Глава 23.0

Аннет тепло поблагодарила дам и скрылась за шторой, чтобы переодеться. Когда она вернулась в своем обычном платье, три модистки выстроились в ряд, провожая её до самых дверей.

— Заходите к нам почаще, Ваше Величество! — пропела старшая, поправляя очки. — Желательно до того, как решите объявить войну какой-нибудь соседней стране, а то после походов на платьях слишком много дырок от стрел, их так трудно латать!

— И постарайтесь не слишком сильно менять фигуру за эти три дня, — добавила вторая с ироничным прищуром. — Наши нервы тоньше, чем этот шелк, а императорский гнев — плохая приправа к ужину.

— Ждем вас на примерку платья для коронации! — подмигнула третья. — Мы уже присмотрели парчу, которая будет идеально сочетаться с блеском ваших глаз... и цветом крови ваших врагов, если потребуется.

Выйдя на шумную улицу, Аннет глубоко вдохнула свежий воздух.

— Мы сейчас обратно во дворец? — спросила она, поглядывая на Теодора.

Он посмотрел на неё с легким недоумением: — Да, а куда же еще? У меня гора отчетов, а у тебя — уроки этикета и примерка туфель.

Аннет звонко рассмеялась, глядя на его серьезное лицо. — Ну... я бы очень хотела прогуляться по столичному рынку. Теодор замер, словно она предложила ему прыгнуть в котел с кипящим маслом. — На рынок? В моем городе сейчас не самое спокойное время, Аннет.

— В детстве я обожала ходить по рынку, особенно когда мы бывали в столице, — искренне произнесла она, и её глаза заблестели от воспоминаний. — Там всё такое настоящее: запахи, шум, люди. Пожалуйста, Теодор. Всего на полчаса.

Увидев эту детскую радость и искренность в её взгляде, Теодор не смог отказать. Он тяжело вздохнул, подавая знак гвардейцам держаться на расстоянии. Они накинули на плечи простые дорожные мантии с глубокими капюшонами, которые скрывали их лица, и нырнули в гущу городской толпы.

Аннет, словно маленькая девочка, тащила его за руку сквозь ряды торговцев. — Смотрите! — она указала на гору румяных яблок и заморских плодов. — Свежие фрукты!

Теодор посмотрел на прилавок с полным отсутствием интереса. — И? В дворцовом саду их целые гектары, а на кухне — горы. Аннет посмотрела на него с укором, не выпуская его запястье из своей ладони. — Вы не понимаете. Те — официальные, они выращены для Императора. А эти — выращены обычными людьми с заботой и любовью. Пойдемте, возьмем? У меня с собой есть пара монет, я угощу!

Она снова потянула его за собой. Подойдя ближе к прилавку, они стали свидетелями трогательной сцены. Маленький мальчик лет шести в заштопанной рубашке тянул маму за край юбки. — Мам, купи мне фруктов! Посмотри, какие они красивые! Женщина с усталым, но добрым лицом присела перед ним. — Мы пока не можем их купить, милый, — тихо сказала она. — Но я обязательно возьму их позже, когда папа вернется с работы, хорошо? Она ласково вытерла слезы, покатившиеся по его щекам.

Аннет почувствовала, как сжалось сердце. Она подошла к ребенку и присела на колено прямо перед ним. — Эй, малыш, — мягко сказала она, откидывая капюшон настолько, чтобы он видел её теплую улыбку. — Давай я куплю тебе фруктов? Какой твой самый любимый?

Мальчик замер, глядя на красивую незнакомку, словно на фею из сказки. Его мама испуганно отступила, не понимая, кто эта богато одетая под мантией дама. — Ой, госпожа, что вы... не стоит... — пролепетала женщина.

Теодор стоял чуть позади, скрестив руки на груди. Его лицо под капюшоном оставалось невидимым, но он внимательно наблюдал за Аннет. В этот момент он видел не «дерзкую блондинку» или «политическую невесту», а девушку с огромным, чистым сердцем. В груди Императора что-то странно кольнуло — чувство, которое он давно забыл за государственными делами и войнами.

Аннет купила целую корзину самых лучших фруктов и протянула её мальчику. — Держи. И обещай, что разделишь их с мамой.

Мальчик вцепился в корзину, его глаза сияли. — Спасибо, госпожа! Вы — принцесса? Аннет переглянулась с Теодором и весело подмигнула ребенку: — Почти. Но это секрет.

Когда они отошли, Теодор молчал несколько минут, а потом негромко произнес: — Ты потратила свои последние деньги на случайного ребенка. — Зато я увидела, как он улыбается, — просто ответила она. — Это стоит дороже любых монет, Теодор.

Он вдруг взял её за руку — на этот раз сам. — Кажется, мне еще многому предстоит у тебя научиться, Аннет Уэллсли.