Глава 22.0

После выхода из мрачной и душной темницы ослепительный дневной свет заставил Аннет зажмуриться. Теодор, чьи шаги всё ещё звучали эхом в её голове, внезапно остановился и повернулся к ней.

— Мы едем в город, — произнёс он, и в его голосе не было места для возражений. — Нужно выбрать свадебное платье. Через три дня ты должна выглядеть так, чтобы ни у кого не возникло сомнений: ты — будущая Императрица.

Аннет лишь молча кивнула. А что ей оставалось делать? Она чувствовала себя песчинкой в огромном механизме государственного заговора.

Путь в карете

Внутри кареты царила тишина, прерываемая лишь стуком копыт и скрипом рессор. Аннет прижалась лбом к холодному стеклу, наблюдая за мелькающими пейзажами. Мысли роились, как встревоженные пчелы: «Выживу ли я? Не станет ли это платье моим саваном?» Страх, который она так усердно прятала за иронией, начал просачиваться наружу.

Теодор, сидевший напротив, заметил, как задрожали её пальцы, сжимающие подол жемчужного платья. Он подался вперед и накрыл её руку своей широкой ладонью.

— Аннет, посмотри на меня, — его голос стал непривычно мягким. Когда она подняла глаза, он продолжил: — Я виню себя за то, что втянул тебя в это. Мой мир полон грязи и крови, и ты оказалась в самом центре бури только из-за моей гордости. Но я клянусь: я сделаю всё, чтобы защитить тебя. Каждого, кто посмотрит в твою сторону с дурным умыслом, ждет судьба похуже, чем у де Морни.

Аннет почувствовала, как тепло его руки успокаивает её пульс. В этот момент он не казался ей «Демоном», он был её единственной опорой.

Ателье «Золотая Нить»

Карета остановилась у самого роскошного здания на центральной площади. Это было ателье «Золотая Нить» — обитель высокой моды, где витрины сверкали хрусталем, а фасад был украшен позолоченной лепниной.

Как только они переступили порог, навстречу им выпорхнули три женщины в идеально скроенных платьях с игольницами на запястьях. Это были главные модистки города. Они синхронно присели в глубоком реверансе, а затем окружили Аннет, словно стая ярких птиц.

— Здравствуйте, Ваше Величество! Какое счастье, какая честь! — защебетала первая, высокая и худая, с моноклем в глазу. — Мы будем вашими ассистентами и поможем с выбором.

— Ах, какая кожа! Какой цвет волос! — подхватила вторая, пониже и поплотнее. — Нам придется постараться, чтобы платье не померкло на фоне такой естественной красоты. Хотя в наше время «естественность» — это очень дорогой макияж, верно, милочка?

— Мы слышали о свадьбе через три дня, — иронично заметила третья, поправляя сантиметровую ленту на шее. — Надеемся, ваш союз будет таким же крепким, как швы на наших корсетах. Главное — не дышать слишком глубоко у алтаря, иначе магия кружев может не выдержать накала страстей!

Аннет не успела вставить ни слова, как её буквально уволокли в глубину примерочных за бархатные шторы.

Ожидание и преображение

Теодор остался в торговом зале. Картина была сюрреалистичной: суровый Император, гроза армий, сидел на изящном бархатном диванчике пудрового цвета среди мотков шелка и эскизов шляпок. Он выглядел здесь лишним, как боевой топор в ювелирной лавке, но его взгляд был неотрывно прикован к шторам примерочной.

Прошло около часа. Тихий шепот модисток и шорох ткани сменились торжественным молчанием.

— Готово! — прозвучал голос из-за занавеса.

Шторы медленно разошлись, и Аннет вышла на небольшой подиум прямо напротив Теодора. На ней было платье из чистейшего королевского шелка цвета взбитых сливок. Лиф, расшитый мельчайшим жемчугом и серебряной нитью, идеально облегал её тонкую талию, а пышный подол ниспадал тяжелыми складками, переливаясь при каждом движении. Длинные рукава из тончайшего кружева подчеркивали изящество её рук, а шлейф, тянувшийся за ней, придавал образу величие истинной правительницы.

Её светлые волосы были временно подколоты вверх, обнажая изящную линию плеч.

Аннет посмотрела в огромное зеркало, стоявшее в полный рост. Она едва узнавала саму себя. Девушка из провинциального поместья исчезла — на её месте стояла женщина, готовая взойти на трон. «Я и вправду выхожу замуж за этого человека...» — пронеслась мысль в её голове.

Она перевела взгляд на Теодора. Тот медленно поднялся с дивана. На его лице впервые не было ни иронии, ни холода — только нескрываемое, ошеломленное восхищение.

— Ты... — он запнулся, подбирая слова. — Теперь я понимаю, почему Ролле так боятся этого брака. Ты выглядишь как богиня, Аннет. И я сделаю всё, чтобы этот наряд не был испачкан ни одной каплей крови.