Похоже, мы подобрали странного кролика

Дороти ходила по дому с корзиной, в которой сидел крольчонок.

Она показала кролика Лиззи, затем вернулась к кровати, поставила корзину и начала ему что‑то рассказывать. А потом зачем‑то снова взяла крольчонка и стала водить его повсюду. Это кухня, это пол, это стена… Я не понимаю, зачем она знакомит его с этими вещами.

Но, слушая то, что говорила Дороти во время прогулки, похоже, крольчонок становится самым младшим членом этого дома. Сначала она звала его «кролик», но вскоре у него появилось другое имя.

Не знаю, дала ли это имя Дороти или же это термин, который я ещё не выучил. Как бы то ни было, у крольчонка появилось новое имя.

«Ну всё, этого кролика мы точно не сможем съесть, даже когда он вырастет».

Джухван улыбнулся при виде Дороти, которая бежала к нему, крепко держа в руках пёстрого кролика охристого цвета.

На лице Дороти расцвела улыбка. Вчерашняя печаль из‑за убежавших кроликов, похоже, окончательно забылась — после утреннего мяса и того, как она смотрела на бегающего маленького кролика. Слава богу. Я уже боялся, что сегодня она снова будет реветь целый день.

— Папочка, кролик — это Дороти ##

Прокричала Дороти, подбегая.

Гадая, что бы это значило, Джухван посмотрел на Лиззи. Она подошла с влажной тряпкой и на мгновение замерла в нерешительности. Похоже, она думала, как бы объяснить.

Подумав секунду, Лиззи указала на свой живот и застенчиво произнесла

— Ребёнок.

Затем она указала на Дороти, а потом снова на свой живот. После нескольких таких движений взад‑вперёд смысл стал ясен.

— О боже.

Пробормотал Джухван неосознанно и уставился на живот Лиззи. В голове стало пусто.

 «Не может быть, в этом маленьком и стройном теле… Не может быть, не может быть. Да, у нас же всё было, ещё рано для этого, но это должно было случиться».

Опасаясь сильно надавить, он прикоснулся к нему с крайней осторожностью.

Дороти, широко раскрыв глаза, внезапно громко закричала:

— ##?

Лиззи, вздрогнув, энергично замахала головой.

— Нет, нет, нет, нет. Не ребёнок. ##! Это слово!

Джухван, стоя на коленях, согнулся вперёд. В пояснице появилась слабость, и он не мог пошевелиться. Как будто кто‑то швырнул его высоко в небо, а затем с силой ударил обратно о землю.

Раньше это уже было для него шоком, но, как ни странно, даже сейчас оно всё ещё продолжало его шокировать. Джухван был потрясён своими собственными мыслями — он не понимал, чувствует ли облегчение или разочарование.

Он думал, что появление ребёнка зависит от воли небес. В мире уединённой хижины с ограниченной информацией он не знал способов отсрочить беременность, а видя, что Лиззи совсем об этом не задумывается, решил, что, возможно, никаких способов и нет. Хотя и было мимолётное желание иметь семью больше.

Но, честно говоря, он хотел бы избежать появления малыша прямо сейчас. Хотелось бы, чтобы ребёнок появился, когда обстановка станет более подготовленной.

Он хотел укрепить связь с Дороти и излить на неё больше любви, той любви, которой она не могла насладиться до сих пор.

Даже если бы у неё появился брат или сестра, Дороти всё равно была бы милой, но существуют вещи, которыми может наслаждаться только единственный ребёнок в семье.

Он надеялся, что этот период продлится как можно дольше — насколько Бог позволит. В идеале — достаточно долго, чтобы Дороти сама почувствовала, что этого вполне достаточно.

А после этого, без спешки, когда они все втроём — он, Лиззи и даже маленькая Дороти — будут ждать, рождение ребёнка. Это было бы идеальным вариантом.

Да, он определённо думал так.

