Кролик и Дороти

Когда он жил на Земле, у него не было какого‑то особенного желания чем‑то заниматься. Надежда на то, что он сможет создать семью, постепенно угасала, и каждый день он проживал словно по инерции.

Но теперь, прикасаясь к этим лукам и стрелам, он чувствовал нечто странное. Это почему‑то отличалось от того, когда он работал на Земле.

Может быть, всё потому, что у него появилась семья, которую он так желал. Поэтому его мировоззрение так изменилось.

«Смогу ли я когда‑нибудь тоже делать эти луки и стрелы?» — подумав так, он ощутил, как что‑то едва уловимое поднимается со дна его сердца.

Разглядывая луки и стрелы, он вдруг заметил несколько деревянных табличек рядом с контейнером, в котором лежали железные наконечники.

«!»

Они отличались от того, что он видел, когда впервые попал в этот мир. Единицы чисел были крупнее, и символов было написано несколько больше. Вероятно, это был бланк заказа. На нём значились товары, количество и суммы.

«Если здесь есть такое, возможно…»

Джухван поспешно поднял деревянную табличку и подошёл к Гасу.

— Это!

Джухван, в возбуждённом состоянии, указал на символы на табличке и сказал:

— Гас, ты знаешь? Ты знаешь это? Я хочу научиться. Гас, научи меня. Это, это.

— А?

Глаза Гаса расширились. Он посмотрел на табличку, а затем обратно на Джухвана, словно находя ситуацию немного странной. Казалось, он быстро понял, что Джухван хотел выучить буквы. Гас спросил:

— ### Хочешь научиться?

— Хотеть. Очень, очень хотеть.

Реакция Джухвана, возможно, была редкостью. Вероятно, многие простолюдины считали грамоту совершенно ненужной. Судя по реакции Гаса, так оно и было.

Лиззи даже не умела писать цифры. Казалось, у неё были проблемы с самим счётом. Но она, по‑видимому, и не хотела учить ни цифры, ни буквы.

Гас почесал свои седые волосы и кивнул.

— Ну, ладно.

Гас жестом попросил его подождать и направился в угол. Он порылся в коробке, наполненной разными вещами.

«Где же это», — бормотал он себе под нос, роясь то в одной коробке, то в другой, а затем воскликнул: «О!» — и что‑то поднял.

Тук‑тук‑тук, — мягко разнёсся звук сталкивающихся деревянных пластинок.

— ###. Вот, возьми. С этим #####.

…

То, что Гас протянул ему, было связкой небольших деревянных дощечек с просверленными отверстиями, связанных вместе. Похоже, вещь была старая, с потёртыми углами. Деревянные таблички стали глянцевыми от частого использования.

Джухван пристально смотрел на деревянные дощечки, связанные длинным шнурком.

На каждом кусочке дерева был один символ, напоминающий алфавит. Над некоторыми символами стояли точки, как в немецких буквах, а некоторые выглядели немного странно.

Указывая пальцем на буквы на деревянных пластинках, Джухван произнёс:

— Сейчас, это, научи, пожалуйста.

…

Гас усмехнулся, словно Джухван был чудаком. Но он не отказал Джухвану в его просьбе и начал читать вслух.

Джухван принёс кусок угля, лежавший поблизости, и стал записывать произношение на обратной стороне деревянных табличек под диктовку Гаса.

Он не мог запомнить всё и сразу. Он не был таким уж умным. Лучшим подходом было бы записать это корейскими буквами и многократно перечитывать, заучивать.

Увидев, как Джухван пишет на корейском, Гас расширил глаза. Он в изумлении смотрел на корейские буквы. С любопытством наклонив голову, Гас не задал никаких вопросов. Вероятно, он просто решил, что это какая‑то иностранная письменность.

Алфавит этой страны состоял в общей сложности из 29 букв.

Но деревянных табличках было где‑то на двадцать больше. Вероятно, они содержали самые основные слова.

