Глава 33.0

Эпизод 33

33. Внутренний контроль (1)

Особняк Руперта.

В отличие от унылой атмосферы пограничных земель, он сверкал белой платиной.

Впечатляющий масштаб и элегантность, даже фонтан имелся.

Вполне достойно маркиза.

Причина, по которой мы приехали сюда, проста.

Лорд, понимая, что речь пойдет о позоре его сына, предложил перебраться в более уединенное место.

Эри ждала меня у фонтана.

Я сказал, что она может идти, но она ответила, что переживает, не втянула ли меня в неприятности.

«Вот бы Анже, помимо красоты, переняла и эту доброту».

С этими мыслями я сел за стол в зале заседаний.

Напротив меня сидел лорд Беррихилла со своими рыцарями, испепеляя меня взглядом.

— .......

Гюнтер Руперт сидел во главе стола.

Он был выходцем из довольно известного рода.

Правда, прославились они не с лучшей стороны.

Его предшественник посмел пойти против принцессы, и род оказался на грани уничтожения.

Именно Руперт спас семью, которая была фактически разорена.

Благодаря своей деловой хватке он стал королем в этой глуши.

— Наконец-то мы нормально познакомились. Начальник тюрьмы Дерек Минстер.

Взгляд у него был живой, как и полагается человеку, добившемуся всего своими силами.

Рыцари по обе стороны от него тоже выглядели преданными.

Он пытался затащить меня на свою территорию и установить иерархию.

— Я все разузнал, и действительно, мой сын виноват. Прошу прощения.

Тон, будто он сам ничего об этом не знал.

Типичное отрицание.

— Но как ты узнал? Даже я, его отец, не знал об этом.

— Госслужащий должен знать то, чего не знают обычные люди.

Я невольно заговорил тоном канцлера, отчитывающего нерадивого подчиненного.

— Но даже госслужащие обычно не проверяют такие мелочи.

Услышав мой странный тон, граф Руперт нахмурился.

Он догадался, что у меня, раскусившего козни Айнца, есть поддержка.

— Кто стоит за тобой, раз ты так дерзок со мной?

Разговор плавно перетекал к теме моего покровителя.

Если отвечу прямо — проиграю.

— Прежде чем спрашивать о моем покровителе, не стоит ли обсудить твою вину?

Я небрежно поставил чашку на стол.

Звонкий звук разнесся по просторному залу.

— Граф Руперт, сейчас допрашивать должны тебя. Не забывайся.

Я поправил фуражку.

В кабинете подчиненного головной убор не снимают.

— Нагло. Даже если у тебя есть покровитель, это слишком грубо, не так ли?

— Верно. Я слышал, что Минстеры — негодяи, но не думал, что настолько.

Приближенные графа поддержали его.

Я стряхнул пылинку с фуражки и ответил:

— Удивительно, как долго живет такой негодяйский род, правда?

Взглядом, который они называли «фирменным холодным взглядом Минстеров».

— Мы, может, и поднялись на ростовщичестве, но законов не нарушали.

Я указал на его сына.

На писателя-пустышку, который флиртовал с дамами.

— А вот род Рупертов долго не протянет. Наследник позорит семью на каждом шагу.

— Мой дом не рухнет из-за одной ошибки сына.

Граф Руперт решительно возразил.

Видно, что он гордится тем, что поднял семью с колен.

— Мой род существует с основания Империи. Вы — картошка, а мы — вековое дерево.

Слишком большая гордость означает, что есть что терять.

Я окатил его холодной водой равнодушия:

— Скорее гриб, выросший на гнилом пне. Вы же уже разорялись.

Гриб.

От этого слова у Руперта задергался глаз.

— Не злись. Я просто честно высказал мнение столичного аристократа.

— Не забывай, что главная ветвь моего рода тоже в столице.

Кулак графа, лежащий на столе, сжался так, что вздулись вены.

В отличие от роскошного особняка, руки у него были в шрамах, что говорило о тяжелом труде.

— Знаю. Но вас же выгнали.

— Тебя тоже выгнали сюда.

— Я младший, я просто стал независимым. Я не просил помощи, когда попался на «литературных неграх», как твой сын.

— Ах ты...!!

Маркиз ударил по столу.

Реакция на упоминание сына выдавала его беспокойство о наследнике.

Значит, Айнц использовал его сына в своих целях именно поэтому.

Если надавить на это, можно получить преимущество в переговорах.

— Даже такой «негодяйский» род Минстеров смеется над вами. А что будет, если у наследника появится судимость?

