Глава 42.0
Карета мерно покачивалась, и в этой тишине, нарушаемой только стуком копыт, хмель начал медленно отступать, оставляя после себя жуткую головную боль и осознание содеянного. Аннет, которая еще десять минут назад была «великим полководцем», вдруг сжалась в комочек на кожаном сиденье.
Она подняла на Теодора глаза, в которых стояли слезы, и её нижняя губа задрожала.
— Ты... ты ведь меня теперь выгонишь, да? — прошептала она, и первая слезинка скатилась по щеке, смывая остатки пудры. — После такого позора... Я же всё испортила. Я назвала тебя... тем словом. Я облевала императорский сад. Я ударила Марту лбом! Весь замок завтра будет смеяться... Ты найдешь себе нормальную императрицу, а меня отправишь обратно в деревню кормить гусей...
— Аннет, прекрати, — мягко сказал Теодор, пытаясь взять её за руку, но она отпрянула, всхлипывая всё громче.
— Нет, не трогай меня! Я — катастрофа! — Она закрыла лицо руками и зарыдала в голос. — Я хотела быть сильной, хотела тебя защитить, а в итоге... в итоге я просто пьяная идиотка в грязном платье!
Пока она причитала, карета остановилась у ворот замка. Теодор, понимая, что словами тут не поможешь, молча подхватил её на руки. Но как только они вошли в холл, Аннет внезапно «ожила». Видимо, смена обстановки спровоцировала вторую волну «концерта».
— Пусти! Я сама пойду навстречу своей ссылке! — заявила она, вырываясь.
Как только ноги коснулись пола, она сделала два шага и... картинно рухнула прямо на ковер, растянувшись во весь рост. — Вот видишь! — крикнула она в пол. — Даже гравитация меня презирает!
Теодор вздохнул, снова поднял её и практически донес до спальни. Но едва он поставил её на ноги в комнате, Аннет устроила финальный перформанс. Она начала бегать (точнее, шататься) по комнате, размахивая руками.
— Всё! Хватит! — закричала она, обращаясь к вазе на тумбочке. — Я ухожу в монастырь! Нет, я уеду в горы и стану отшельницей! Буду дружить с медведями, они хотя бы не смотрят так осуждающе, как твой Руберт!
Она залезла на кресло, едва не перевернув его. — И вообще, Теодор! Ты слишком идеальный! Это бесит! У тебя даже мундир не помялся, пока я тут... стратегически очищалась! — Она вдруг замерла и подозрительно посмотрела на него. — А ты почему не смеешься? Смейся! Все смеются над «Пьяной Императрицей»! Давай, скажи, что я позорище!
Теодор стоял у двери, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за этим вихрем. Когда Аннет, окончательно выбившись из сил после своего монолога, начала медленно сползать с кресла на пол, он подошел и подхватил её.
— Закончила? — тихо спросил он.
Аннет шмыгнула носом и уткнулась ему в плечо, внезапно затихнув. — Закончила... — прошептала она. — А теперь можно мне лепешку и чтобы ты не уходил?
Теодор прижал её к себе крепче, чувствуя, как она мелко дрожит. — Никто тебя не выгонит, глупая. А насчет монастыря — забудь. Медведи к такому не готовы.
Утро началось с того, что солнце вломилось в спальню с такой беспардонной яростью, будто оно было лично знакомо с Мартой Ролле. Аннет натянула одеяло на голову, чувствуя, как в затылке методично бьет маленький, но очень настойчивый молоточек.
События вчерашнего вечера всплывали в памяти клочьями: розовый павлин, поцелуй в лоб, «дорогой мужинек» и кусты пионов... О, небо, лучше бы она действительно уехала к медведям.
Когда дверь тихо скрипнула, Аннет зажмурилась, решив, что единственный способ выжить в этой ситуации — амнезия. Полная. Тотальная.
— Аннет, ты проснулась? — раздался спокойный голос Теодора.
Она медленно высунула нос из-под одеяла и посмотрела на него совершенно пустым, отсутствующим взглядом. — Простите... а вы кто? — прохрипела она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И где я? Это... это рай? Или, судя по моей голове, это всё-таки другое место?