Глава 28.0

Аннет стояла неподвижно, её взгляд был устремлен в одну точку. Слова Теодора о том, что он готов был стереть город с лица земли ради неё, прозвучали для неё как далекий гул — шок от пережитого нападения и едкий розовый дым Адама затуманили её восприятие. Она не осознала, что это было не просто обязательство защитника, а самое настоящее признание.

— В темницу их. Живыми. Мне нужны имена всех, кто приложил к этому руку, — ледяным тоном скомандовал Теодор подоспевшим гвардейцам.

Затем он подошел к Аннет, накинул на её плечи свой тяжелый плащ, пахнущий кожей и холодом, и коротким жестом указал на ждавшую у края квартала карету.

— Мы возвращаемся. Немедленно.

Внутри кареты повисла тяжелая, густая тишина. Теодор сидел напротив, его лицо скрывала тень, но Аннет чувствовала, как от него исходит волнение и сдерживаемый гнев. Она же прижалась к бархатному сиденью, чувствуя, как мелко дрожат колени.

Мысли Аннет путались. Она раз за разом прокручивала в голове тот момент в переулке. «Если бы не безумная храбрость Адама... если бы не стальная решимость Теодора...» Она представила себя в руках наемников, в какой-нибудь грязной башне, и содрогнулась. Её мир, еще недавно состоявший из балов и прогулок, превратился в поле битвы, где её жизнь была главным призом. Она осознала, что Теодор стал для неё не просто суровым императором, а единственной стеной, отделяющей её от бездны.

Наконец, когда карета въехала в ворота замка, Аннет нашла в себе силы заговорить. Её голос прозвучал тихо, почти шепотом, нарушая тишину:

— Спасибо вам... за то, что спасли.

Она подняла на него взгляд и искренне, без тени иронии, улыбнулась. Эта улыбка была слабой, но в ней светилось чистое доверие.

Теодор вздрогнул, словно его вырвали из тяжелых раздумий. Он долго смотрел на неё, переваривая всё случившееся: её безрассудный побег, её смелость перед наемниками и эту мягкую благодарность. Его суровый взгляд потеплел.

— Не за что, — ответил он нежно, едва коснувшись её руки кончиками пальцев.

За всю дорогу это были единственные слова. Между ними висело понимание, которое не нуждалось в долгих разговорах.

Как только они вошли во дворец, Теодор лично проводил её до дверей покоев, убедившись, что стража у дверей не смыкает глаз. Аннет, не раздеваясь и не расплетая косу, буквально рухнула на кровать. Усталость была настолько безграничной, что, как только её голова коснулась мягкой подушки, сознание погасло. Она заснула мгновенно, без сновидений, зная, что в этом замке, под его защитой, она в безопасности.