— Неважно. У меня тоже есть надежный покровитель.

Истинный лорд разжал кулак и возразил.

Но вскоре снова сжал его.

— Ты про Кронпринца? Но у графа такой маленькой провинции, должно быть, очень низкий ранг среди его приближенных.

— Откуда тебе знать мой ранг?

— То, что ты ничего не знаешь обо мне и тюрьме Беррихилл, уже говорит о том, как тебя игнорируют.

Я покрутил в руках ручку, торчащую из кармана пиджака.

Роскошный подарок графа Орта.

— Ты знаешь, что недавно граф Орт попросился в мою фракцию?

— Что?

Орт — крупнейшая житница Севера.

Тот, кто всегда умело сохранял нейтралитет, примкнул к этому юнцу?

Впервые слыша об этом, лорд нахмурился.

А я...

— Неужели ты даже этого не знал? Насколько же ты мелкая сошка, раз до тебя не доходят такие новости?

Разгладил его морщины, как утюгом.

Младший по возрасту и званию смотрел на лорда с жалостью.

— Даже если ты из столицы, твой ранг тоже низок!

Не выдержав, вмешались приближенные графа.

Я помешал ложечкой чай и сказал:

— Пусть низок, но уровень задач совсем другой. Я единственный начальник тюрьмы, который выжил в одном месте с Великим Старейшиной уже несколько недель.

Они прекрасно понимали, что это значит.

Все предыдущие начальники погибли или были казнены.

— Я сегодня пил чай со Старейшиной перед тем, как прийти сюда. А сколько раз наш граф встречался с Кронпринцем?

Лорду нечего было сказать.

Приближенные тоже молчали.

— Видимо, почти ни разу.

— ...Заткнись. Я могу хоть сейчас подать прошение о твоем увольнении.

Правитель провинции может потребовать увольнения присланного имперского чиновника в случае частых конфликтов.

Но.

— Попробуй. Думаешь, Великий Старейшина будет молчать?

Это возможно только если у правителя провинции подавляющая власть.

А у меня сейчас связи гораздо выше.

— Ответ очевиден. Если я сдам твоего сына Старейшине, Кронпринц не сможет помочь.

Я постучал ложечкой по чашке.

Звонкий звук прозвучал как удар гонга.

— Для Кронпринца прямой конфликт со Старейшиной — это обуза.

Конфликт со Старейшиной — это вражда с аристократическим обществом.

К тому же, если вскроется манипуляция литературным миром, который так любят молодые дворяне, общественное мнение будет настроено против него.

А Старейшина — мастер управления общественным мнением.

— Чем раздувать скандал, ему проще пожертвовать тобой.

— Думаешь, Кронпринц настолько бесчестен? Если он будет бросать своих людей, его власть пошатнется.

— Кто знает. Строго говоря, ты в линии не Кронпринца, а его «подрядчика», канцлера Айнца, верно?

— .......

Я назвал его истинного покровителя.

Лорд и его приближенные переглянулись.

Знание такой секретной информации подтверждало, что за мной стоит кто-то крупный.

— Айнц занимается пропагандой и политикой из-за кулис. Откуда у такого человека честь?

— Это всего лишь догадки.

— Не догадки, а уверенность. Сравни Айнца с эрцгерцогом Тевтоном, и все поймешь.

Старая многоножка, плетущая интриги в тени.

И красный лев, который всегда решает проблемы лично.

Очевидно, кто из них больше ценит своих людей.

— В недавнем скандале с афродизиаками Тевтон сам разгребает дерьмо за своими подчиненными. А что насчет Айнца?

Лорд посмотрел на своих приближенных.

Они, зная результат, молчали.

— Айнц бросил всех, кто попал в беду. Не веришь — спроси в столице.

Я отпил чая, предлагая ему проверить самому.

И тут же остановился с виноватым лицом.

— А, тебе же не у кого спросить. Может, мне спросить и рассказать тебе?

— .......

У графа Руперта не осталось сил злиться.

На самом деле он знал.

Во время скандала с афродизиаками были брошены аристократы рангом выше его.

Его сын хвастался, что не совершал таких глупостей, но граф втайне беспокоился.

Он тоже участвовал в незаконных манипуляциях в литературном мире.

Если это вскроется, его тоже выбросят.

Но выбора не было.

Чтобы расширить влияние в этой глуши, нужны связи.

А канцлер Айнц был единственной крупной фигурой, доступной для его павшего рода.

Был бы покровитель получше — он бы переметнулся.

Я решил сыграть на этом.