Но сейчас, когда выяснилось, что разговор совсем о другом, он снова почувствовал некоторое разочарование.

 «Это было недопонимание. Она просто пыталась объяснить слово…»

Он почувствовал себя глупо из‑за этого недоразумения. Хотя он ясно видел, что Лиззи пыталась объяснить определённое слово, но, услышав про «ребёнка», Джухван потерял рассудок.

Лиззи опустилась на колени рядом с Джухваном. Она стала обтирать его лоб и шею влажной тряпкой, словно извиняясь.

Ткань, которая совсем недавно впитывала пот после колки дров, теперь осторожно убирала холодную влагу с его кожи. Частью этого холодного пота, вероятно, были слёзы и смущение, исходящие из его тела. Он чувствовал себя немного пристыженным.

Дороти, которой очень нравилось, как старательно Лиззи обтирает Джухвана, одной рукой крепко держала корзинку с крольчонком, а второй пыталась помочь.

— Мама, Дороти тоже!

Когда она взмахнула рукой, корзинка покачнулась.

 «О нет, крольчонок может упасть. Сейчас не время быть в оцепенении».

Джухван поспешно протянул руку. К счастью, ему удалось поймать крольчонка до того, как тот упал.

Будучи ребёнком, внимание Дороти постоянно переключалось. Каждый раз это заставляло всех нервничать, но Дороти этого совсем не замечала.

Проводить весь день с ребёнком — можно истощить всю ментальную энергию. В чём‑то это казалось сложнее охоты. Ему было интересно, всё ли в порядке у Лиззи.

Нет, Лиззи была в порядке. Это он был ментально истощён и чувствовал, как душа покидает его тело.

Внешне она могла показаться слабой, но, как ни удивительно, Лиззи могла оказаться сильной личностью. Её сияющая улыбка наводила на эту мысль.

Когда он повернулся к Дороти, ребёнок усердно тёр его лоб влажной тряпкой. Она была очень старательной. Но вместо вытирания это было почти что скобление. Будь это обычный человек, он бы уже кричал от боли.

Дороти спросила с блестящими глазами:

— Папочка, тебе нравится?

— … Да.

— Дороти тоже любит папочку. Очень сильно любит.

— …

Лиззи тихо захихикала рядом. Казалось, они говорили о том, хорошо ли она справляется, но когда это разговор перешёл на то, что Дороти его любит?

Корзину с крольчонком поставили на пол. Широко раскрыв большие чёрные глаза, крольчонок извивался и оглядывался по сторонам.

Раны зажили, но прыгать ему, похоже, было ещё тяжело. И хотя обнажённых костей больше не было видно, новая плоть всё ещё была впалой по сравнению с другими участками.

Дороти уже довольно долго тёрла одно и то же место, но, похоже, не собиралась заканчивать в ближайшее время.

— Ах, это тяжело, — сказала она, но продолжала тереть его лоб своими маленькими ручками. Казалось, что кожа вот‑вот слезет.

Джухван, до этого просто безучастно смотревший, наложил на крольчонка исцеляющую магию. Поначалу заживление ран было заметно при каждом применении магии, но теперь — нет. Казалось, он исцелял невидимые ему внутренние раны.

Внезапно наблюдавшая за этим Дороти заговорила, будто только что вспомнив:

— Папочка, у крольчонка есть #. Это выглядит мило.

— ?

Не понимая, что она имеет в виду, он посмотрел на Лиззи, которая склонила голову набок и пальцами изобразила на своей голове рожки.

— Рог?

— Да, рог. У крольчонка он на голове. Вот! Здесь!

Отбросив мокрую тряпку в сторону, Дороти указала на голову крольчонка. Между ушами, чуть ближе ко лбу. Снаружи это место было покрыто пушистым мехом.

«Не может у кролика быть рогов», — так подумал Джухван, но, чтобы не расстраивать ребёнка, положил руку крольчонку на голову.

