, чтобы поцеловать этого сурового «Демона» при сотнях гостей, у Аннет подкашивались ноги.

«Мне нужна смелость, — прошептала она, проходя мимо столика с напитками для слуг. — Настоящая, концентрированная смелость».

Она остановилась, огляделась и, убедившись, что гвардейцы смотрят в другую сторону, схватила бокал с крепким вином, приготовленный для гостей, и осушила его залпом. Затем второй. Приятное тепло начало разливаться по венам, страх начал отступать, а план Марты теперь казался не угрозой, а досадным недоразумением, которое Императрица Аннет решит одним махом.

— Ну что, Ваше Величество, — икнув, прошептала она своему отражению в золоченой раме двери. — Посмотрим, чья помада окажется эффективнее.