Глава 39.0
Адам, глядя на то, как решительно сестра тянется к очередному бокалу, почувствовал, как по спине пробежал холодок узнавания. Он слишком хорошо помнил инцидент на её двадцатилетие. Тогда Аннет, решив доказать отцу, что она уже взрослая, выпила бокал домашней настойки барона. Через десять минут она была убеждена, что она — великий полководец, и пыталась оседлать старого сенбернара, чтобы «вести кавалерию на захват кухни». Весь вечер она требовала, чтобы повара отдавали ей честь, и пыталась зачитать ультиматум соседскому коту.
— Ты что, решила уйти в запой прямо перед лицом врага? — прошипел Адам, хватая её за локоть и аккуратно отнимая бокал.
— Нет, братик... — Аннет икнула и посмотрела на него с пугающей серьезностью. — Я готовлюсь. Мой организм должен быть в состоянии... стратегического онемения.
— Стратегического чего?! Аннет, у тебя взгляд как у того сенбернара перед атакой! Ты же сейчас на ногах не стоишь!
— Я стою! — она гордо выпрямилась, хотя её слегка качнуло вправо. — Просто пол здесь какой-то... нервный. Ходит туда-сюда. Адам, ты не понимаешь. Чтобы противостоять Марте и её «смертельному поцелую», мне нужна магия. Виноградная магия!
— Твоя «магия» закончится тем, что ты уснешь в торте, — Адам в отчаянии оглянулся на Теодора. — Если Император увидит, что ты выпила годовой запас шампанского Летнего замка, он посадит нас обоих в клетку и отправит в цирк!
— Пусть попробует! — Аннет воинственно поправила диадему, которая съехала на бок. — Я теперь Императрица. Я могу издать указ... указ о том, что вино — это святая вода!
Аннет как ястреб сканировала зал. Её план «поцеловать Теодора первой» под воздействием пузырьков шампанского мутировал в нечто гораздо более масштабное и пугающее, о чем она пока предпочитала молчать, хитро щурясь на пустые бокалы.
В это время Теодор, чей предел терпения был окончательно исчерпан бесконечными жалобами послов, резко оборвал очередного графа. — Достаточно! — его голос прозвучал как раскат грома, заставив хрустальные подвески на люстрах мелко задрожать. — Моя свадьба — это не кабинет министров. Любой, кто еще раз заговорит о налогах на шерсть, проведет остаток бала в караулке. Разойдитесь!
Аристократы, мгновенно побледнев, поклонились так низко, что едва не коснулись носами паркета, и бросились врассыпную, словно напуганные перепелки. Теодор, с каменным и суровым лицом, чеканя шаг, направился к стойке с напитками, где Аннет и Адам вели свои «стратегические переговоры».
Но он не успел дойти до них три шага.
Огромные позолоченные двери зала распахнулись с таким грохотом, будто их вынесли тараном. Музыка резко оборвалась. Все головы синхронно повернулись к входу.
Там, тяжело дыша и едва не спотыкаясь о собственный подол, стояла Марта Ролле. Она выглядела... катастрофически. Её платье было ядовито-малинового цвета с таким количеством перьев, что она напоминала ощипанного павлина, попавшего в бурю. Но хуже всего был макияж. Её губы были густо намазаны ярко-красной помадой, которая подтекла и вышла далеко за контуры, создавая иллюзию кровожадного оскала.
— ТЕО-О-ОДОР! — взвизгнула она так, что у гостей заложило уши. — Моя любовь! Моё сердце! Я пришла забрать то, что принадлежит МНЕ по праву крови и страсти!
Гости замерли в шоке. Кто-то выронил бокал, кто-то прикрылся веером, чтобы скрыть нервный смешок. Марта, безумно вращая глазами, бросилась через зал, расталкивая дам и наступая на ноги кавалерам, нацелив свои накрашенные губы прямо на застывшего Императора.