Глава 36.0

Три недели пролетели как один миг. Несмотря на то что весна вступала в свои права и сады Империи начали покрываться нежно-зеленой дымкой, в замке царила атмосфера скрытого напряжения.

Теодор превратился в настоящую тень. Днем он вел государственные дела, а по ночам исчезал в секретных архивах и на допросах. Он лично перепроверил каждого слугу, каждого гвардейца и каждого поставщика цветов для грядущего Весеннего бала. Но больше всего его внимание было приковано к Аннет. Он установил негласное правило: она не должна была оставаться одна ни на секунду. Даже когда она гуляла по саду, за каждым кустом ей мерещился блеск кирасы гвардейца, а Теодор часто «случайно» оказывался на балконе, наблюдая за ней сверху холодным, но бдительным взглядом. Он корил себя за то, что подвергает её опасности, и его опека порой становилась почти удушающей.

За день до бала, во время обеда, в малой столовой царила тишина. Аннет лениво ковыряла салат, а Теодор изучал какой-то отчет.

Вдруг тишину разорвал грохот. Окно, выходящее в сад, распахнулось от мощного удара, и внутрь, запутавшись в тяжелых шторах и опрокинув вазу с тюльпанами, ввалился Адам. Он был весь в паутине, с листиком мяты в волосах и в разодранном камзоле.

— Спецотряд «Тень» прибыл с донесением! — выкрикнул он, выпутываясь из бархата и театрально падая на одно колено прямо перед столом.

Теодор медленно положил вилку и прикрыл глаза рукой. — Адам, у этой комнаты есть дверь. Обычная, деревянная, незапертая дверь.

— Двери — для простых смертных! — Адам вскочил, стряхивая с плеча гусеницу. — Пока вы тут едите свои императорские деликатесы, я провел три дня и три ночи в тылу врага! Я пробирался сквозь ядовитые заросли роз в поместье Ролле, сражался с бешеными садовыми гномами и три часа висел на водосточной трубе, притворяясь горгульей!

Аннет прыснула со смеху. — И что же ты разузнал, о великая горгулья?

Адам резко посерьезнел и подошел ближе, перейдя на заговорщицкий шепот: — Марта безумна. Она готовит не яд и не кинжал. Она готовит... «Смертельный поцелуй одержимости»! Я слышал, как она кричала это своему зеркалу. Её план таков: завтра, в разгар бала, она ворвется в зал в ослепительном платье, растолкает толпу и... — Адам сделал драматическую паузу, — ...вцепится в губы Его Величества!

Теодор, который как раз глотнул вина, поперхнулся и закашлялся. — Она... что? — выдавил он, вытирая губы салфеткой.

— Она убеждена, что у неё есть какое-то древнее заклинание или просто «неотразимая харизма», — продолжал Адам, активно жестикулируя. — Она сказала: «Стоит мне коснуться его губ, и он забудет эту блондинистую выскочку и падет к моим ногам, как переспелая груша! Он станет моим рабом навеки!» Она реально верит, что один поцелуй сделает её Императрицей.

Аннет замерла. Сначала ей захотелось рассмеяться, но потом она посмотрела на Теодора. — Поцеловать? — переспросила она, и в её голосе прорезались стальные нотки, которых раньше не было. — Значит, она хочет ворваться на мою свадьбу... то есть, на наш бал, и поцеловать моего... императора?

Теодор, заметив искры в глазах Аннет, приподнял бровь. — Аннет, ты же не веришь в эту чушь про заклинания? — При чем тут заклинания?! — возмутилась она, вскакивая со стула. — Это вопрос принципа! Она считает, что может просто прийти и забрать то, что ей не принадлежит? Адам, она точно сказала «поцеловать»?

— Именно! — Адам довольно потер руки, видя, что его новость произвела эффект. — Она уже заказала себе помаду цвета «Кровавая месть» и тренируется на манекенах.

— Ну, пусть попробует, — Аннет скрестила руки на груди, её щеки пылали. — Если она думает, что я позволю ей приблизить свое лицо к моему мужу даже на милю, она сильно ошибается. Теодор, выдели мне десяток гвардейцев. Я лично прослежу, чтобы у входа стоял забор из колючей проволоки.

Теодор медленно встал и подошел к Аннет. Его взгляд был странным — смесью удивления и скрытого удовольствия от того, как яростно она его защищает. — Аннет, ты ревнуешь? — тихо спросил он с едва заметной ухмылкой.

— Я... я защищаю честь Империи! — выпалила она, краснея еще сильнее. — Поцелуй Марты Ролле — это государственное оскорбление!

— Конечно, — кивнул Теодор, не сводя с неё глаз. — Государственное оскорбление. Адам, свободен. Иди... почистись. Ты пахнешь как компостная яма.

— Это запах победы! — гордо заявил Адам и, решив не искушать судьбу, на этот раз всё-таки вышел через дверь, на ходу подмигивая сестре.

Когда они остались одни, Теодор сделал шаг к Аннет. — Значит, «твой» император? — повторил он её слова. — Я... я имела в виду, в официальном смысле! — Аннет начала отступать к окну. — Ну, вы же понимаете... протокол... имидж...

— Понимаю, — Теодор сократил расстояние, и в его глазах больше не было холода. — Не беспокойся. У Марты нет ни единого шанса дотянуться до моих губ. У меня очень строгий... пограничный контроль.