На первый взгляд и ощупь там ничего не было. Но когда он пальцами прощупал череп, то определённо почувствовал маленький бугорок. В отличие от обычной шишки, он был заострённым. На ощупь — словно рог, как и сказала Дороти.

— …

«Что же делать? Похоже, он подобрал не обычного кролика, а что‑то странное», — размышлял Джухван.

Он размышлял, не выбросить ли крольчонка или не оставить ли его снаружи, но Дороти и Лиззи были против. Казалось, они привязались к нему всего за несколько дней.

Джухвану зверёк тоже не казался особо опасным, но действительно ли всё в порядке? В любом случае, внешне это был просто кролик. Он проверил зубы и другие части тела, но, кроме рогоподобной штуки, ничто не отличало его от обычного кролика.

И характер у него был кроткий. После того как его несколько дней кормили и держали на руках, он уже тёрся тельцем о руку Дороти, как избалованный ребёнок. Возможно, это и впрямь простой кролик. Просто с необычным черепом.

— …

«Будь Гас здесь, он бы спросил, что это такое, но его всё ещё не было», — думал Джухван. Он думал, что Гас вернётся дня через три‑четыре, однако шёл уже пятый день. Может, он ушёл куда‑то далеко?

 «Хромой мужчина».

В горах он был куда искуснее Джухвана, так что проблем возникнуть не должно. Но всё же он немного волновался. Учитывая возраст и состояние Гаса, эти горы тоже не были полностью безопасны.

«Если пройдёт ещё немного времени, и я узнаю, как в этом мире относятся к тем, кто использует магию, и решу, что безопасно будет раскрыть свою исцеляющую магию, тогда, возможно, смогу попытаться исцелить ногу Гаса», — размышлял он.

 «Впрочем, думаю, он уже знает, что я владею исцеляющей магией».

Когда я ещё мало знал о профессии охотника, мне казалось, он не заметил моей магии. Стояла середина зимы, и я почти всегда ходил в одежде с длинными рукавами — только небольшая часть возле запястья иногда была видна. Даже если бы он мельком увидел большой шрам через разорванный рукав, это длилось бы считанные секунды. Если только он не был чрезвычайно наблюдательным, то вряд ли сумел бы его толком рассмотреть.

Но, проведя время с Гасом, Джухван подумал: «Ах, он точно заметил. Это человек, способный находить следы, невидимые моему глазу. Не заметить он никак не мог».

Вспомнив слегка угрюмое лицо Гаса, Джухван слабо улыбнулся. В отличие от раны маленького кролика, человеческая рана может потребовать много времени. Старая, уже зажившая рана может и не исцелиться полностью.

Но, по крайней мере, если есть боль, я, наверное, смогу её облегчить. Если так случится, возможно, он немного обрадуется. Было бы хорошо, если бы я смог отплатить Гасу, который учил меня и помогал с разными вещами.

«Я надеюсь, что в будущем на пути, которым пойдёт Дороти, окажется хотя бы на одного взрослого больше, которому она сможет доверять и следовать, и надеюсь, что одним из них станет Гас», — размышлял Джухван. «В этом мире, где у нас нет ни единого родственника, было бы замечательно, если Гас смог стать для Дороти дедушкой и отцом для Лиззи».

Джухван взялся за постройку забора вокруг дома. Он тщательно заострил верхушки бамбуковых палок, чтобы никому не пришло в голову перелезть, и продолжал наращивать бамбуковую стену возле вплотную к уже возведённому ограждению.

Пока он работал, подошла Дороти с маленькой чашкой воды в руках. Когда ребёнок только взял её, чашка, должно быть, была почти полной, но к тому моменту, как она дошла, в ней оставалось меньше половины. По мокрым рукам девочки сразу было понятно, куда делась вода.

— Спасибо, Дороти.

— Да!