— Бросай быть шестеркой. Тебе же тяжело.

— Ты предлагаешь мне предать канцлера Айнца?

Разговор начался с «литературных негров» сына.

А теперь снежный ком вырос до вопроса о выживании графа.

— Это невозможно, граф. Вы же знаете, как мстит канцлер.

— Нельзя принимать поспешных решений.

Граф Руперт оказался перед огромным снежным комом.

Среди возражений приближенных он погрузился в раздумья.

— Если я уйду, ты примешь меня в линию Великого Старейшины?

Клюнул.

Покажем, насколько вкусна наживка.

— Точнее, в линию принцессы. Великий Старейшина сотрудничает с ней, как Кронпринц с Тевтоном.

— Разве у них хорошие отношения? Я слышал, принцесса всегда его опасалась.

Ну, такой у них имидж в народе.

Но Старейшина определенно заботится о своей племяннице Камилии.

— Опять недостаток информации. Если они объединятся открыто, Кронпринц почувствует угрозу, вот они и делают вид, что холодны друг к другу.

Я посмотрел на лорда Беррихилла с жалостью.

Граф, заметив этот взгляд, почувствовал укол гордости, но продолжил слушать.

Из моих уст лился поток ценной информации.

Это доказывало, что я не просто начальник тюрьмы на окраине.

— Послушать тебя, так ты с Великим Старейшиной одна семья.

— Не только Старейшина. Местные аристократы уже давно перешли на мою сторону.

— Что...?

— Ты просто мелкая сошка, вот и не знал.

У графа разболелась голова от этих слов.

Он потер виски и нахмурился.

— Понял, хватит называть меня так. У меня тоже есть статус...

— Ты сам виноват, ведешь себя нерешительно.

— Послушай, речь идет о предательстве имперского канцлера. Риски для меня огромны, как я могу решить это легкомысленно?

— Риски появились, потому что ты совершил ошибку и попался. Не строй из себя жертву.

Когда я поправил его, он застонал.

Я немного ослабил давление.

— Но ради твоих сомнений я сделаю одну вещь.

Я встал из-за стола.

И твердо сказал сидящему графу и его людям:

— Я, по крайней мере, не устанавливаю иерархию среди союзников.

Я небрежно заложил руки за спину.

Как в бытность стариком.

— Если союзник в беде — помогаю, если враг — не щажу. Вот и все.

— Это правда...?

Граф поднял голову, услышав краткое определение союза.

— Да. Союзники не заставляют совершать злодеяния, чтобы потом шантажировать.

Я прошел мимо графа Руперта — человека, который когда-то честно поднял свой род, а теперь стал псом коварного канцлера.

— Так поступают с собаками, а не с союзниками. С охотничьими псами на поводке.

После моего ухода лорд сцепил руки и уперся в них лбом.

Его голова была тяжелой от мыслей.

Он мельком взглянул на старшего сына, сидящего рядом.

Ровесник того парня, что только что ушел, но какая разница в духе.

— Это Старейшина его научил?

Подавляющее красноречие и поведение начали колебать графа.

Даже когда его приближенные ушли, он еще долго сидел в одиночестве.

— .......

Оставив страдающего лорда, я вышел в коридор.

Следом вышли приближенные графа, перешептываясь и покидая особняк.

В зале заседаний они уговаривали графа не предавать канцлера.

А выйдя наружу, в их глазах исчезла всякая преданность.

«Как и ожидалось от Айнца. Он всегда приставляет шпионов даже к мелким сошкам».

Цокнув языком, я медленно последовал за ними.

В сад, куда они направились.

Но...

Почему-то, даже вернув силу имперского рыцаря, я упустил их.

Словно они испарились.

— Куда они все делись?

Удивленный, я огляделся.

Но вокруг был только ухоженный сад.

Сереброволосый мужчина стоял в растерянности.

Кто-то наблюдал за ним из кустов.

— Нашла.

Восточный Мастер Меча Мёран.

Она, как черная кошка, округлила глаза, следя за начальником тюрьмы.

Держа в руках головы двух шпионов.

Она пристально смотрела, как он возвращается к Эри.

Ей он улыбался ярко.

— Он что, улыбнулся?

Белое платье, облегающее соблазнительную фигуру.

Притворная скромность, поправление шляпы перед мужчиной.

Как женщина, Мёран все поняла.

— Она флиртует.

Чтобы достичь великой цели, нужно остерегаться женщин.

Мёран жутким взглядом уставилась на змею-искусительницу, приближающуюся к ее драгоценному питомцу.