Понимание значения слов или составление из них предложений было вторично. Пока он знал произношение, он мог спросить у Лиззи. Джухван снова попросил Гаса, и тот продиктовал произношения, которые Джухван записал на обороте пластинки.

Задача записать произношения была быстро завершена. Это не заняло много времени, так как он просто писал на корейском. Джухван надеялся, что у Гаса найдётся время объяснить значения слов, но тот поднялся на ноги, будто подавая знак, что пора заканчивать.

Гас подошёл к верстаку и жестом подозвал к себе.

Когда Джухван приблизился, Гас достал лук, стоявший у стены.

Он был больше и толще остальных. На нём не было следов износа или царапин, он производил впечатление нового.

— Это твой лук##. ### такой лук##подходит##тело##.

Сказал Гас, протягивая лук. Были слова, которых Джухван не понял, но он уловил общий смысл. Вероятно, это означало, что данный лук подходит для его крупного телосложения и что теперь он должен пользоваться им.

Лук, который Джухван получил ранее, был намного меньше в сравнении с этим. Остальные луки, похоже, были размером под Гаса, большинство из них — короче того, чем пользовался Джухван. Лишь немногие были больше остальных.

Он не знал, делал ли Гас новые луки для всех.

Но, судя по всему, Гас лично изготавливал луки, подходящие по телосложению некоторым из охотников.

Вот почему здесь было несколько луков, не соответствовавших комплекции Гаса.

Лук, который Гас дал Джухвану в первый раз, вероятно, был сделан под кого‑то другого.

Джухван отрешённо смотрел на лук. Нормально ли было принимать это? Деревянные таблички с буквами, вероятно, тоже были не из дешёвых или распространённых вещей. А теперь, в придачу к ним, ещё и этот лук.

Он уже и так много получил от Гаса. Даже если это было решением деревни, и, возможно, Гас что‑то с этого получил, сам факт того, что он так много принял от Гаса, не менялся.

Почувствовав нерешительность Джухвана, Гас насильно вложил лук ему в руку.

— Этот лук — твой лук.

Хотя он не был украшен или покрашен, поперечное сечение лука было гладким. Казалось, он был сделан более тщательно, чем тот лук, что он получил ранее.

Средняя часть лука была вогнутой, как пропеллер вертолёта, и обмотана кожей для предотвращения скольжения.

Оба конца лука также были обмотаны кожей, похоже, чем‑то обработанной. На ощупь она казалась плотной. Тетива была завязана и висела на этой части. При натяжении лука тетива цеплялась за выпуклую часть.

Определённо, это было куда более искусное изделие, чем предыдущий лук.

Джухван поднял лук вертикально и склонил голову.

— Спасибо, Гас, спасибо.

— Ты станешь ## охотником.

Гас тепло улыбнулся. Должно быть, он имел в виду, что Джухван станет хорошим охотником.

Гас дал Джухвану три кожаные сумки, наполненные стрелами. Похоже, он приготовил их заранее.

В одной сумке были стрелы только из бамбука, в другой — стрелы с железными наконечниками, а в третьей — стрелы с каменными наконечниками.

— Человек… охотиться один.

Если встречалось много непонятных слов, Гас повторял их по нескольку раз. Джухван сосредотачивался, насколько возможно, угадывая и истолковывая слова Гаса. Он переспрашивал по несколько раз, чтобы убедиться, что понял правильно.

Похоже, Гас не будет приходить к дому Джухвана несколько дней. Он говорил Джухвану, что в это время тому придётся охотиться одному.

Кивнув в знак понимания, Джухван повторил слова Гаса, складывая только что выученные слова и фразы.

Гас похлопал Джухвана по плечу, словно говоря, что тот молодец.

Поблагодарив Гаса ещё раз за лук, Джухван покинул сарай.

У Гаса, похоже, были какие‑то дела. Он остался.

Клац, клац. Связка деревянных дощечек в его руке издавала чёткий звук, ударяясь друг о друга. Ему хотелось как можно скорее выучить буквы и научить им Лиззи и Дороти. Знание букв расширило бы их возможности в будущем. Это стало бы огромным подспорьем для Дороти.

