Глава 47.0

БА-БАХ!

Массивная дубовая дверь с диким грохотом распахнулась внутрь, ударяя Аннет прямо в лицо. Удар был такой силы, что её отбросило назад. В кабинет вихрем влетел Руберт, запыхавшийся и возбужденный. — Ваше Высочество! Срочно! Разведка докладывает, что... — он осекся, заметив, что дверь встретила какое-то препятствие.

Теодор вскочил со стула так быстро, что тот с грохотом повалился. — Аннет! — вскрикнул он.

Руберт медленно закрыл дверь и увидел императрицу. Она сидела на полу, прижимая руки к лицу, совершенно дезориентированная. Между её пальцев тонкими струйками начала сочиться ярко-алая кровь — удар пришелся точно в нос.

— О... о боги... — пробормотал Руберт, бледнея на глазах. — Я... я не заметил...

Теодор уже был рядом с ней. Он упал на колени, его лицо превратилось в маску первобытного гнева. Он посмотрел на Руберта таким взглядом, что тот инстинктивно схватился за рукоять меча, ожидая немедленной казни. — Если ты хоть пальцем её еще раз заденешь, Руберт, я лично скормлю тебя псам, — прорычал Теодор, его голос вибрировал от ярости.

Он осторожно убрал руки Аннет от её лица. — Тише, тише, ... — его голос мгновенно изменился, став до боли нежным. — Дыши через рот. Посмотри на меня.

Аннет смотрела на него затуманенным взглядом, по её подбородку текла кровь, пачкая светлое платье, а в глазах стояли слезы от резкой боли. Она еще не понимала, что произошло, но тепло рук Теодора, придерживающих её за голову, было сейчас единственным, что имело значение.

Теодор не стал ждать ответа Руберта или прихода слуг. Он подхватил Аннет на руки так легко, словно она ничего не весила, и прижал её к своей груди.

— Ваше Величество, позвольте мне позвать придворного медика! — вскрикнул Руберт, делая шаг вперед, но Теодор одарил его таким ледяным взглядом, что рыцарь замер на месте. — Убирайся с глаз моих, Руберт. И найди того, кто смазывал эти петли. Чтобы завтра же двери открывались от дуновения ветра, а не как таран, — бросил он через плечо и быстрым шагом вышел из кабинета.

Он нес её по коридорам замка, и все, кто попадался им на пути, в ужасе прижимались к стенам. Вид окровавленной Императрицы на руках у разъяренного Императора внушал трепет.

— Тео... — прошептала Аннет, пытаясь прикрыть нос ладонью, чтобы не испачкать его мундир. — Всё нормально... просто нос... — Молчи, — коротко отрезал он, и она почувствовала, как сильно бьется его сердце. Оно колотилось как сумасшедшее.

В лазарете он буквально выставил всех лишних за дверь, оставив только главного лекаря. Теодор сам посадил её на кушетку и, пока лекарь готовил мази и холодные компрессы, не выпускал её руку из своей. Его пальцы слегка дрожали — зрелище её крови подействовало на него сильнее, чем любая угроза Ролле.

— Кость цела, Ваше Величество, — облегченно выдохнул старый лекарь, закончив осмотр. — Сильный ушиб и небольшой отек. Нужен покой и холод.

— Она будет под моим присмотром, — заявил Теодор.

Весь оставшийся день государственные дела были заброшены. Стопки бумаг в кабинете так и остались лежать нетронутыми. Теодор приказал перенести все необходимое в их спальню. Он сам менял ей холодные компрессы, когда они нагревались, и лично следил, чтобы она выпила восстанавливающий отвар.

— Тебе нужно поспать, — сказал он, усаживаясь в кресло прямо у её кровати. — А вы? — Аннет посмотрела на него из-под компресса. — У вас же коронация... планы... Енки... — Енки подождут. Если я не могу защитить свою жену от собственной двери, то грош цена моим планам по защите Империи, — он горько усмехнулся и накрыл её руку своей. — Спи, Аннет. Я буду здесь.

Впервые за долгое время Аннет заснула с улыбкой на губах, несмотря на ноющую боль. Ей казалось, что эта разбитая дверь сделала больше для их сближения, чем все праздники мира.