Глава 40.0

Марта неслась через зал, словно ядро, выпущенное из пушки, и её ярко-красные губы были нацелены на Теодора, как тепловой радар.

Аннет, чье сознание сейчас напоминало весело бурлящий котел с шампанским, решительно поправила сползающую диадему. — Ну всё, — икнула она, — пора пускать в ход тяжелую артиллерию. — Куда?! Стой! У тебя же ноги как у новорожденного олененка! — в ужасе выкрикнул Адам, пытаясь схватить её за шлейф, но рука соскользнула по шелку.

Марта была уже в метре. Теодор, чье лицо превратилось в маску из арктического льда, шагнул вперед, инстинктивно закрывая Аннет своей широкой спиной. Он уже приготовился либо оттолкнуть обезумевшую женщину, либо приказать страже выкинуть её в пруд. Но Аннет, которой алкоголь подарил маневренность ртути, неожиданно вынырнула из-за его плеча.

В глазах у неё всё плыло: люстры превратились в стаи светлячков, а Марта — в огромное малиновое пятно. Аннет резко качнулась вперед как раз в тот момент, когда Марта сделала победный выпад губами.

Чмок!

Весь зал синхронно охнул. Время замерло. Вместо губ Императора, Марта со всего размаху влепилась своей помадой «Кровавая месть» прямо в лоб Аннет. На светлой коже императрицы остался жирный, кривой отпечаток, похожий на след от удара ботинком.

Марта опешила, отпрянув назад. Её глаза едва не вылезли из орбит. — Как ты смеешь?! — завизжала она, размахивая руками. — Ты, жалкая, бесхребетная девчонка! Ты украла мой момент! Ты осквернила мой магический поцелуй своей глупой головой!

Аннет пошатнулась, чувствуя, как лоб стал липким. Она медленно подняла взгляд на Марту и, расплывшись в блаженной улыбке, выдала: — Знаешь что... я с тобой тоже не хотела целоваться. Я вообще-то не по девушкам. Но если тебе так приспичило, могла бы просто попросить... я бы тебе зеркальце дала поцеловать.

Марта буквально взорвалась. Её лицо стало того же цвета, что и платье. — Ты... ты хоть понимаешь, кто я?! Я — Марта Ролле! Я уничтожу тебя! Я сотру твое имя в порошок! — орала она, брызгая слюной.

Теодор уже сделал шаг, чтобы взять Аннет за руку и закончить этот цирк, но Аннет, почуяв кураж, подошла к Марте вплотную. Она едва держалась на ногах, покачиваясь, как мачта во время шторма.

— Ой, да хватит уже скрипеть, как несмазанная телега, — отмахнулась Аннет. — Твои угрозы мне... они мне до пиз... — она вовремя заметила расширенные глаза Теодора и резко переключилась: — До-о-о-о... до-о-о... лампочки! В общем, мне на них наплевать. Твоя помада — отстой, твое платье — курятник, а сама ты — злая тыква!

Аристократы в зале начали судорожно прикрывать рты веерами и перчатками. Кто-то нервно хихикнул. Теодор стоял, застыв как статуя, а Адам просто сполз по стенке, задыхаясь от смеха.

— Ты — неотесанная деревенщина! — взвизгнула Марта. — Грязная потаскуха из захолустья! — А ты — плешивая выдра с манией величия! — не осталась в долгу Аннет, входя в раж. — У тебя макияж такой, будто ты лицом в клубничный джем упала!

— ВСЕМ ТИХО! — вдруг неожиданно громко закричала Аннет, топнув ногой так, что чуть не потеряла туфлю. — Мне надоело! Ты, павлин общипанный, меня достала! Весь вечер портишь! У меня тут любовь, понимаешь? А ты лезешь со своим «чмоком»!

Гости затаили дыхание. Теодор смотрел на свою жену, и в его взгляде смешались ужас, шок и какое-то странное, почти восторженное изумление. Его Аннет, всегда такая тихая, сейчас разносила первую леди клана Ролле в пух и прах.

Аннет внезапно развернулась к Теодору, схватила его за обе руки и, качаясь, пропела на весь зал: — Тео-о-о~~ милый! Пойдем домой, мой дорогой мужинек... Тут слишком много перьев и слишком мало адекватных людей.

Адам не выдержал и расхохотался в голос, хлопая себя по коленям. Теодор же, ошеломленный таким обращением, на мгновение потерял дар речи. — Домой? — переспросил он, глядя, как Аннет пытается сфокусировать на нем взгляд. — Да! Ты же мой император, или кто? Потащили меня в нашу огромную кровать, я хочу спать и лепешек!

Аннет мертвой хваткой вцепилась в его локоть и буквально потащила Императора к выходу. Теодор, не зная, смеяться ему или звать лекаря, покорно последовал за ней, понимая, что этот вечер уже не спасти.

Позади них Марта Ролле окончательно лишилась рассудка. Она топала ногами и визжала: — Вернись! Вернись, ты, мелкая пьянчужка! Я тебя казню! Я вырву тебе косы! — Осторожно, Марточка, не упади, а то перья из хвоста посыплются! — крикнула Аннет через плечо, спотыкаясь на ровном месте.

Выйдя из зала, Аннет, вися на руке у Теодора, начала громко и самодовольно себя хвалить: — Видал, Тео? Видал, как я её? «Тыква»! Это был мой лучший аргумент. Я — гений тактики! Я спасла твои губы от этой... малиновой катастрофы. Ты должен мне медаль. Нет, две медали! И тазик для... ой, что-то мне нехорошо...

Теодор подхватил её под мышки, не давая упасть, и тихо вздохнул: — Ты получишь свою медаль, Аннет. Но сначала — ванна, холодная вода и очень много чая.