У пояса зашевелился кролик. Сумка качнулась. Представляя, как кролик принесёт потомство, а то потомство принесёт ещё, он невольно ускорил шаг.

***

«Что за странный человек. Зачем ему учить буквы, и для чего они ему? Да ещё и с таким радостным лицом».

Гас вспомнил лицо Джухвана и невольно горько усмехнулся.

Он не выбросил деревянные таблички, но надолго забыл о них. Если бы не Джухван, он бы так и не вспомнил о них.

Эти деревянные таблички он купил в юности, на то время, когда совершит великие дела и наймётся к знатному господину. Ему советовали, что для службы у знати хорошо бы знать грамоту. Тогда ему было около пятнадцати.

Ими пользовались, обучая детей торговцев. Он купил их, когда их списали за долгим использованием.

Купив таблички, Гас искал учителя, который бы его обучил.

В больших городах были люди, которые за плату зачитывали или писали письма. Учитель Гаса был одним из таких людей. Деревянные таблички стоили дорого, но обучение грамоте у учителя обходилось ещё дороже.

Учёба отнимала много времени. Выучить буквы, писать их как полагается и запоминать слова было нелегко. Стоило отвернуться, как всё забывалось.

Он учился с огромным трудом, а теперь использовал это лишь для того, чтобы прочесть таблички, получаемые при заказе железных наконечников.

Даже если кто‑то не умеет читать, всегда найдётся человек, который прочтёт заказную табличку за малую плату.

Знание букв не давало никакого преимущества. Это была лишь трата времени и денег, потраченных на обучение.

Гас энергично затряс головой, вспоминая таблички, хранившие его надежды. «Не думай об этом. Всё это уже в прошлом».

С сегодняшнего дня ему придётся несколько дней бродить по горам в поисках следов гоблинов. Они, должно быть, живут где‑то в своём поселении, но он до сих пор не нашёл их логово.

«Нужно забираться глубже в горы».

Подобно большинству животных, вступающих в брачный сезон весной, гоблины тоже становятся особенно активны в это время года. А незадолго до наступления весны, в голодные зимние месяцы, когда пищи не хватает, заметно учащались и случаи похищения женщин.

«Главное — не опоздать».

Нужно хотя бы примерно оценить масштаб. Если поселение ещё не сформировалось или, даже если сформировалось, оно очень маленькое, можно подождать до следующей весны.

Однако если поселение уже существует и разрослось до значительных размеров, действовать лучше всего непосредственно перед наступлением весны — как раз в тот момент, когда гоблины готовятся напасть на деревню, с целью похитить женщин.

Он сможет позвать авантюристов, и они с Джухваном присоединятся к ним.

Джухван очень быстро учится охоте. Хотя он ещё неумел, он сможет выполнить свою роль, если будет действовать сообща с авантюристами.

Навыки стрельбы из лука у Джухвана пока далеки от совершенства, но лук, сделанный для него в этот раз, обладает большей мощью. Использованная древесина упруга и достаточно прочна, чтобы выдержать грубую силу Джухвана. Его сила вполне возместит недостаток точности.

Гас торопливо собрал вещи, чтобы остаться в горах на несколько дней. Каким бы опытным ни был охотник, лес ночью опасен. Нужно уйти в горы и устроиться до наступления темноты.

Когда он шёл, прихрамывая, раненая часть необычно сильно пульсировала. «Проклятые гоблины». Гас плотно сжал губы. С каждым ударом боли в ране ненависть росла день ото дня.

«…»

«Я убью их всех. Я определённо убью их всех».

***

Вжик, вжик, вжик. Ножницы резали ткань. Точнее будет сказать: режут её ещё до того, как она превратится в одежду.

Дороти тяжело сглотнула.

Лиззи сидела у печи и кроила ткань, которую Дороти никогда раньше не видела.

— Это мне?