Джухван один раз погладил ребёнка по голове и выпил воду. Деревянную чашку девочка сразу забрала обратно. По какой‑то причине, когда он вернул чашку, Дороти наклонила её и допила оставшиеся несколько капель. Воды было предостаточно, так зачем же ей так упорно допивать то, что она сама принесла? Иногда этот ребёнок был непостижим.

— Вкусно!

Дороти ярко улыбнулась и побежала обратно в дом с чашкой.

«Стоит ли завтра при проверке ловушек заодно поискать ульи?»

Сладкая еда, похоже, здесь большая редкость. Правда, у торговца удалось раздобыть немного мёда — но его было совсем немного.

«Если я найду мёд, Дороти и Лиззи будут счастливы. Возможно, я смогу продать его по хорошей цене».

 «Попытаемся его отыскать».

Возможно, было бы неплохо заняться разведением пчёл.

Когда он жил на Земле, его дед разводил пчёл на поляне у горы. Джухван никогда не был рядом с пасекой, поэтому не знал всех тонкостей, но это не казалось ему слишком сложным.

Список того, что он хотел сделать, и того, на что надеялся, всё рос и рос.

Представляя счастливые лица Дороти и Лиззи, радующихся сладкой медовой воде, Джухван невольно улыбнулся.

***

В мире, где маги — редкость, яркая способность опасна и неудобна. Лучше всего иметь скрытый огонь, горящий внутри и невидимый снаружи, чтобы пользоваться им регулярно без лишних глаз.

Джухван представил образ лавы, пылающей багровым светом изнутри, и направил магию на кусок дерева, лежащий на земле.

Снаружи деревяшка никак не изменилась. Дыма тоже не было.

Он сделал что‑то не так? Не хватило огненной мощи или же он неправильно представил магию в воображении?

Стоило Джухвану вздохнуть и протянуть руку, разглядывая кусок дерева, как тот внезапно засветился красным, словно огненный шар, и полностью изменил цвет.

Ещё мгновение назад он выглядел настолько обычным, что никто бы ничего не заметил, но перемена произошла в один миг. Похоже, постепенное изменение внутри никак не проявлялось снаружи. Это был безупречный успех.

Джухван вылил на огненный шар воду, заранее приготовленную на случай пожара. С громким шипением повалил дым. Полыхавший, словно лава, шар быстро превратился в чёрный уголь.

Тщательно убедившись, что не осталось ни единой тлеющей искры, он вернулся к сооружению ограды.

Поработав ещё немного, он заметил, что солнце, стоявшее прежде высоко в небе, уже слегка склонилось к горизонту. Было, наверное, около трёх или четырёх часов пополудни.

Из дома, сияя необычайно радостным лицом, выбежала Дороти.

— Папа, пора кушать! Кроличье мясо!

Стоило Джухвану приблизиться, как ребёнок запрыгал на месте, точно бескрылый цыплёнок. Он проворно подхватил Дороти за талию и высоко поднял, и девочка звонко расхохоталась. Видеть её счастливой было приятно, но порой он тревожился, что, зазевайся он на миг, она могла бы удариться лицом о землю.

Джухван прижал ребёнка к боку одной рукой. Девочка хихикала и ёрзала. Кажется, ей это доставляло удовольствие.

Уже собираясь войти в дом, Джухван вдруг бросил взгляд в сторону.

Ему показалось, что он услышал птичий крик где‑то очень далеко — слишком далеко, чтобы расслышать ясно. Скорее, просто смутное ощущение.

Он молча всмотрелся вдаль: высоко в вышине кружило несколько птиц. Они были так далеко, что казались крохотными точками. Между тем местом, где парили птицы, и этой горой высилось несколько вершин.

 «Странно».

Прежде он никогда не видел, чтобы птицы вот так кружили в небе, и это выглядело несколько необычно.

— Папа! Папа! Мясо! Мясо!

Дороти требовала поскорее идти внутрь, нетерпеливо ёрзая. Джухван бросил на птиц ещё один короткий взгляд и отвернулся.