— Да.
— Правда?
— Да.
— А когда будет готово?
— …

Лиззи опустила большие ножницы и посмотрела на лицо Дороти. Она не сердилась за то, что её отвлекают от работы. Улыбнувшись, она сказала:

— Дороти, ты знаешь, сколько раз ты уже спросила?
— … Не знаю?
«Кажется, точно больше десяти».
— … Ты не знаешь? – рассмеялась Лиззи.

Она последний раз отрезала ткань и убрала ножницы в коробку. Далее вдела нитку в иголку и начала шить одежду.

Дороти стояла прямо перед ней, тихо наблюдая, как Лиззи шьёт. Это станет её собственной одеждой. Это была красивая ткань, которой она никогда раньше не видела.

— Это мне?
Дороти спросила, и Лиззи хихикнула.
— Дороти, это и вправду тебе.
— Правда?
— Да.

Она была счастлива. Одежду, которую она носила сейчас, принесла деревенская женщина задолго до того, как появилась Лиззи. Похоже, она получила её, потому что одежда, которую она носила прежде, стала ей слишком мала. Та женщина говорила «спасибо, спасибо» много раз.

Но на новой одежде были дырки. И она не была красивой. В задней части было что‑то запачканное, и оно странно пахло.

Она носила эту одежду до тех пор, пока не пришла Лиззи. Ах, теперь она вспомнила. Когда она встретила Лиззи, свободная одежда стала тесной.

После того как Лиззи её постирала, она больше не пахла, но дырки всё ещё оставались. Из одной дырки появились, как говорила Лиззи, ещё три.

Бок был порван. Лиззи зашила его, но он снова порвался. У Лиззи всегда становилось грустное лицо, когда она видела эту одежду.

— Это мне? Новая одежда?
— Да, тебе.

Услышав ответ Лиззи, она обрадовалась. «Да, тебе… Да, тебе». Она хотела слышать эти слова снова и снова. Поэтому она всё спрашивала, но боялась, что Лиззи рассердится.

Как раз когда она собиралась снова спросить, её ли это, она услышала звук гремящей двери.

Лиззи внезапно подняла голову и убрала в сторону одежду Дороти. Лиззи поспешно встала. Она развязала и снова завязала ленту в волосах, подходя к двери.

Дороти тоже вскочила. Она была немного позже, но оказалась быстрее. Дороти пробежала мимо Лиззи, стуча подошвами по полу.

Дверь открылась, и вошёл её отец. Не Джухван. Это был её отец.
— Папа!

Она побежала и широко раскинула руки, и отец схватил её за бочок и поднял. Он держал Дороти одной рукой и прижал её к своему боку. Дороти обняла отца за шею и громко закричала:
— Папа! Новая одежда. Новая одежда Дороти.
— О.

Отец улыбался, но, ах, да, отец был не очень многословен. Он, наверное, не знал, что такое новая одежда. Дороти была взволнована желанием рассказать ему о новой одежде, но внезапно опустила голову. Что‑то коснулось её ног.
— Папа, это магия? Карманная магия?

Она в удивлении посмотрела на лицо отца. Её отец умел добывать огонь пальцами. Он научился этому внезапно, так, может быть, он обрёл и магию, заставляющую карманы шевелиться.

Её отец улыбнулся и попытался развязать карман одной рукой. Её отец был очень сильным и смелым, но немного глуповатым. Он не мог развязать веревку одной рукой. К нему, смеясь, подошла Лиззи, нежно его поцеловала и помогла распустить узел.

— Ах! Дороти тоже хочет поцелуй!

Как раз когда она собиралась сложить губы трубочкой, Дороти посмотрела на что‑то, выглядывающее из кармана. Ой, ой, что это?

— Кролик?

Это был голос Лиззи. Лиззи испугалась, увидев кроличьи уши, торчащие из кармана.

Уши дёргались туда‑сюда.
— Он, он шевелится.

Глаза Дороти расширились.
Кролик шевелится. Почему? Кролик должен быть вялым, почему он шевелится? Разве кролик должен шевелиться? Кролик у её отца всегда был вялым…
Почему‑то у неё внезапно потекла слюна.